за что
Я проснулась, и первое, что чувствую — это не просто "плохо". Это ощущение, как будто кто-то взял твою грудную клетку, вывернул наизнанку и оставил так лежать. Сердце стучит не в ритме, а как будто бьётся в разные стороны одновременно. Кошка смотрит, я её обнимаю, но даже её тепло не спасает — оно как слабый фонарик в подземелье, где темнота всё равно давит со всех сторон.
Я сижу на полу ванной, плитка ледяная под задницей, спина упирается в стену, колени к груди, руки обхватывают ноги, как будто пытаюсь собрать себя в кучу, чтоб не рассыпаться окончательно. Слёзы текут — не красиво, не драматично, а тупо, как вода из сломанного крана. Я не рыдаю в голос, нет — просто течёт, и даже не вытираю, потому что нахуй. Лицо мокрое, глаза горят, нос заложен, горло саднит от вчерашних рыданий и сигарет.
В голове — каша. Неправильная, грязная, липкая.
"Ты мразь. Ты предала человека, который тебя любил. Он не кричал, не бил, не оскорблял — просто ушёл. Тихо. Как будто ты была права, а он — лишний. Ты разрушила его. Раздавила. За что? За чужого мужика? За 'интересно'? За то, что почувствовала 'искру'? Ты больная. Ты эгоистка. Ты заслуживаешь, чтоб тебя ненавидели. Чтоб тебя бросили. Чтоб ты сдохла одна".
Мысли бьют, как пощёчины — одна за одной, всё сильнее.
"Он тогда смотрел на тебя, как на человека, которого любил. А ты смотрела на него, как на препятствие. Как на человека, который мешает тебе 'быть собой'. Ты — чудовище. Ты не заслуживаешь любви. Ты не заслуживаешь даже кошки, которая сейчас лижет твои слёзы. Ты заслуживаешь, чтоб она тоже ушла".
Злость на себя — как раскалённый металл, что медленно вдавливают в кожу. Хочется кричать, бить кулаком по плитке, царапать лицо до крови, но я не делаю ничего. Просто сижу. Плачу. Дышу. Через силу. Через боль. Через ненависть.
"Ты думаешь, что Дима — спасение? — шепчет внутренний голос, ехидный, как змея. — Он даже не знает, что ты сделала. Он не знает, что ты разрушила брак. Он не знает, что ты теперь одна. А если узнает — скажет 'прости, но нахуй'. Потому что ты — проблема. Ты — яд. Ты — та, кто ломает всё, к чему прикасается".
Стыд — как кислота, что капает на кожу капля за каплей. Стыдно перед ним. Перед его родителями. Перед своими родителями. Перед подругой, которая тогда обнимала меня и говорила "ты счастлива". Стыдно перед самой собой — перед той Аделей, что ещё позавчера думала: "Это правильно. Это мой выбор". Выбор? Блять, какой выбор? Ты просто взяла и разнесла всё к хуям.
Самоирония — как ржавый нож, которым ты сама себя режешь, чтобы хоть немного отвлечься от боли.
"Поздравляю, Аделя. Ты сделала это. Развалила жизнь. Разбила сердце. Осталась одна с кошкой и пустой квартирой. Браво. Ты — чемпион по самоуничтожению. Может, теперь нарисуй это? Чёрный холст. Кровь. Осколки. И подпись: 'Я — мразь'. Гениально, блять".
Усмешка кривая, на секунду. Потом — снова слёзы. Снова боль. Снова пустота.
Телефон лежит на полу рядом. Молчит. Ни звонка. Ни сообщения. Друзья ничего не знают. Родные ничего не знают. Он не сказал никому. Спасибо ему. Огромное, человеческое спасибо. Потому что если бы сейчас все звонили, писали, спрашивали — "что случилось?", "где он?", "вы поругались?" — я бы не выдержала. Развалилась бы на куски прямо здесь, на полу ванной, среди мокрых полотенец и окурков. Он дал мне это время — день, может два, чтобы я могла хотя бы дышать. Хотя бы не рухнуть сразу под лавиной вопросов и осуждения. Спасибо. И ненавижу себя за то, что благодарна человеку, которого предала.
Я сижу. Плачу. Обнимаю кошку. Дышу. Через силу. Через боль. Через ненависть.
И вдруг телефон вибрирует. Один раз. Коротко. Я вздрагиваю. Смотрю экран. Дима.
Сообщение:
"Ты в порядке?"
Я смотрю на эти три слова. Смотрю долго.
Сердце стучит. Эмпатия — она работает. Он почувствовал. Он почувствовал, что мне хуёво. Даже не зная, что произошло. Даже не зная, ушла я или нет.
Слёзы текут сильнее. Пальцы дрожат. Я пишу:
"Нет. Не в порядке. Он ушёл. Ночью. Я сказала ему всё."
Отправляю. И сразу же пишу ещё:
"Прости, что пишу в твой день рождения. Не хотела. Но... не знаю, что делать."
Отправляю.
Жду. Телефон молчит. Секунды тянутся, как часы. Я сижу на полу, обнимаю кошку, плачу. Жду. Боюсь. Надеюсь. Ненавижу себя.
И вдруг — звонок. Его имя на экране.
Я смотрю на телефон, как на бомбу. Дрожащей рукой беру трубку. Прижимаю к уху.
— Алло... — голос мой — хриплый, сломанный.
— Адель, — его голос — низкий, хриплый, усталый. — Что случилось?
Я молчу. Слёзы текут. Потом выдавливаю:
— Он ушёл. Я рассказала ему. Всё. Он... он просто ушёл. Ночью. Без криков. Без ничего. Просто ушёл.
Молчание. Долгое. Тяжёлое.
— Блять, — говорит он тихо. — Ты... ты в порядке?
Я смеюсь — коротко, горько, надрывно.
— Нет. Не в порядке. Я... я разваливаюсь. Я ненавижу себя. Я мразь. Я разрушила его. Я разрушила всё. Я не знаю, что делать. Я... я не знаю, блять, что делать.
Он молчит. Потом:
— Ты не мразь. Ты... ты просто... — он замолкает. Вздыхает. — Ты честная. Это больно. Но честно.
— Честно? — я почти кричу. — Честно? Я разбила ему сердце! Он любил меня! А я... я сказала ему, что люблю не так. Что чувствую тебя. Что хочу шанса. Он ушёл. Он ушёл, Дима! И я сижу здесь одна, с кошкой, и ненавижу себя. Я не знаю, что дальше. Я не знаю, зачем я это сделала. Я не знаю, зачем я тебе пишу. Я... я просто... я разваливаюсь.
Слёзы текут. Я плачу в трубку. Надрывно. Без остановки. Он молчит. Слушает. Потом:
— Я чувствовал. Вчера. Сегодня. Как будто... как будто тебя рвёт на части. Я не знал, что случилось. Но чувствовал. Поэтому звоню.
Я всхлипываю.
— Ты... ты чувствуешь меня?
— Да, — говорит он тихо. — И это пугает. Потому что я не знаю, что делать. Я не знаю, что тебе сказать. Я не знаю, как помочь. Но... я здесь. Я слушаю.
Я плачу. Долго. Он молчит. Просто дышит в трубку. Просто есть.
— Я... я не знаю, что дальше, — говорю наконец. — Я не знаю, как жить с этим. Я не знаю, как жить без него. Я не знаю, как жить с собой. Я... я ненавижу себя, Дима. Ненавижу.
— Я знаю, — говорит он тихо. — Я знаю, как это. Когда ненавидишь себя так, что хочется исчезнуть. Но... ты не исчезай. Пожалуйста.
Я молчу. Плачу.
— Я... я не знаю, что делать, — повторяю.
— Тогда просто дыши, — говорит он. — Просто дыши. Один вдох. Один выдох. И всё.
Я дышу. Через слёзы. Через боль. Через ненависть.
— Я... я позвоню, — говорю наконец. — Когда... когда смогу.
— Позвони, — отвечает он. — Когда захочешь. Я буду.
Связь обрывается. Я сижу на полу. Плачу. Кошка лижет руку. Я дышу.
Один вдох. Один выдох.
Пиздец, что дальше?
Но я дышу.