Глава 15
***
Всю ночь Чонгук не сомкнул глаз.
Злость, которая ещё вчера кипела в нём, требуя выхода, ушла. Осталась только пустота. И тяжесть в правой руке - той самой, которой он ударил Тэхёна. Он помнил всё: хруст, кровь, взгляд Омеги снизу вверх. В этом взгляде не было страха. Только разочарование. И правда, которую Чонгук не хотел слышать.
Он не понимал, как мог ударить его. Тогда, в комнате, злость затмила всё - рассудок, обещания, которые он давал себе, когда только начинал искать Тэхёна. Она пришла внезапно, как удар под дых, и он не смог её контролировать. А теперь жалел. Сильнее, чем о чём-либо в своей жизни.
Но показывать это никому не должен.
Слабость и раскаяние - вот что убивает короля. Чонгук знал это слишком хорошо. Если его люди увидят, что он сомневается, что он способен жалеть - они перестанут бояться. А без страха нет власти. Поэтому лицо снова станет каменным, голос - ледяным, а сердце - закрытым. Пусть думают, что он не чувствует ничего.
Поняв, что сон не вернётся, Чонгук поднялся с кровати и направился в душ.
Ледяная вода обжигала кожу, но это была та боль, которую он выбирал сам. Она отрезвляла, заставляла мысли работать чётче. Он постоял под струями несколько минут, пока тело не перестало дрожать, потом вышел, вытерся и начал одеваться. Чёрный костюм, белая рубашка, запонки с гербом клана - ритуал, который он повторял сотни раз, доведя до автоматизма. В зеркале отражался мужчина с пустыми глазами. Таким его знал мир. Таким он и должен оставаться.
Два дня назад пришла партия оружия. Почти половина оказалась бракованной. В любой другой день Чонгук лично выехал бы на склад и разобрался с поставщиками так, чтобы они запомнили этот урок на всю оставшуюся жизнь. Но тогда он не мог - мысли были заняты другим. Омега, которого наконец нашли, перевернул все планы. Теперь же нужно навёрстывать.
Он решил выплеснуть злость на сотрудников.
Для многих это покажется неправильным - срываться на других из-за личных проблем. Но Чонгуку это свойственно. Люди, которые устраиваются в его компанию, знают, на что идут. Они подписывают контракт, где мелким шрифтом написано: за маленькую ошибку можно лишиться жизни. Это не жестокость. Это правила игры. Чонгук никогда не обещал быть справедливым. Он обещал быть сильным.
Но сейчас главное - не навредить Тэхёну.
Альфа вспомнил когда-то давно он дал себе слово не влюбляться. После смерти Ча Юна он похоронил своё сердце и решил, что станет злым королём, которого боятся все - от простых бандитов до правительства Южной Кореи. Он почти преуспел. Но увидев Тэхёна в тот день на улице, понял: обещание снова нарушено. И на этот раз - навсегда.
Он думал, что за три года чувства утихнут. Он надеялся, что когда найдёт Омегу, то сможет посмотреть на него равнодушно, отомстить за побег и отпустить. Но когда увидел - понял: ничего не ушло. Всё только стало сильнее, острее, невыносимее. Он пытался отстраниться, убедить себя, что Тэхён - всего лишь лицо, которое напоминает о прошлом. Но это была ложь.
Чонгук полюбил не призрака. Он полюбил Ким Тэхёна. Со всей его дерзостью, болью, ненавистью и этой бесконечной способностью верить, даже когда мир рушится.
И теперь он не отпустит. Никогда.
***
Спустившись в столовую, Чонгук увидел накрытый стол. Завтрак остывал на тарелках - он не ел толком несколько дней, но аппетита не было. Он взял чашку чёрного кофе, сделал глоток и позвал:
- Госпожа Ю.
Через полторы минуты женщина вошла в столовую. Пожилая, с седыми волосами, убранными в строгий пучок, в чёрном платье и белом фартуке. Она склонила голову и замерла, не поднимая глаз. Это было первое правило договора при хозяине опускать голову и без приказа не поднимать.
Чонгук знал госпожу Ю с детства. Она пришла в их дом, когда ему было шесть, и стала для него второй мамой. Той, кто кормил его, когда отец запирал в комнате. Той, кто вытирал слёзы после того, как мать снова избивали. Той, кто оставалась, когда все остальные уходили.
- Отнеси завтрак Тэхёну, - сказал Чонгук. Голос его был ровным, без единой эмоции. - И поставь условия. Если съест всё - сможет выйти на улицу. Если нет - заставьте силой.
- Слушаюсь, господин.
- На улицу он может выходить только с начальником Мином, больше охраны не нужно. Чимина не подпускайте. Внутри дома поставьте четвёртый отряд, а всех остальных уберите. Больше никого без моего ведома не впускать.
- Хорошо, хозяин. Что-то ещё?
Чонгук помолчал, глядя в окно. За стеклом начинался рассвет - серый, холодный, какой-то неживой.
- Сегодня меня не будет до вечера. Вся ответственность за Омегу - на вас. - Он повернулся к женщине, и в его глазах мелькнуло что-то, что госпожа Ю не видела много лет. Беспокойство. - Надеюсь, ничего не случится.
- Всё будет хорошо, хозяин. - Госпожа Ю помялась, потом всё же решилась спросить: - Тэхёна можно выпустить без наручников? Или для безопасности приковать? Вы не боитесь, что он сбежит?
- Не надо приковывать. Пусть насладится прогулкой. Всё равно он не сможет уйти с территории.
- А если он откажется есть?
- Скажите ему, что если будет хорошо питаться, сможет выходить чаще. - Чонгук допил кофе и поставил чашку на стол. - Это не обсуждается.
Госпожа Ю кивнула, но не ушла. Чонгук заметил это и вопросительно поднял бровь.
- Простите мне мою дерзость, господин, - сказала она тихо. - Но вы поменяли подход. У вас ведь был другой план. Почему вы решили изменить его?
Чонгук не ответил сразу. Он смотрел на женщину, которая знала его лучше, чем кто-либо из ныне живущих. И вдруг понял, что не хочет врать ей. Не сейчас.
- Госпожа Ю, я знаю вас с детства, - сказал он, и голос его стал тише, почти человеческим. - Вы для меня как вторая мама. И вы знаете: всё своё детство я ненавидел отца.
Он замолчал, собираясь с мыслями. Воспоминания нахлынули - липкие, тёмные, от которых хотелось отмахнуться. Но он заставил себя говорить.
- Он не давал мне выходить на улицу. Держал как пса взаперти, боялся, что меня увидят и убьют - единственного наследника. А я безумно любил гулять. С мамой. Я ждал часами, когда отец разрешит выйти, и смотрел в окно, как живут другие люди. Как они ходят, работают, смеются. Завидовал им так, что в груди болело.
Чонгук провёл рукой по лицу, стирая то, чего не могло быть. Слабость? Нет. Просто усталость.
- Я не понимал, зачем отец женился на маме, если не любил её. Зачем бил её, держал на цепи, не давал уйти. - Он посмотрел на госпожу Ю, и в его глазах была такая боль, что женщина опустила взгляд. - А вчера я понял, что превратился в него. Я делал с Тэхёном то, что отец делал с мамой. Даже не заметил этого.
Госпожа Ю молчала. Она знала - сейчас не время перебивать.
- Я увидел, как Тэхён смотрит в окно, - продолжил Чонгук. - Так же, как я когда-то. Он не сдаётся. Он верит в чудо. И я понял: я не хочу быть как отец. Я не хочу быть монстром для того, кого люблю.
- Но вы сказали, что не отпустите его, - осторожно заметила госпожа Ю.
- Не отпущу. - Чонгук покачал головой. - Но и мучить не буду. Отец не любил мою мать. А я люблю Тэхёна. Не Юна. Я полюбил именно Тэхёна - дерзкого, злого, сломленного, но живого. И я не намерен отступать.
- Вы хотели отомстить ему. За побег.
- Хотел. - Чонгук усмехнулся - горько, безрадостно. - Думал, когда найду, чувства уйдут. Думал, смогу посмотреть на него и почувствовать только ненависть. А увидел - и понял всё осталось. Только стало сильнее.
Он встал, поправил запонки, возвращая на лицо привычную маску.
- Я дам ему всё, что он захочет. Кроме свободы. Этого я не смогу. Никогда. Я готов отказаться от всего - от компании, от власти, от самого себя - но не от него. Даже если придётся сгореть в этом огне.
- Вы любите его, господин, - сказала госпожа Ю. Это не был вопрос.
- Больше жизни, - ответил Чонгук. - Поэтому сделайте так, чтобы он поел. Пожалуйста.
Он вышел из столовой, не оглядываясь.
***
Госпожа Ю смотрела вслед, пока дверь не закрылась. Потом перекрестилась - старый жест, и пошла на кухню собирать поднос.
Она впервые видела своего господина таким. Не злым, не жестоким, не ледяным. Живым. Уязвимым. Почти мальчиком, который тридцать лет назад стоял у окна и смотрел на улицу с тоской, которую не мог понять.
- Бедный мой мальчик, - прошептала она, накладывая суп в тарелку. - Что же ты делаешь с собой.
Она знала, что Чонгук не прав. Что держать человека в клетке - даже золотой - это не любовь. Но она также знала, что никто не сможет его переубедить. Никто, кроме самого Тэхёна.
- Надейся, мальчик, - сказала она, глядя на лестницу, ведущую в комнату Омеги. - Надейся и борись. Может быть, ты сможешь растопить то, что мы не смогли.
Она взяла поднос и пошла наверх, неся завтрак тому, кто стал смыслом жизни её господина. И впервые за много лет она молилась - не за Чонгука, а за мальчика с вишнёвыми глазами, который застрял в чужой клетке и не переставал верить, что однажды выберется на свободу.
Продолжение следует...
Я вернулась, так что ждите в ближайшее время новые главы. Хочу сказать только то что главы будут выходить два раза в неделю а не каждый день