Глава 30
***
Следующая неделя стала для Тэхёна испытанием, которое он не мог предвидеть. Беременность, которую он не хотел, заявляла о себе с каждым днём всё настойчивее. Утренняя тошнота превратилась в круглосуточную она накатывала волнами, не спрашивая разрешения, выворачивая желудок даже от одного запаха еды. Госпожа Ю приносила рис, суп, овощи всё то, что Тэхён любил раньше. Теперь он сжимал край раковины в ванной, выплёвывая остатки завтрака, и чувствовал, как слёзы текут по щекам не от боли, от бессилия.
- Это нормально, - успокаивала госпожа Ю, стоя за дверью. - Многие омеги тяжело переносят первый триместр. Пройдёт.
- Когда? - хрипел Тэхён, споласкивая лицо.
- К четвёртому месяцу. Иногда к пятому.
Тэхён не был уверен, что у него есть силы продержаться так долго. Он почти не выходил из комнаты не потому, что Чонгук запрещал, а потому, что каждый шаг давался с трудом. Ноги отекали, голова кружилась, в глазах темнело при любой попытке встать слишком резко. Он чувствовал себя стариком, хотя ему было всего двадцать четыре. Четыре года назад он танцевал на студенческих вечеринках, бегал по университету между парами, смеялся так, что слышала вся улица. Теперь он с трудом доходил до ванной и обратно.
И самое страшное он начинал скучать по Чонгуку. Это осознание пришло не сразу. Сначала Тэхён списывал странное беспокойство на тошноту, на усталость, на гормоны. Но к пятому дню он понял: ему не хватает запаха Альфы.
Каждое утро, когда госпожа Ю открывала дверь, чтобы принести завтрак, Тэхён ловил себя на том, что принюхивается не к еде, нет. К воздуху, который проникал из коридора. Там, за дверью, всегда пахло Чонгуком слабо, едва уловимо, но достаточно, чтобы внутри всё сжималось в тугой комок.
- Вы ищете кого-то? - спросила госпожа Ю, заметив его взгляд, скользнувший по коридору.
- Нет, - солгал Тэхён.
Но они оба знали, что это неправда.
На шестой день он не выдержал.
Стоя посреди комнаты, прижимая ладонь к ноющему животу, он вдруг почувствовал, что воздух стал пустым. Слишком пустым. Без запаха Чонгука горьковатого, терпкого, такого знакомого, ему стало трудно дышать.
- Позовите его, - сказал он госпоже Ю, когда та пришла забирать обеденный поднос.
- Простите? - она не расслышала.
- Чонгука, - Тэхён не поднял глаз. - Позовите Чонгука.
Госпожа Ю не стала переспрашивать. Она вышла, и через пять минут в комнату вошёл Альфа. Чонгук выглядел так, будто не спал несколько дней под глазами залегли тени, на скулах играли желваки. Он стоял в дверях, не решаясь приблизиться, и смотрел на Тэхёна.
- Ты звал? - спросил он.
Тэхён кивнул. Не поднимая глаз.
- Подойди, - сказал он. Голос дрожал не от страха, не от злости. От слабости. - Только не говори ничего. Просто... постой рядом.
Чонгук подошёл. Остановился в шаге, не касаясь. Тэхён втянул носом воздухи внутри всё разжалось. Запах Альфы окутал его, тёплый, живой, такой необходимый, что на глаза навернулись слёзы.
- Можно я коснусь тебя? - спросил Чонгук. Голос его был тихим, почти неслышным. Только руки. Только чтобы ты чувствовал.
Тэхён не ответил. Но сам протянул ладонь, вложил её в широкую, горячую ладонь Чонгука. Альфа сжал пальцы осторожно, словно боялся сломать. Так они стояли несколько минут. Молча. В тишине, где слышно было только их дыхание.
- Мне становится легче, когда ты рядом, - сказал Тэхён, не глядя на него. - Не знаю, почему. Не хочу знать. Но это так.
- Это инстинкты, - ответил Чонгук. - Твоё тело знает, что я отец ребёнка. Оно хочет, чтобы я был рядом. Чтобы защищал. Чтобы заботился.
- Я не хочу, чтобы ты заботился, - Тэхён попытался выдернуть руку, но Чонгук не отпустил.
- Не хочешь не буду, - он погладил большим пальцем тыльную сторону ладони Тэхёна. - Но я останусь. Если тебе так легче.
Тэхён замолчал. Он знал, что должен возразить. Должен оттолкнуть, сказать что-то колкое, злое, привычное. Но сил не было. И внутри, там, где жила маленькая жизнь, было тепло от запаха, от присутствия, от того, что он не один.
- Останься, - прошептал он. - На время. Пока я не усну.
Чонгук сел на пол у его ног, прислонился спиной к кровати, не выпуская его руки. Тэхён лёг, свернулся калачиком, прижал ладонь Альфы к своей щеке.
- Не говори никому, - попросил он. - Что я позвал тебя. Что мне легче, когда ты рядом. Это останется между нами.
- Хорошо, - Чонгук поцеловал его пальцы - легко, почти невесомо. - Это останется между нами.
Тэхён закрыл глаза. Внутри, под ладонью, билось два сердца одно его собственное, сбивчивое, испуганное, и другое маленькое, быстрое, ещё не окрепшее.
- Ты чувствуешь? - спросил Тэхён, не открывая глаз.
- Что?
- Её. Или его. Оно движется?
Чонгук замер. Ладонь застыла на животе Тэхёна там, где под кожей, в глубине, теплилась жизнь.
- Ещё рано, - сказал он. - Но я чувствую тепло. Оно там.
- Оно всегда там, - Тэхён открыл глаза, посмотрел на Чонгука впервые за долгое время без ненависти, без злости. Устало, спокойно, почти нежно. - Я не хочу этого ребёнка, Чонгук. Но я не могу его убить. Потому что он часть меня. Даже если его отец ты. Чонгук сжал его руку, прижался губами к костяшкам.
- Спасибо, - прошептал он. - Я знаю, как тебе тяжело. И я не прошу тебя любить меня. Просто... просто позволь мне быть рядом. Ради ребёнка. Ради тебя.
Тэхён не ответил. Он закрыл глаза и позволил себе провалиться в сон глубокий, спокойный, без кошмаров.
А Чонгук сидел на полу, держал его за руку и смотрел, как поднимается и опускается его грудь, как шевелятся ресницы, как губы шепчут что-то неслышное. Внутри, там, где много лет была пустота, теперь росло что-то новое. Не только ребёнок. Что-то между ними. Хрупкое, неверное, почти нереальное. Но живое.
---
Наутро Тэхён проснулся от того, что Чонгука рядом не было только вмятина на ковре и всё ещё ощутимый запах, тёплый, горьковатый, успокаивающий.
Госпожа Ю принесла завтрак, но Тэхён не смог есть тошнота снова подкатила к горлу. Он кое-как проглотил несколько ложек риса, запил водой и откинулся на подушку, чувствуя, как кружится голова.
- Вам нужно гулять, - сказала госпожа Ю. - Свежий воздух полезен для беременности.
- Я боюсь упасть в обморок, - ответил Тэхён.
- С вами пойдёт господин Чон. Он не даст вам упасть.
Тэхён хотел отказаться. Но вспомнил, как вчера, стоило Чонгуку войти в комнату, дышать стало легче. Как запах Альфы снял напряжение, которое копилось внутри несколько дней.
- Пусть придёт, - сказал он.
Чонгук пришёл через пять минут. Без охраны, без свиты один. В чёрном пальто, с непокрытой головой, снежинки таяли в его волосах.
- Пойдём? - спросил он, протягивая руку.
Тэхён посмотрел на его ладонь широкую, сильную, с белыми шрамами на костяшках. И вложил свою холодную, дрожащую./Они вышли в сад.
Снег падал медленно, крупными хлопьями. Деревья стояли голые, чёрные, ветер стих. Тэхён шёл, держась за руку Чонгука, и чувствовал, как внутри успокаивается всё и тошнота, и головокружение, и странная, липкая тревога, которая преследовала его последние дни.
- Я не понимаю, что со мной, - сказал он, не глядя на Альфу. - Я не хочу быть с тобой рядом. Но когда тебя нет мне плохо. Физически плохо. Как будто без тебя я не могу дышать.
- Это гормоны, - ответил Чонгук. - Организм требует отца ребёнка. Инстинкты. Древние, как мир. Они сильнее наших желаний.
- Я хочу, чтобы они исчезли, Тэхён остановился, посмотрел на заснеженное небо. - Я хочу снова ненавидеть тебя. Силой, всем сердцем. Но почему-то не могу.
- Может быть, потому что ты устала ненавидеть? - Чонгук тоже остановился, но руку не отпустил. - Может быть, потому что внутри тебя новая жизнь, и она не хочет рождаться в ненависти? Может быть, потому что ты хороший человек, Тэхён, и даже в клетке ты остаёшься человеком?
- Не знаю, - Тэхён покачал головой. - Я ничего не знаю. Я знаю только, что мне холодно. И что твоя рука тёплая. И что внутри, где живёт ребёнок, стало тише.
- Пойдём в дом, - Чонгук потянул его к крыльцу. - Ты замёрзнешь.
- Ещё минуту, - Тэхён не двинулся. - Дай мне просто постоять. В тишине. С тобой рядом.
Они стояли в саду, под снегом, держась за руки. Омега и Альфа. Пленник и тюремщик. Мать и отец.
Двое, между которыми больше не было ненависти.Но не было и любви.
Было что-то третье то, что рождается, когда два человека слишком много пережили вместе. Слишком много потеряли. Слишком много поняли.
- Пойдём, - сказал Тэхён. - Я хочу есть.
Они вернулись в дом. Госпожа Ю накрыла стол в комнате Тэхёна рис, суп, овощи, рыбу. Тэхён сел, взял палочки, начал есть. Медленно, через силу, но без прежнего отвращения.
Чонгук сидел напротив, пил чай и смотрел.
- Не смотри на меня, сказал Тэхён, как когда-то, в первый день их совместных завтраков.
- Хорошо, - Чонгук перевёл взгляд в окно.
Тэхён ел, чувствуя, как внутри, под рёбрами, разливается тепло. Не от еды от того, что Чонгук рядом. От того, что его запах заполняет комнату, успокаивает, лечит.
- Ты останешься сегодня? - спросил Тэхён, не поднимая глаз.
- Если ты хочешь.
- Хочу, - Тэхён положил палочки. - Мне легче, когда ты рядом. Я не знаю, почему. Я не хочу это знать. Просто останься.
- Я останусь, - пообещал Чонгук.
Вечером они лежали в одной кровати не касаясь, но рядом. Тэхён чувствовал тепло, исходящее от тела Альфы, его дыхание, его запах. И внутри, там, где жила маленькая жизнь, было спокойно.
- Чонгук, - позвал Тэхён в темноту.
- М-м?
- Я не прощу тебя. Никогда. Но я перестала ненавидеть. И не знаю, что с этим делать.
- Ничего не делай, - ответил Чонгук. — Просто живи. Дыши. Ешь. Расти нашего ребёнка. А с остальным разберёмся потом. Тэхён закрыл глаза.
Внутри, под рёбрами, кто-то маленький, ещё не рождённый, перевернулся или Тэхёну только показалось. Но он почувствовал это первый слабый толчок, похожий на трепет крыльев бабочки.
- Она шевелится, - прошептал он. - Или он. Я чувствую.
Чонгук протянул руку, положил ладонь на его живот.
- Здравствуй, - сказал он тихо. - Я твой отец. Я буду тебя любить. Всегда. Даже если твой папа меня ненавидит.
Тэхён накрыл его ладонь своей.
- Я не ненавижу, - сказал он одними губами. - Не знаю, что я чувствую. Но не ненавижу.
Они заснули так держась за руки, прижавшись друг к другу, с маленькой жизнью между ними. За окном падал снег. В комнате было тепло. И впервые за долгое время Тэхён не хотел проснуться в другом месте.
Продолжение следует..
Как вам глава?