холод
Просыпаться снова не приходится — я и не спала. Просто лежала, смотрела в потолок, пока мысли наконец не начали буксовать. Как старый двигатель зимой: крутишь-крутишь, а он — хуй. Не заводится.
Организм ставит стоп-кран.
Хватит.
Дальше — нельзя.
Я поднимаюсь. Медленно. Как будто тело не моё, а взято напрокат у кого-то, кто не в восторге от идеи жить. Ноги ватные, во рту сухо, голова тяжёлая, но уже без этого острого, режущего края. Просто тупая боль. Терпимая. Почти родная.
Душ.
Вода холодная. Специально. Я кручу кран до упора и встаю под струю, как под наказание. Вдох — резкий, воздух застревает в груди. Кожа сразу покрывается мурашками, зубы стучат.
— Ну давай, — шепчу сама себе. — Очнись.
Холод режет, но именно этого и надо. Мысли разлетаются, как тараканы при включённом свете. Никаких «ты мразь», никаких «ты всё сломала». Только вода. Только дыхание. Только тело, которое внезапно вспоминает, что оно живое.
Я считаю.
Раз.
Два.
Три.
Становится легче. Не хорошо — нет. Просто... ровнее. Как будто внутренний шум убрали на минимум.
Я моюсь быстро. Без удовольствия. Как техническую процедуру: смыть слёзы, пот, вчерашний пиздец. Выхожу, заворачиваюсь в полотенце. Смотрю на себя в зеркало.
Глаза красные. Лицо опухшее. Вид — так себе.
— Сойдёт, — говорю отражению. — Жить можно.
Кошка трётся о ноги. Мяукает. Напоминает.
— Сейчас, — говорю ей. — Сейчас.
На улице серо. Не красиво серо, а просто — серо. Город живёт своей жизнью, и ему абсолютно насрать, что у меня внутри развалины. Люди идут, машины едут, кто-то смеётся. Нормальный день.
Магазин за углом. Я захожу, беру всё по списку, который сама же и держу в голове, как мантру:
Кофе.
Сигареты.
Корм кошке.
Готовый салат. Любой. Лишь бы жрать.
Кассирша смотрит мельком. Обычный взгляд. Без осуждения. Без жалости. И от этого почему-то становится легче. Я — просто ещё одна женщина с опухшими глазами. Не трагедия. Не катастрофа. Просто человек.
На выходе я закуриваю. Первая затяжка бьёт в голову, как пощёчина. Кашель. Слёзы — уже другие, рефлекторные.
— Блять, — бурчу. — Да.
Кофе горячий. Обжигает пальцы. Я стою у магазина, курю, пью, дышу. Мир не рушится. Не сейчас. И этого достаточно.
Дома я первым делом насыпаю кошке корм. Она сразу ест, урчит, как маленький трактор.
— Вот видишь, — говорю. — У кого-то всё стабильно.
Салат ем прямо из коробки. Без тарелки. Без вкуса. Но организм принимает. Не сопротивляется. Уже победа.
Телефон лежит рядом. Я смотрю на него минуту. Две. Три.
Я сама сказала, что позвоню.
Значит — звоню.
Нажимаю на имя.
Гудки. Сердце снова ускоряется, но уже не в панике. Скорее — в напряжённом ожидании.
— Привет, — отвечает он.
Голос обычный. Не надломленный. Не напряжённый. Просто Дима.
— Привет, — говорю я. — Я... как и обещала.
— Я рад, — говорит он. И это звучит искренне. — Как ты?
Я задумываюсь. Честно задумываюсь.
— Не хорошо, — говорю. — Но и не в пиздеце. Где-то между.
Он хмыкает.
— Это уже прогресс.
— Наверное, — соглашаюсь. — Я в душ сходила. В магазин. Поела. Ну... попыталась.
— Молодец, — говорит он. Без иронии. — Серьёзно.
Мне странно это слышать. Как будто меня хвалят за то, что я просто не развалилась окончательно. Но... мне это надо.
— Как твой день рождения? — спрашиваю. — Прости, что... ну.
— Забей, — отвечает он сразу. — Это просто день. Ничего особенного. Я всё равно не праздную.
— Врёшь, — говорю я. — Все всегда врут про «не праздную».
Он смеётся. Тихо.
— Может быть.
Мы молчим пару секунд. Но это уже не то тяжёлое молчание. Оно... нормальное. Живое.
— Адель, — говорит он. — Я не знаю, что будет дальше. И не буду делать вид, что знаю.
— Я тоже, — говорю. — Я вообще нихуя не знаю.
— Но ты сегодня сделала правильные вещи, — продолжает он. — Маленькие. Но правильные.
Я закрываю глаза.
— Спасибо, — говорю. — За то, что вчера был. И сегодня.
— Я же сказал, — отвечает он. — Я здесь.
Сердце ёкает. Не больно. Просто... заметно.
— Я не прошу обещаний, — говорю быстро. — И не прошу решений. Мне сейчас это не надо.
— И не дам, — спокойно отвечает он. — Я тоже не хочу врать.
Мы снова молчим. Потом он добавляет:
— Отдохни сегодня. Ладно? Без героизма.
— Постараюсь, — говорю. — Ничего не обещаю.
— И не надо.
Разговор заканчивается легко. Без драмы. Без надрыва.
Я кладу телефон. Сижу. Курю. Кошка ложится рядом, прижимается боком.
Мысли пытаются вернуться. Подкрадываются. Но уже без зубов. Я их вижу. И не пускаю.
Не сегодня.
Сегодня — просто дышать.
Просто быть.
Просто не ломать себя дальше.
А что будет потом — это уже завтра.
Или послезавтра.
Или когда я снова смогу.