Глава 9
***
Деревня встречала утро туманом. Молочная пелена стелилась по яблоневым садам, окутывала крыши домов, делала мир размытым, нереальным. Тэхён проснулся рано — солнце ещё не взошло, но петухи уже орали за окном, и где-то вдалеке лаяла собака. Хёндже спал на соседней кровати, укрывшись одеялом с головой, и его размеренное дыхание было единственным звуком, который возвращал Тэхёна в реальность.
Неделя. Ровно неделя прошла с тех пор, как он сбежал из Сеула. Семь дней без чёрных машин, без теней на хвосте, без этого липкого чувства, что за ним следят. Семь дней, которые должны были стать лечебными.
Тэхён потянулся, зевнул и посмотрел на рюкзак, валяющийся в углу. Телефон всё это время лежал там, выключенный. Он специально не включал его — не хотел видеть сообщения от Чонгука, не хотел думать о Сеуле, не хотел вспоминать тот вечер, когда увидел, как люди в чёрном ищут его у университета. Не хотел признаваться себе, что сбежал не только от контроля, но и от того, что начинал чувствовать.
Сегодня почему-то захотелось.
Он встал, подошёл к рюкзаку, достал телефон. Нажал кнопку включения.
Экран загорелся. Телефон завибрировал, принимая пропущенные вызовы и сообщения. Сто тридцать семь пропущенных от мамы. Сорок два от Розе. Двадцать от Лео. Пятнадцать от Дженни. И больше сотни от Чонгука.
Тэхён усмехнулся. Придурок старый, всё никак не успокоится. Нашёл себе игрушку.
Он открыл сообщения от мамы, готовясь прочитать обычные «где ты», «как ты», «почему не звонишь». Но первое же сообщение заставило его замереть.
«Тэтэ, срочно позвони. Очень важно».
Второе — пять дней назад.
«Сынок, пожалуйста, возьми трубку. Случилось ужасное».
Третье — три дня назад.
«Тэхён, Юнги... дом Юнги сгорел. Вся семья там была. Позвони мне, умоляю».
Четвёртое — вчера.
«Тэхён, тело Юнги опознали по вещам. Он не выжил, сынок. Весь дом сгорел дотла. Пожалуйста, отзовись».
Тэхён смотрел на экран. Смотрел, не моргая. Слова не складывались в смысл. Дом сгорел. Юнги не выжил. Опознали по вещам.
Он перечитал сообщения раз. Два. Пять. Десять раз. Каждый раз надеясь, что слова изменятся, что это ошибка, что мама просто перепутала.
— Нет, — прошептал он. — Нет, нет, нет...
Руки задрожали так сильно, что телефон выпал на пол. Тэхён упал на колени, пытаясь его поднять, но пальцы не слушались, скользили по гладкому корпусу.
— Тэхён? — Хёндже проснулся от глухого стука. Спросонья он не сразу понял, что происходит, но увидел лицо друга — белое, как полотно, глаза пустые, руки трясутся. — Ты чего? Что случилось?
— Юнги... — выдохнул Тэхён. Голос не слушался, слова застревали в горле. — Юнги...
Хёндже подскочил к нему, опустился рядом, схватил за плечи.
— Что с Юнги? Говори!
— Его дом сгорел, — Тэхён смотрел куда-то сквозь Хёндже. — Он... его нет.
Хёндже молчал. В деревенской тишине эти слова звучали приговором.
Тэхён поднял телефон, набрал маму. Один гудок, второй, третий. Мама взяла почти сразу, словно всё это время сидела у телефона.
— Тэхён?! — голос в трубке был измученным, охрипшим от слёз. — Тэхён, это ты?! Где ты был?! Мы обыскались!
— Мама, — Тэхён с трудом выдавливал слова, горло сжималось. — Что случилось? Как это произошло?
Мама всхлипнула, и этот звук разорвал что-то внутри.
— Пять дней назад, сынок. Ночью. Соседи говорят, взрыв был, а потом пламя. Весь дом выгорел за час. Пожарные ничего не смогли сделать. Юнги... его нашли в спальне. Он не мучился, говорят... угарный газ... он просто уснул...
Тэхён зажал рот рукой, чтобы не закричать. Юнги. Его Юнги. Который всегда улыбался, который варил ему кофе по утрам, который называл его «вишенкой» и смеялся, когда Тэхён дулся. Который был единственным человеком, рядом с которым Тэхён чувствовал себя в безопасности.
— Кто? — прохрипел он. — Как это случилось? Случайность?
— Не знают, — голос мамы дрожал. — Полиция говорит, возможно, неисправность проводки. Но соседи говорят... говорят, что перед пожаром видели подозрительных людей. Чёрная машина. Люди в чёрном.
Тэхён замер.
Чёрная машина. Люди в чёрном.
В голове щёлкнуло, собирая пазл. Профессионалы. Чистая работа. Никто ничего не нашёл, потому что искать было нечего — огонь стёр всё.
Кто в этой стране может устроить пожар так, чтобы никто не докопался? Кто имеет людей, которые исчезают в ночи, не оставляя следов? Тот, у кого власть. Тот, кто привык забирать то, что хочет. Тот, кто смотрел на Тэхёна глазами хищника и говорил «ты будешь моим».
— Тэтэ? — мама в трубке. — Ты где? Ты приедешь?
— Приеду, — голос Тэхёна стал пустым, чужим. — Я приеду.
Он сбросил вызов и посмотрел на Хёндже. В глазах не было слёз. Была только пустота. И где-то на дне этой пустоты начинал разгораться огонь.
— Мне нужно в Сеул. Сейчас.
— Я отвезу, — Хёндже уже натягивал куртку. — Только держись, друг. Держись.
---
Тэхён не помнил дороги. Не помнил, как доехал до станции, как сел в поезд, как смотрел в окно на мелькающие пейзажи. Перед глазами стоял Юнги. Живой. Тёплый. Улыбающийся. Кашляет вечно, но улыбается.
«Ты моя вишенка, Тэхён. Самая сладкая».
А теперь его нет. Остался только пепел.
И Тэхён знал, кто залил этот дом бензином.
---
В это же время колонна Чон Чонгука въезжала в деревню, где ещё утром был Тэхён.
Они объехали три деревни. Нигде никаких следов. Чонгук сидел на переднем сиденье, глядя на горные склоны, и чувствовал, как внутри нарастает глухое раздражение. Каждый час без результата заставлял сжимать челюсть всё сильнее.
— Шеф, — Чимин сверился с картой. — Осталась последняя. Та, что в горах.
— Заезжаем, — коротко бросил Чонгук.
Машины въехали в деревню. Чонгук вышел, огляделся. Обычная деревенская улица, куры, бабки на лавочках. Тишина, нарушаемая только далёким лаем собаки. Место, где можно спрятаться от всего мира.
— Спросите у местных.
Чимин подошёл к бабкам. Те смотрели на чёрные машины с опаской, но любопытство пересиливало.
— Здравствуйте. Мы ищем парня. Молодой, красивый, с ямочками на щеках. Приехал недавно.
— А, Тэхёна? — одна из бабок оживилась. — Так он у Хёндже жил. Сынка моего друга. Хороший парень, тихий. Только бледный всё ходил.
— Где он сейчас?
— Так уехал только что. Часа два назад. На станцию поехал. Лицо белое, глаза красные. Видать, случилось чего.
Чонгук, услышав это, развернулся и направился к машине.
— На станцию.
Колонна рванула с места, поднимая пыль. Но когда они приехали, поезд на Сеул уже ушёл. Полчаса назад.
Чонгук стоял на перроне, сжимая в кармане телефон, и смотрел на пустые рельсы. Он упустил его. Опять.
В машине зазвонил телефон Чимина. Тот выслушал, побледнел и подошёл к Чонгуку.
— Шеф. Только что из Сеула. Пять дней назад сгорел дом семьи Мин. Все погибли. Тело Мин Юнги опознали сегодня.
Чонгук медленно повернулся к Чимину. На лице не дрогнул ни один мускул, но в глазах появилось то выражение, которое подчинённые боялись больше всего.
— Пожар?
— Да, шеф. Взрыв газа, по официальной версии. Но наши люди говорят, что перед пожаром соседи видели чёрную машину без номеров и людей в чёрном.
Чонгук смотрел на Чимина долгих пять секунд. В голове щёлкали детали. Юнги мёртв. Тэхён, который сбежал, потому что не мог больше выносить давление, мчится в Сеул. Тэхён, который узнает, что его парня убили. И первое, что придёт ему в голову — тот, кто преследовал его, контролировал, говорил о любви.
Чонгук усмехнулся. Горько, безрадостно.
— Он подумает, что это я.
Чимин молчал. Отрицать очевидное не имело смысла.
— Шеф, мы можем...
— Найди того, кто это сделал, — голос Чонгука был спокойным, но в этом спокойствии чувствовалась сталь. — Подними всех. Перерой всё. Кто-то убрал его парня и подставил меня. Найди их.
— Есть, шеф.
— И подготовь машину. Возвращаемся в Сеул.
Чимин кивнул и отошёл. Чонгук остался стоять на перроне, глядя на горы. Внутри всё кипело, но внешне он был спокоен. Слишком спокоен. Тот, кто это сделал, пожалеет, что родился на свет.
---
Тэхён приехал в Сеул вечером.
Город встретил его огнями и гарью, которая, казалось, пропитала всё вокруг. Он не поехал домой. Не пошёл к маме. Он поехал туда, где когда-то стоял дом Юнги.
Улица была перекрыта жёлтой лентой. От дома остались только обгоревшие стены, чёрные рёбра, торчащие к небу. Запах гари был таким сильным, что Тэхёна затошнило.
Он стоял перед этим пепелищем, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони до крови. Дождь начинал моросить, холодный, противный. Капли смешивались со слезами, которых он уже не мог сдерживать.
— Юнги... — голос сорвался.
Тэхён опустился на колени прямо в грязь, сжимая в руке комок обгоревшей земли.
— Прости меня, — шептал он. — Прости, прости, прости. Это я виноват. Если бы я не связался с ним... Если бы я не привлёк его внимание...
Он бился головой о землю, пока в ушах не зашумело.
— Я убью его, — прошептал он. — Клянусь тебе, Юнги. Я убью этого ублюдка. Он ответит за тебя.
Дождь усиливался. Тэхён сидел под ним, промокший до нитки, и смотрел на то, что осталось от дома, где он был счастлив.
«Ты моя вишенка».
— Прощай, Юнги.
---
Ночью Тэхён сидел в дешёвом мотеле на окраине Сеула.Стены были тонкими, за одной из них кто-то храпел, за другой — работал телевизор. Но Тэхён ничего не слышал. В ушах стоял звон.
Он не мог вернуться домой. Не мог смотреть в глаза маме, сёстрам, брату. Не мог объяснять, почему его парень мёртв, а он неделю прятался в горах, убегая от человека, который, возможно, держал спичку.
Он достал телефон. Написал сообщение в семейный чат.
«Мам, Розе, Дженни, Лео. Простите меня. Я не могу сейчас вернуться. Не могу смотреть вам в глаза. Я должен побыть один. Разобраться. Пережить это. Не ищите меня. Я вернусь, когда смогу. Люблю вас. Тэтэ».
Отправил. Выключил уведомления.
И на южном побережье, в маленьком придорожном кафе, сидел молодой человек с пустыми глазами. Он пил дешёвый кофе и смотрел в одну точку. В душе у него была только пустота и холодная решимость.
— Тебе помочь? — спросила добрая женщина за стойкой.
— Мне бы работу, — сказал он тихо. — И комнату. Самую дешёвую.
— А звать тебя как?
Он помолчал. Сказать правду? Нет. Того имени больше нет. Юнги не стало, и частица Тэхёна умерла вместе с ним.
— Вишня, — сказал он. — Зовите Вишней.
Женщина удивилась, но кивнула.
А за окном шумело море. И где-то далеко, в Сеуле, самый опасный человек Кореи сжимал телефон с последним сообщением от того, кто стал для него смыслом существования.
Вишня исчезла.
Надолго ли?
Никто не знал.
Даже сама вишня.
Продолжение следует....