Нечестивый

Плейлист к главе:
Intro - Sickick
Who do you want - Ex Habit
Boyfriend- Dove Cameron

Алекс, безучастно уставившись в окно машины брата, тонула в серой меланхолии дождливого дня. Монотонный взмах дворников лишь подчеркивал гнетущую тишину салона. Обнаженные деревья, словно безжизненные скелеты, стыли под нескончаемым ливнем. Капли барабанили по крыше, отсчитывая секунды всепоглощающей скуки. Серые небеса, серая дорога, серые стволы – однообразный мир за окном не дарил ни единого лучика радости. Тяжелый вздох сорвался с губ Алекс, и она ощутила, как апатия проникает в каждую клетку тела, сковывая ее.

Декс, бросая на нее мимолетные взгляды через зеркало заднего вида, молча вел машину. Он ощущал ее мрачное настроение и боялся нарушить хрупкое равновесие тишины. Декс уже давно собирался извиниться за свою вспыльчивость и резкие слова, сказанные в пылу ссоры, но работа, проблемы с этими Истязателями откладывали этот момент на потом.

Они прислали Шутам письмо, полное угроз, и Декс боялся за сестру. Шуты – крепкие ребята, выдержат любую атаку, но Алекс казалась такой хрупкой, несмотря на ее попытки казаться сильной. К тому же, у Декса закрадывалось подозрение, что один из Истязателей на свободе, и они действуют в полном составе. Эта мысль бесила его. Если они хоть пальцем тронут его сестру, он заставит их пожалеть об этом.

Алекс заметила, как побелели сжатые костяшки пальцев брата на руле, но промолчала, лишь поджала губы и отвела взгляд. Сейчас ей не хотелось разговаривать ни с кем. Она все еще переживала тот позор на сцене. Голова пульсировала от воспоминаний о падении. Сотни глаз, устремленных на нее, и она, не сумевшая показать достойное выступление.

Осознание того, что она подвела всех, жгло изнутри. Застывшее в памяти лицо миссис Уоррен, полное ужаса, разочарование других балерин, шепот зрителей... Хотелось сквозь землю провалиться, вернуть время назад, чтобы избежать этого падения, но это невозможно.

Миссис Уоррен пока молчала об инциденте, но Алекс знала: как только она оправится от шока, ученице придется попрощаться с карьерой балерины и с позором покинуть стены театра. То выступление было жизненно важным для процветания театра, и из-за Алекс все пошло крахом.

Она знала, что на ее место поставят эту выскочку с надменным взглядом, которая давно метила на ее место. Но сейчас ей было все равно. Наплевать на все. В голове, словно заезженная пластинка, крутился образ незнакомца, которого она видела перед падением. Он исчез в толпе, словно призрак. Все остальное стерлось из памяти, оставив лишь обрывки воспоминаний: стены больницы, заплаканное лицо Вив, брата и Зака, готового разрыдаться, как девчонка. Даже в тот момент Алекс умудрилась подколоть его.

Тогда ей показалось странным поведение врачей – слишком заботливые, будто их кто-то заставлял или угрожал. Она подумала, что это дело рук Декса, но тот даже не знал о ее состоянии. Алекс хотела скрыть случившееся, но врачи сообщили ему, и он бросил все свои дела, примчавшись к ней, как заботливый старший братик, который никогда на нее не орет. В палате она плакала, много плакала, выгоняла всех, желая остаться одна. Врачи были вынуждены усыпить ее, чтобы состояние не ухудшилось. Наложили швы на голову. А через два дня она проснулась с каменным лицом, в глазах – пустота и отсутствие всякого смысла жизни.

Но сейчас она постепенно приходила в себя. Еще не все потеряно. Если миссис Уоррен отчислит ее, это не значит, что другие не примут. Она с гордо поднятой головой покинет стены театра, не жалея ни о чем и не прося никого о втором шансе. Ей и самой все это давно надоело: вечное недовольство Уоррен, завистливые взгляды балерин, бесконечные тренировки. С уходом у нее появится свободное время, и она сможет ударить в ответ Истязателям.

Машина остановилась возле большого особняка. Алекс, не дожидаясь Декса, выскочила из салона и кивнула дворецкому в знак приветствия. Ей нужно срочно позвонить Вивьен и все обсудить, но ее остановил Зак, схватив за руку и притянув к себе.

– Куда это ты так спешишь, что даже не здороваешься со мной, киса? – с притворной обидой произнес Зак и крепко обнял ее, уткнувшись лицом в макушку и вдыхая аромат ее шампуня. – Меня это задевает.

– Прости, я просто тебя не заметила, – грустно ответила Алекс, с трудом сдерживая слезы.

– Все хорошо, я пошутил, милая. Кстати, не хочу тебя расстраивать, но знаю, что если я тебе не скажу, то ты устроишь скандал. Твой парень заходил сегодня утром с разбитой мордой, был в бешенстве, и мне пришлось его вырубить, чтобы успокоить.

Алекс отстранилась от Зака, ее глаза расширились от ужаса. Сердце бешено колотилось в груди. Она вспомнила то сообщение от незнакомца, где он писал об этом, но девушка не придала значения, думая, что он просто хочет ее напугать. И вот, из-за ее беспечности пострадал Тайлер. Этот ублюдок переложил ответственность за свой грязный поступок на нее.

– Черт, где сейчас Тайлер? – спросила она, доставая телефон из кармана джинс.

– Не понимаю, чего ты так переживаешь? Он же тебе изменяет, Алекс. Брось ты этого мудака.

– Зак, дай ключи от машины. И ничего не спрашивай, я должна к нему поехать.

– Тебя только выписали, маленькая принцесса. Так что поедешь либо со мной, либо твоя неугомонная задница остается дома.

Алекс закатила глаза и кивнула. То, что она поедет с Заком, сыграет ей на руку: брат ни за что бы ее не отпустил одну, зная, что ее выписали из больницы и прописали постельный режим. Декс сказал, что лично проследит за этим. Конечно, когда он узнает об их побеге, то придет в ярость, но ругать больную сестренку не станет, а вот Заку достанется по полной. Но он сам виноват.

В машине Алекс продиктовала адрес клуба, где Тайлер часто проводил время. Вряд ли он пошел домой с разбитой мордой. Его отец скорее добьет его, если увидит сына в таком состоянии. Скорее всего, он сейчас пьет в Midnight Pulse или уже кадрит очередную девицу в одной из комнат. Алекс ехала к нему не потому, что переживает, а чтобы узнать, кто его избил. Хоть что-то Тайлер должен знать.

– Ты его любишь? – неожиданно спросил Зак, ведя машину с хмурым видом.

– Что? Нет конечно. Я не дура какая-то, чтобы любить того, кто каждый день мне изменяет, – усмехнулась девушка.

Зак выгнул бровь, явно не понимая ситуацию и запутавшись во всем. Алекс его понимала. Любой бы назвал ее дурой. Если не любит, то почему не бросит? И зачем вообще ехать к нему после того, как узнала об избиении? Все воспримут это так, будто она переживает за своего парня и хочет его поддержать. Но для нее это звучало смешно и абсурдно.

– Можешь считать меня сумасшедшей, но поверь, есть причины, по которым я до сих пор с ним.

– Надеюсь, эти причины того стоят, киса. И знай, когда ты его бросишь, я отыграюсь на нем по полной. Его рожа меня давно бесила.

Подъехав к Midnight Pulse, Алекс заметила знакомую машину Тайлера. "Вот же идиот, точно здесь", - пронеслось в ее голове. Зак припарковался неподалеку, заглушил двигатель и посмотрел на Алекс.

– И что дальше? Ты уверена, что тебе стоит туда идти? Там же наверняка полно его дружков, готовых за него вступиться.

– Разберусь, – отрезала Алекс, выскочила из машины и направилась к входу в клуб. Зак последовал за ней, как привязанный.

Внутри было шумно и накурено. Музыка грохотала так, что перепонки готовы были лопнуть. Алекс огляделась, пытаясь разглядеть Тайлера среди танцующих тел. Зак следовал у нее по пятам, внимательно сканируя пространство.

Наконец, она увидела его, сидящего за барной стойкой в компании какой-то блондинки. Лицо Тайлера было опухшим и в синяках, но он, казалось, не сильно расстроен этим фактом, весело смеясь над чем-то, что шептала ему на ухо девица. Алекс подошла к нему, стараясь не привлекать лишнего внимания.

– Тайлер, нам нужно поговорить, – холодно произнесла она, заставив его обернуться. Блондинка недовольно скривилась, но Алекс проигнорировала ее.

– Алекс? Что ты здесь делаешь? И почему ты не в больнице? - удивился Тайлер, рассматривая девушку.

– Мне плевать на больницу. Кто тебя избил, Тайлер? Отвечай быстро.

Тайлер стиснул кулаки, и в глазах его плескалось раздражение. Но, увидев Зака у меня за спиной, выдохнул, словно сбрасывая с плеч непосильную ношу, и даже слабо улыбнулся. Хорошо, что Зак приехал вместе со мной, иначе этот мерзавец ни за что не стал бы разговаривать. Он резко поднялся, оставляя недовольную девицу наедине с ее друзьями, которые, не понимая происходящего, тоже сидели, напряженно сверля Зака взглядами, не предвещавшими ничего хорошего. Да и в сравнении с ними, он был словно гора мышц, не оставляющая им ни единого шанса в случае драки, вероятность которой витала в воздухе.

Алекс потянула Тайлера прочь, подальше от этого змеиного клубка, мысленно благодаря Зака за то, что остался с друзьями парня, а не увязался следом. В его присутствии она не смогла бы вытянуть из Тайлера ни слова, хотя и без того он наверняка будет выкручиваться, словно угорь на сковородке. Но девушка не была дурой и предусмотрела план Б. Тай всегда клевал на приманку, вопрос лишь в том, какую наживку выбрать.

Она повела его в комнату, где никто не сможет помешать их разговору или подслушать. Щелкнув замком, Алекс повернулась к Тайлеру, нахмурив брови.

– Кто это был? Тайлер, это важно, если ты хочешь отомстить этому ублюдку.

– Ты еще спрашиваешь?
Знал, конечно, что ты сука, но не думал, что до такой степени. Меня из-за тебя отмудохали, детка. И отомстить я могу, только если силой возьму тебя прямо здесь, оставив на твоей бледной коже такие же синяки, как у меня на лице. Хотя, не бойся, может, немного удовольствия ты и получишь, – прошипел парень, мерзко ухмыляясь и делая шаг вперед. – Лучше не сопротивляйся.

– Не будь чертовым придурком, Тайлер. Тот, кто тебя избил, желает и мне смерти. Но если продолжишь в том же духе, причиной твоей станет моя персона. Не забывай, что внизу ждет Зак, и мы договорились, если я долго не вернусь, он поднимется наверх. Вряд ли тебе захочется с ним связываться, – отрезала девушка, скрестив руки на груди. – Дай своему личику хоть денек передышки от кулаков.

Тайлер стиснул зубы, сдерживая бурю ярости, готовой выплеснуться на эту наглую девицу, смотревшую на него с презрением, словно он был последней грязью под ее ногами. Ему нужно успокоиться, взять себя в руки. Если отец узнает об этом, лишит наследства и вышвырнет из дома к чертям собачьим. Нужно потерпеть, думать головой, не губить свое будущее из-за сиюминутного порыва.

– Я не разглядел его лица, было темно. На нем была толстовка с капюшоном, надвинутым на глаза. Единственное, что я запомнил – уродливый шрам в уголке рта и чертовы татуировки на тыльной стороне ладони. Он напал исподтишка, как трусливая шавка. Знал бы – дал бы отпор, – злобно выплюнул парень. – И еще... Когда я лежал на земле, истекая кровью, он прохрипел, чтобы я держался от тебя подальше, иначе лишусь жизни, и добавил, что ты принадлежишь ему. До сих пор помню этот хриплый, ужасный голос.

Алекс поджала губы. В голове, словно кадры старой кинопленки, всплыли обрывки воспоминаний: она, в чужой машине, безудержно рыдает. Шрам и татуировки... Что-то до боли знакомое, но ускользающее от сознания. Что-то здесь не так. Она чувствовала, что забыла что-то очень важное, но никак не могла вспомнить что именно. Судя по рассказу Тайлера, этот незнакомец – гребаный псих, возможно даже серийный убийца. От этих мыслей по спине пробежал холодок. В голове замелькали страшные картины ее будущего, если она не покончит с этим кошмаром как можно скорее.

Оставив разъяренного Тайлера в комнате одного, Алекс вышла в коридор. Никогда еще она не видела его таким жалким. Хотя, может и видела, когда тот пытался завоевать внимание Хезер. Вспомнив, как Тайлер увивался вокруг нее, Алекс скривилась. Теперь-то с ним будет покончено. Больше от этого придурка ничего не нужно. Нужно избавиться от него как можно скорее, пока он не опозорил ее окончательно. Хотя чего уж там, и так весь универ судачит о ее связи с бабником, которого постоянно избивают. Алекс даже слышала сплетни о том, что она без ума от него и закрывает глаза на его измены. Девушка лишь усмехнулась, проходя мимо этих глупых людишек.

Но сейчас ее занимало совсем другое. Миллион вопросов теснились в голове, и не было никого, кто мог бы дать на них ответы. Был, конечно, еще один вариант – Декс, но к нему можно обратиться лишь в самом крайнем случае. Он знал об Истязателях больше, чем Алекс, и мог бы пролить свет на эту темную историю.

Может, этот незнакомец – один из них? Какой-нибудь психопат, решивший поиграть с ней в кошки-мышки? Истязатели всегда раздражали своими садистскими наклонностями и поехавшей психикой. Они любили до смерти запугивать своих жертв, а что они делали дальше – оставалось лишь гадать.

На повороте Алекс случайно врезалась в кого-то. Тихо выругавшись, она подняла глаза и замерла от удивления. Перед ней стояла Хезер. На ней было обтягивающее короткое платье и дорогие шпильки. Кем же она работает, если может себе позволить такие наряды? Хезер скрестила руки на груди и окинула сестру надменным, презрительным взглядом.

– Слышала о твоем позоре на выступлении, Ливингстон младшая. Дам тебе совет, как старая двоюродная сестра: прежде чем бросать вызовы и строить из себя всезнайку, убедись, что тебе хватит сил. Иначе все обернется против тебя, – ехидно произнесла Хезер, изобразив на лице грустную гримасу.

Алекс закатила глаза и сделала шаг в сторону, пытаясь избежать бесполезной перепалки с этой выскочкой, но Хезер преградила ей путь, словно упиваясь ее раздражением. Вздохнув, Алекс закрыла глаза, чувствуя, как гнев закипает внутри. Она бы давно стерла эту ухмылку с ее лица, если бы Хезер не была ее сестрой.

– Ты уже в курсе, что Куинси заплатил кругленькую сумму, чтобы тебя не выгнали из театра? Он сказал, что птичка, которой оторвали крылья, никогда не взлетит, даже если захочет доказать всем обратное, – продолжала подливать масла в огонь Хезер. – Истязатели считают тебя жалкой, Алексия. Ты так жалко стонала, когда упала на сцену...

– Ах ты дрянь...

Алекс со всей силы ударила Хезер по щеке и вцепилась в ее светлые волосы. Та взвизгнула, пытаясь вырваться, и начала царапать лицо сестры. Алекс была в ярости. Ее внутренний зверь вырвался на свободу, сметая все преграды. Хезер все же удалось оцарапать щеку девушки своими длинными ногтями. Зашипев от боли, Алекс ударила ее коленом в живот. Она уже занесла руку для второго удара, но ее оттолкнул Тайлер, подхватив Хезер на руки.

Алекс шагнула вперед, но Зак удержал ее. С ненавистью глядя на Тайлера, который с тревогой осматривал лицо Хезер, Алекс усмехнулась. Губа разбита, светлые локоны растрепанны... От прежней модной штучки осталась лишь жалкая побитая девчонка.

– Твоей принцессе не хватает внимания, Тайлер? Можете уединиться где-нибудь здесь, я не против, – издевательски бросила Алекс, делая глубокие вдохи и выдохи, чтобы успокоиться.

– Ты – чертова сука! Знаешь, почему тебя бросил Алан? Потому что он разглядел твое истинное лицо! Ты никогда ему не нравилась, потому что внутри ты осталась той жалкой восьмилетней девчонкой, которая, потеряв родителей, решила сломать жизнь всем вокруг! И с ним ты была только потому, что хотела прикинуться милой и доброй, но ты просто сука! – выкрикнула Хезер, вкладывая в эти слова всю свою ненависть. – Я ненавижу тебя, Алексия! Ты забрала у меня все, и я заберу у тебя все. Запомни мои слова!

На глазах Алекс навернулись слезы. Каждое слово Хезер, словно острый нож, вонзалось прямо в сердце. Ее затрясло, и, заметив это, Зак поспешил увести ее прочь. Она не сопротивлялась. На это просто не осталось сил.

В голове словно взорвалась граната, смешав в кучу обрывки воспоминаний, обиды и страхи. Алекс шла, спотыкаясь, не разбирая дороги, а Зак молча следовал за ней, чувствуя исходящее от нее отчаяние. Он знал, что Хезер умела бить по больному, знала ее уязвимые места. Слова, брошенные ею, были отравлены ядом многолетней зависти и злобы.

Оказавшись в машине, Алекс закрыла лицо руками, пытаясь унять дрожь. Слезы текли сквозь пальцы, обжигая кожу. Зак молча ждал, зная, что сейчас лучше дать ей возможность выплеснуть эмоции. Он помнил Алекс сильной и уверенной, но сейчас перед ним была сломленная, потерянная девочка, нуждающаяся в защите.

Через какое-то время, немного успокоившись, Алекс вытерла слезы тыльной стороной ладони и посмотрела на Зака. В ее глазах плескалась пустота.

– Отвези меня к Дексу, – тихо прошептала она. – Мне нужно знать правду. Я больше не могу это терпеть.

Зак кивнул, заводя машину. Всю дорогу они ехали молча, погруженные в свои мысли. Алекс чувствовала, как тьма сгущается вокруг нее, и надеялась, что Декс сможет пролить хоть немного света на эту зловещую тайну, которая преследовала ее. Она боялась, что, копаясь в прошлом, выпустит на волю демонов, с которыми ей не справиться, но и жить в неведении больше не могла. Нужно было положить этому конец, чего бы это ни стоило.

***

А Истязателей снова созвали в гостиную – словно в тот кошмарный день, когда из-за одной дерзкой девчонки их склад превратился в пепелище. Алан развалился на диване, откинувшись назад с вызывающей скукой. Впрочем, так и было – смертельно скучно. Каждый день – копия предыдущего, словно заезженная пластинка. Разве что день печального "выступления" Алекс да вчерашняя потасовка немного развеяли тоску. Он начистил рожу ее смазливому ухажеру, нагло посягнувшему на то, что принадлежит ему. Какое же блаженство он испытал, впечатывая кулак в его холеное лицо! Она заслуживала всего худшего, что есть в этом гребаном мире, а именно – его самого. Парень отделался легким испугом и угрозами лишь потому, что их связь была чем-то мимолетным. Но если бы Алан застукал их целующимися... от "мужского достоинства" не осталось бы и следа.

Назвать его нормальным – нагло солгать. Он – одержимый. Помешан на своей синичке. Мучительные дни тянулись невыносимо медленно, но одна лишь мысль о ней давала хоть какое-то подобие покоя. Он жаждал услышать ее голос, который по праву принадлежит ему. Она сама отдала ему это право, как послушная девочка. Но на место светлых надежд пришли темные фантазии. Именно эта синичка превратила его в монстра. В заточении он стал сильнее и хитрее, и это обернется против нее. Время расплаты близко.

Синичка и не подозревала, что за ней неусыпно следит обезумевший от мести маньяк. Алан знал о каждом ее шаге. Расписание репетиций, лекций, встреч... Он был ее тенью, неотступно следуя за ней. Он был так близко – и одновременно так бесконечно далек. Порой его охватывало безумное желание прикоснуться к ней, вдохнуть аромат ее волос, всегда пахнувших цветами. Интересно, она все еще пользуется тем шампунем? Нужно проверить. Дьявольски надоедливая охрана особняка Шутов не позволяла установить камеры в ее комнате, что значительно усложняло слежку. Он ненавидел ее братца-параноика, помешавшегося на ее безопасности.

Ее испуганное личико, когда она получала его анонимные угрозы... это было наслаждение, от которого хотелось большего. Но он сдерживался, усмиряя своего внутреннего зверя. Годы в заточении научили его выдержке, изменив до неузнаваемости. От прежнего Алана не осталось и следа. Он выжег из памяти все воспоминания, связанные с ней, оставив лишь самое необходимое.

Рик, сидя напротив, неторопливо потягивал виски. Все ждали Картера, который, как всегда, опаздывал. Сам предложил собраться, сам же задерживается. Нужно было обсудить предстоящую вечеринку, организованную по настоянию Куинси, что, мягко говоря, удивило всех. Он обмолвился, что приглашения будут разосланы многим, и Алан нутром чуял: этот змей что-то задумал против Алекс. Она получит приглашение, клюнет на него, не подозревая о ловушке, и попадется в его сети.

– Да чтоб его! Я опаздываю – где Куинси? – раздраженно пробурчал Рик, с глухим стуком опустив стакан на столик. – Нам нужен пунктуальный глава.

– Не спеши к своим шлюхам, Батлер. Уверен, они прекрасно обходятся и без твоего жезла, – ухмыльнулся Леонард.

– Ревнуешь, дружок? Могу продемонстрировать тебе свой агрегат, если хочешь.

Леонард испепелил его взглядом, сжав кулаки, но тут на лестнице появился Картер. Выглядел он измученным. Черная рубашка расстегнута на несколько пуговиц, рукава небрежно закатаны. Скорее всего, он сутками не отрывался от ноутбука, решая какие-то рабочие вопросы. Помимо их клуба, у Куинси была уйма дел. Бизнесмен, владелец нескольких компаний... Он, наверное, ночевал на работе, раз к своей жене не заглядывал.

– Обсудим предстоящую вечеринку, парни, – произнес Картер, наливая себе коньяк. – Разговор будет долгим, Рик, так что отмени все свои планы на сегодня.

– Черт... – буркнул Рик, откидываясь на спинку дивана.

– Мы проводим эту закрытую вечеринку раз в год якобы для простых смертных, чтобы соблюсти традиции, но наша истинная цель – заманить Алексию Ливингстон в ловушку. Приглашение уже отправлено. Она явится, можете не сомневаться. Не стоит ее недооценивать, но мы всего лишь запугаем эту маленькую птичку, и она больше не сунется на нашу территорию.

– Что ты подразумеваешь под "запугиванием", Куинси? У меня есть свои методы, но боюсь, братец нашей Алекс будет не в восторге, – довольно осклабился Рик.

– Я переломаю тебе руки, если ты пальцем тронешь Алекс. Вспомни мои слова, когда решишь применить свои "методы", – показал Алан, его левый глаз дернулся.

Рик удивленно вскинул брови, усмехнувшись. В гостиной воцарилась тишина. Все словно разом ушли в себя. Но Алану было плевать на остальных. Причинять боль его синичке мог только он, и никто больше, будь то Истязатели или Шуты. Он проследит за этим. Когда речь заходила о ней, он не мог сдерживать эмоции. Черт, он сходил по ней с ума, и это не предвещало ничего хорошего.

Картер наблюдал за парнями, готовыми убить друг друга взглядом. Неужели привязанность Алана еще жива? Иначе как объяснить происходящее? Человеку, которому все равно, было бы наплевать. Это создавало еще одну проблему. Нельзя недооценивать Алана из-за юного возраста. Он хитер и умен, добьется своего любой ценой. Но и оставлять птичку безнаказанной нельзя. Она должна поплатиться за пожар на складе.

– Что ты предлагаешь, Хауард? Алекс не должна остаться безнаказанной. Надеюсь, ты это понимаешь. Нужно выяснить, причастны ли к этому Шуты, но вряд ли она действовала в одиночку. Кто-то ей помогал, – спокойно произнес Картер. – В любом случае, мы узнаем правду любыми способами, и ты нам не помешаешь. Ты с нами или нет?

– Оставьте это дело тому, кто знает ее наизусть. И я уверен, что она действовала в одиночку. Ты снова недооцениваешь ее способности, Куинси.

Картер хотел что-то ответить, но в гостиную вошла Хезер. Вид у нее был ужасный. Светлые волосы спутаны, макияж потек, губы разбиты в кровь. В глазах – слезы. Она стояла, опустив взгляд в пол, теребя подол короткого платья. На руках виднелись кровоподтеки.

Алан еще сильнее стиснул челюсти, поклявшись сломать тому, кто это сделал, кости. Из всех девушек только Хезер он подпускал к себе ближе, чем остальных. Они были знакомы очень давно. Поддержав его в сложный период жизни, она смогла добиться от него более теплого отношения, чем раньше, когда все его внимание было сосредоточено на Алекс.

– Кто, черт возьми, посмел тебя тронуть? – взревел Рик, мигом вскочив с дивана.

Хезер жила с Истязателями в одном особняке уже два года, после того как отказалась от своей семьи. Она даже глазом не моргнула, покинув свой дом, и в этом жесте Алан увидел что-то до боли родное. Они подружились.

Девушка не сдержалась и разрыдалась. Хрупкое тельце била дрожь.

– Алексия... – прошептала Хезер сквозь слезы.

– Твоя маленькая птичка слишком часто ошивается возле Истязателей, Алан. И ты просишь закрыть на это глаза? – раздраженно бросил Рик. – Она первая перешла черту и заплатит за это.

– Я сам разберусь.

Алан поднялся с дивана и направился к Хезер, которая вмиг замерла. Он взял ее за руку и повел через гостиную в ее комнату.

В комнате Хезер царил полумрак, прохлада обволакивала. Алан усадил ее на край кровати, присел рядом, словно страж, и молча ждал, пока дрожь, сотрясавшая ее плечи, немного утихнет. Он понимал, слова сейчас – лишь пустой звук. Ей нужно его присутствие, без назойливых вопросов, без давящего взгляда. Она сама расскажет, когда боль отступит и слова обретут ясность.

Хезер шмыгала носом, избегая его взгляда, словно боялась, что он увидит в глубине ее души ту бурю, что сейчас там бушевала. Напряжение сковало ее тело, сделав движения резкими, угловатыми. Алан наблюдал, чувствуя ее боль. Он слишком хорошо знал Алекс, чтобы поверить в беспричинную агрессию с ее стороны. А многолетняя дружба с Хезер подсказывала, что в этой ссоре правда где-то посередине, но никак не на стороне Алекс.

Наконец, всхлипнув, она подняла на него заплаканные глаза, полные раскаянья и страха.

– Прости, я... я кое-что ей сказала...

Алан лишь вопросительно вскинул брови, продолжая смотреть на испуганную девушку, которая, закусив губу, тщетно пыталась сдержать новые слезы.

– Я ей сказала про тебя... что ты ее ненавидишь и... Я просто была зла, – прошептала Хезер, и голос её дрогнул.

Резким движением Алан поднялся с кровати, кулаки его сжались до побелевших костяшек. Воздух вокруг словно наэлектризовался от его гнева, и Хезер почувствовала это всем своим существом.

– Алан, я не хотела, – произнесла она, поднимаясь следом и протягивая руку, но он оттолкнул ее, словно она была прокаженной, и сквозь стиснутые зубы процедил: – В прошлый раз она сама...

– Что еще ты ей сказала?

– Ты сейчас серьезно? Я здесь пострадавшая, а ты волнуешься о своей маленькой принцессе? Даже после всего, что она тебе сделала, ты все еще о ней беспокоишься? – сквозь слезы прокричала Хезер. – Да она не такая уж и святая, как ты себе внушил!

– Зато она не шлюха, – показал Алан, и в его взгляде плескалось презрение. – И тебе не мешало бы знать свое место.

Слова Алана, словно удар хлыстом, заставили Хезер замереть. Она слышала это раньше, от чужих, незнакомых людей, но услышать это от него... Боль пронзила ее, словно раскаленным клинком. Губы ее сложились в тонкую, дрожащую линию, но она не осмеливалась взглянуть ему в глаза.

Тишина в комнате сгустилась, стала давящей, почти осязаемой. Слова Алана прозвучали как пощечина, от которой Хезер не могла оправиться. Она чувствовала, как внутри всё сжимается от боли и обиды. Этот разговор сорвал покровы, обнажил самые уязвимые места, и Алан, не осознавая, нанес удар именно туда. Она не ожидала такого от человека, которого считала своим другом, своей опорой.

Хезер медленно отступила назад, словно Алан вдруг превратился в чудовище, опасное и непредсказуемое. "Шлюха" – это слово преследовало ее, словно тень, но когда оно сорвалось с его губ, оно обрело новую, разрушительную силу. Она понимала, что в порыве гнева люди говорят то, о чем потом жалеют, но сейчас боль была слишком острой, чтобы искать оправдания или прощать.

Не говоря ни слова, Хезер отвернулась и направилась к двери. Ей нужно было уйти, бежать как можно дальше от этой комнаты, от Алана и от всего, что произошло между ними. Она чувствовала, что что-то сломалось, и ей потребуется время, чтобы понять, сможет ли она это починить.

– Ты прав. Я больше не подойду к ней. Избавлю Алекс от общества шлюхи, – с ледяным спокойствием в голосе произнесла Хезер, и, не дожидаясь ответа, вышла из комнаты.

Темнота.

Единственное, что видел маленький мальчик, забившись в шкаф в своей комнате.

Он боялся их. Этих монстров, жаждущих причинить ему боль. Монстров, которые снова обманули его. Монстров, которые всегда его находили.

Маленькое, хрупкое тело била дрожь. Он обхватил себя руками, прижав колени к груди и уткнувшись в них лицом. Ему казалось, что стоит ему открыть глаза, как он увидит лица этих чудовищ. Или же явится тот монстр, который похищает прячущихся детей. Пусть лучше он заберет его, чем эти монстры.

В шкафу пахло старым деревом и пылью, хотя мама всегда говорила, что в доме нет пыли. Он знал, что она есть. Особенно в углах и вот здесь, в шкафу. Он сидел здесь уже час. Или два. Время тянулось медленно, мучительно медленно.

Снаружи голоса. Они ругаются. Мама и папа. Наверное, из-за него. Они говорят, что он родился странным, дефектным. Или о том, как поскорее избавиться от него, пока никто не узнал об этой ошибке, об этом позоре для семьи. Мальчик просто боялся. Боялся их злых глаз, их ненавидящих взглядов.

Сердце колотилось, как бешеный барабан. Хотелось спрятаться глубже, за старые куртки. Там темно и вроде бы безопасно. Но все равно страшно. Вдруг они откроют шкаф? Вдруг найдут его? Что тогда будет?

Живот скрутило от голода. Но выйти он не решался. Не сейчас. Подождет еще немного. Может, они уйдут? Может, забудут про него? Или, может, он станет невидимым. Как супергерой. Только супергерои смелые, а он... нет. Он считал себя трусишкой.

"Еще раз откроешь свой рот и что-то скажешь своим уродливым голосом, я зашью тебе его. Понял?" – вспомнил мамины слова мальчик и еще сильнее прижался к коленям. Почему все так ненавидят его голос? Почему дети, с которыми он заговаривает, отворачиваются от него?

Он начал тихо плакать, шмыгая носом. Нельзя, чтобы его поймали, иначе зашьют ему рот. Это будет очень больно. Больнее, чем когда его бьют палкой, тушат о него сигареты или оставляют голодать в подвале. Он ненавидел то место. Там его посещали ужасные мысли. Он до смерти боялся их.

Мальчик замер на месте, когда дверь в комнату со скрипом отворилась. Они здесь. Они нашли его. И теперь эти монстры будут мучить его.

Дверца шкафа открылась и сильная мужская рука схватила мальчика за волосы, вытаскивая его наружу.

В ту ночь были слышны детские крики и плач, которые резко оборвались. В ту ночь умерла чистая душа мальчика, полная детской невинности и надежды.

***

Алекс стояла перед дверью кабинета брата, не решаясь войти. Сердце колотилось, а руки дрожали. Разговор с ним казался таким пугающим. В последнее время каждый их диалог заканчивался ссорами и недопониманием. Она не хотела отдаляться от Декса, который стал ей родным, но с каждым днем их дистанция увеличивалась. После той ссоры никто из них не осмеливался сделать шаг к примирению.

Когда Алекс очнулась в больнице, Декс облегченно вздохнул и поцеловал ее в лоб. Но он не сказал ни слова, и это ранило ее. Да, она перегнула палку, не извинившись после конфликта, но времени на это не было. Выступление и постоянные мысли о Истязателях не оставляли ее в покое. А теперь добавился еще и опасный незнакомец, словно все вокруг сговорились, чтобы довести ее до психоза.

Но сейчас ей нужны были ответы, особенно на вопросы о смерти дяди Говарда. Глубоко в душе она была благодарна Хезер, которая открыла ей глаза. Она ударила по больному, и воспоминания, которые она прятала, всплыли на поверхность. Много времени ушло на то, чтобы забыть, восстановиться и прийти в себя после шока. Она никогда не согласится пережить это снова.

Пусть тот день останется лишь страшным кошмаром. Пусть он сотрется из памяти, как будто его и не было. Возможно, тогда Алекс почувствует себя свободной, и груз вины спадет с ее плеч, как и обязанность мести. Она никогда не просила такой жизни. Все пошло наперекосяк в тот момент, когда она увидела мертвое тело близкого человека. С тех пор внутри нее что-то сломалось, и это можно было бы исправить, если бы не предательство.

Так началась ее жизнь, полная мести, в которой она морально умерла.

Наконец, она зашла в кабинет без стука и остановилась на пороге. Декс, уткнувшись в монитор, поднял взгляд. Она поджала губы, на мгновение забыв о цели своего визита. Ее намерение было не только выяснить отношения, но и поговорить как брат и сестра.

— Ты занят? Могу прийти позже, — произнесла Алекс с грустной улыбкой.

— Нет, для тебя я найду время, — ответил Декс, снимая очки и потирая уставшие глаза.

Она вошла в кабинет и закрыла за собой дверь. Неловкость и страх охватили ее. Поссориться с братом снова не хотелось.

— Мне очень жаль за то, что я наговорила тебе в тот день. Все сказанное было лишь на эмоциях и не имеет отношения к тебе.

— Я не обижен, малышка. Но меня ранит, что ты делаешь все втайне. Я чувствую, что ты закрываешься от меня. Но просить тебя об обратном не имею права.

— Не только я закрываюсь. После смерти дяди мы не могли общаться, как раньше. Разве ты этого не замечал? Мне было 16, и я нуждалась в поддержке, но не получила ее ни от кого, — слеза скатилась по ее щеке. — Ты даже не сказал мне о смерти дяди, словно я не заслуживаю этого и не являюсь частью семьи.

Декс тихо вздохнул, вставая и приближаясь к сестре. Его лицо выражало усталость, а в глазах читалось сожаление и боль. Он понимал, что и ему было непросто пережить утрату отца, но сказать об этом не решался. Слезы Алекс мешали ей говорить, и она закрыла глаза, всхлипывая. Казалось, она выплескивала все накопившиеся эмоции за эти два года.

Парень обнял ее, поцеловав в макушку. Только теперь он осознал, что она хрупкая и маленькая, пережившая все эти испытания. Он понял, что не защищал ее, а она сама строила вокруг себя защиту, как роза с шипами. Она не подпускала никого близко к себе, даже брата.

Но Декс, улыбаясь, продолжал гладить ее спину, стараясь успокоить. Ему было невыносимо видеть ее в таком состоянии, с болью в глазах. Он поклялся себе, что никогда не позволит никому причинить ей вред. Если потребуется, он готов был убить собственными руками или сделать что-то еще ужасное, лишь бы защитить ее. Алекс успокаивалась, ее слезы постепенно иссякали.

— Мне нужно кое-что тебе сказать, малышка, — тихо начал он, отстраняя ее от себя и глядя ей в опухшие глаза. — Я совершал ошибку, скрывая от тебя правду. У меня есть догадки, что убийца отца на свободе.

— Что? — испуганно выдохнула Алекс, не веря своим ушам. — Это не может быть правдой. Убийца дяди — это... Алан.

— Его подставили, Алекс. Я долго об этом думал. Хезер не просто так ушла с ним. Она говорила, что он не виновен. А мы не поверили и решили, что она обезумела от любви к Хауарду, — произнес он, крепко сжимая ее плечи. — Но это лишь мои предположения.

Алекс отстранилась, сделав шаг назад. В горле пересохло, и ей стало плохо. Нет, этого просто не может быть. Если это правда, нет... Это нелепые догадки брата. Алан в тюрьме, он убийца. Судья подтвердил его виновность, и он даже не оправдывался в тот день. Его лицо было безразличным, как камень.

— Алан убил дядю и поплатился, Декс. Ты не можешь думать иначе. Это просто смешно, — сказала она, стараясь не выдать своего внутреннего хаоса.

Декс вздохнул, чувствуя, как напряжение нарастает между ними. Он не хотел, чтобы она страдала, но понимал, что это важно.

— Я знаю, как это звучит, — продолжил он, — но подумай сама. Все улики были слишком удобны. Кто-то хотел, чтобы мы поверили в это.

Алекс покачала головой, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей. В голове крутились воспоминания о том дне, когда она потеряла дядю. Словно тень, его образ преследовал ее, и она не могла представить, что вся эта трагедия могла быть частью более сложной игры.

— Но если это правда, — прошептала она, — тогда кто же на самом деле убил дядю?

— Я не знаю, — признался Декс, — но я готов выяснить это. Мы должны исследовать все улики, поговорить с Хезер. Я не позволю, чтобы это осталось незавершенным.

Девушка старалась дышать глубоко, втягивая воздух полной грудью и медленно выдыхая. Ей казалось, что без этого строгого контроля она задохнется в тот же миг. В ушах гулко отдавался бешеный стук сердца, будто оно рвалось наружу, готовое выскочить из груди. Липкий туман не подкрадывался постепенно — он просто был, густой и душный, высасывая из нее воздух капля за каплей. Чем глубже она погружалась в него, тем труднее становилось отличить реальность от теней воображения.

Страх сковал ее, словно цепи. Она понимала, что нужно действовать, бежать или хотя бы крикнуть, но тело отказывалось повиноваться — ноги приросли к полу, язык онемел, а в голове крутился один-единственный вопрос: «Что если...?» Эта мысль могла вертеться бесконечно, пока не сведет с ума бедную, измученную девушку.

Она упорно отказывалась верить в это, убеждая себя, что такой поворот событий просто невозможен. Да, это было неправильно и несправедливо, но страх всегда так работает — он искажает все. Тем более когда слова брата звучат как полный бред. Не то чтобы он мог сойти с ума от тоски по отцу, но ведь прошло уже два года — пора было отпустить. А вместо этого он ищет несуществующего преступника. И кто в это поверит?

Во-первых, дело давно закрыто. Если Декс обратится в полицию, ему просто откажут — преступник-то в тюрьме. Зачем им тратить время на ерунду? А во-вторых, если вдруг окажется, что Алан невиновен — хотя это и звучит смешно, — то годы, проведенные им за решеткой, уже не вернешь. Это невозможно. И вообще, Алан — преступник, предавший ее. Точка.

Не хотелось возвращаться в тот день, копаться в воспоминаниях, чтобы заново подтвердить вину лучшего друга детства. В этом не было никакого смысла. Он сидит за свое предательство — и это главное. Алекс два года жила местью, и принять, что все было зря, она не могла. Это было бы слишком глупо. У нее есть цель — разрушить его жизнь, как он два года назад безжалостно разрушил ее. Жизнь как бумеранг: рано или поздно все возвращается.

Алекс воспользовалась моментом, когда брату позвонили, и выскользнула из его кабинета. Если бы она знала, что разговор зайдет так далеко, лучше бы не заходила сегодня — она не была готова услышать подобное. Но Декс не дурак, и если он так думает, то его мнение стоит уважать. Пусть расследует, если хочет. Она не собиралась ему мешать или спорить, даже если внутри всё кипело.

Девушка мечтала о горячем душе или ванне — забыть обо всем, раствориться в тепле и расслабиться. Сейчас пора пожить для себя, набраться сил перед завтрашним днем, который обещал быть тяжелым. Нужно ехать в театр, разобраться с проблемами, решить, что дальше. Хотя, по словам Хезер, все уже ясно: если Картер заплатил театру кучу денег, чтобы они забыли о ее позоре, то ее не выгонят. Но зачем он это сделал? С какой целью?

Она никогда не чувствовала себя такой жалкой. Падение на сцене и правда было унизительным, как и сказала кузина. Она права. Сколько ни притворяйся сильной и гордой, для других Алекс всегда будет казаться слабой. Может, Истязатели тоже так думают — и потому заплатили театру. Может, ее попытка отомстить показалась им жалкой и отчаянной, и они решили сжалиться, оставив ее в покое. Даже думать об этом было противно. То, что они сделали, только сильнее злило девушку.

Алекс, волоча ноги от усталости, переступила порог своей комнаты. Тяжелый вздох сорвался с губ — день выдался выматывающим. Сейчас, как никогда, ей нужно было уединение и забвение. Мысль о горячей воде, обволакивающей тело словно мягкое одеяло, манила, как мираж в пустыне. Не теряя ни секунды, она сорвала с плеч рубашку, затем брюки, оставшись в одном кружевном белье. Подойдя к душевой кабине, пальцы скользнули по прохладному металлу крана.

Первые капли ударили по коже, обжигая, но тут же сменились блаженным теплом. Алекс закрыла глаза, позволяя воде смывать не только грязь и усталость, но и тревогу, накопившуюся за день. Словно живые потоки, она проникала в каждую клеточку, расслабляя напряженные мышцы и успокаивая разгоряченный разум.

Минуты тянулись медленно, как густая патока. В мерном шуме воды она находила умиротворение. Мысли отступали одна за другой, уступая место пустоте — той, что так нужна для восстановления. Она стояла под струями, погруженная в ощущения, пока не почувствовала себя готовой вернуться к реальности — обновлённой и посвежевшей.

Выключив воду, Алекс накинула полотенце и, промокнув волосы вторым, вышла из ванной. Легкий пар окутывал тело, а на щеках играл румянец. Комната теперь казалась уютнее и светлее, чем пару минут назад. Подойдя к зеркалу, она внимательно всмотрелась в отражение. В глазах больше не таилась усталость, что мучила ее весь день.

Алекс достала из ящика комода крем для тела и нежными движениями начала втирать его в кожу. Аромат лаванды и ванили разнесся по комнате, создавая атмосферу спокойствия. Она чувствовала, как тело наполняется энергией и силой.

Но вдруг взгляд упал на зеркало внимательнее — она нахмурилась. Дверь балкона была распахнута, а на полу виднелись грязные следы от мужской обуви. Сердце ухнуло. Девушка резко развернулась, чтобы увидеть это своими глазами, но чья-то рука зажала ей рот, не дав даже пискнуть. Другая обхватила талию, прижав к себе, лишив всякой возможности пошевелиться. Сердце заколотилось бешеным ритмом, отдаваясь в ушах. В голове вихрем: "Кто это? Что им нужно?"

Полотенце предательски чуть сползло с тела. Алекс дергалась изо всех сил, но хватка была железной. Все, на что она была способна, — мычать в ладонь, надеясь, что кто-то услышит. Страх, ледяной и всепоглощающий, сковал тело. Воздуха не хватало, паника нарастала с каждой секундой.

Она зажмурилась, ожидая удара о стену, но вместо этого ее просто прижали головой к холодной поверхности, продолжая зажимать рот и нос — ни звука, ни шанса. Но сдаваться без боя она не хотела: руки замелькали, пытаясь поцарапать лицо незнакомца, ногти вонзились в его руку. Ни рыка, ни стона в ответ. Он что, не чувствует боли? Или вообще бессмертный?

Другая рука на талии сжала полотенце, и Алекс замерла, боясь пошевелиться — одно движение, и ткань соскользнет, оголив тело. Лучше смерть, чем быть использованной этим типом. Мурашки пробежали по коже, когда горячее, тяжелое дыхание опалило ухо. Что за черт? Тело реагировало совсем не так, как должно в опасности.

Она сжала бедра, чувствуя, как низ живота стягивается в тугой узел. Дыхание участилось, грудь тяжело вздымалась. Между ног пульсировало — совершенно неправильно, абсурдно. Что это? Ее темная сторона, которую заводит риск и близость смерти? Раньше такого не было, но сейчас эти ощущения были новыми, чужими. Чертовски неправильными.

Незнакомец уловил ее реакцию и сразу перешел в наступление. Рука, что сжимала полотенце, скользнула вниз, к бедру, касаясь разгоряченной кожи. Пальцы поползли вверх, рисуя невидимые узоры, дразня. Алекс зажмурилась, ненавидя себя за эту податливость, за жажду большего. Рука пробралась под полотенце, к внутренней стороне бедра — медленно, мучительно, не давая того, чего она, к своему ужасу, хотела.

Он словно читал ее мысли, знал все о ней, и нарочно тянул время. Но в итоге сжал бедро крепко — она промычала в ладонь. Завтра на бледной коже расцветет синяк, но она это заслужила. И не только это — кое-что похуже.

Алан развернул девушку лицом к себе, не отпуская руку у рта. Если брат услышит или охранники прибегут, он не успеет выскользнуть через балкон. Комната на втором этаже — забраться было проще простого, открыть запертую дверь — вообще ерунда для такого, как он. Легче, чем взламывать компьютеры или телефоны.

Парень понимал, что испортил все планы — сегодняшний визит к синичке в них не входил. Но не жалел. Так даже интереснее, особенно с таким "приемом". А реакция Алекс, когда она узнает старого друга детства, будет вообще бомбой. Прощай, скукота, что мучила его годами. Веселье начинается.

Глаза девушки расширились, уставившись на знакомое лицо под капюшоном толстовки. Не может быть. Это сон, да? Она не могла отвести взгляд, не моргнула — застыла, как статуя. Мозг отказывался принимать реальность. Нет, он просто отключился.

— Если закричишь, вырву твой язык.

Алекс сглотнула ком в горле, сжав кулаки. На его губах заиграла дьявольская ухмылка, как у чертова ва злодея. И сейчас ей было по-настоящему страшно. Очень. Раньше она бы не поверила таким словам, но теперь знала: он причинит боль, не моргнув глазом. Как такое возможно? Он должен сидеть в тюрьме ещё минимум семь лет.

Взгляд скользнул по его губам — на уголке красовался длинный шрам, уходящий вверх по щеке. На шее, выглядывая из-под толстовки, виднелись татуировки: череп и змеи. Он изменился. Вытянулся, стал выше — ей пришлось запрокидывать голову. Тело налилось силой: широкие плечи, бицепсы проступали даже через ткань. На руках вздулись вены, как и на шее, — и, наверное, в других местах, которые так тянуло изучить. Но это было неправильно. Совсем.

Алекс молча кивнула, стараясь удержать на лице маску безразличия, скрыть бушующий внутри ураган страха и ошеломления. Алан, не отрывая взгляда, медленно отнял руку от ее лица. Она чувствовала себя загнанной в угол мышкой, беззащитной перед хищником. Перед тем самым хищником, которого она когда-то боготворила, считала близким другом. Куда подевалась та наивная дурочка? Он наклонился ближе.

– Соскучилась, синичка?

От наглой ухмылки и скользких жестов внутри все похолодело. Алекс отшатнулась, спиной ощутив обжигающий холод стены. Она судорожно пыталась найти слова, но в голове гудела пустая, звенящая тишина. Хотелось закричать, позвать на помощь, но страх сковал горло. И еще... какое-то странное, болезненное любопытство. Как он здесь оказался? Как сбежал? И что он собирается с ней сделать?

– Ты... ты должен сидеть в тюрьме! Что ты, черт возьми, делаешь в моей комнате? – прошипела Алекс, яростно сдвинув брови к переносице.

– Что-то я не вижу восторга от нашей встречи, маленькая, – слегка сжал ее горло, словно играючи, но перекрывая кислород. – А зря. Я мог бы показать тебе, что такое настоящее веселье.

– Ты – убийца моего дяди, понял? Проваливай отсюда и никогда, слышишь, никогда больше не приближайся ко мне, – в ее словах клокотала ненависть, презрение, которые она больше не могла скрывать.

Алан резко сжал челюсти, и его левый глаз нервно дернулся. Злость всегда выдавала его. Не просто злость, а ярость. Его серые, пронизывающие до костей глаза потемнели, стали зловещими, как будто он готовился к чему-то ужасному. Алекс похолодела, увидев эту перемену. Хватка на шее усилилась, лишая ее воздуха.

Сейчас он был больше похож на дикого зверя, потерявшего контроль и готового растерзать свою добычу. И этой добычей была хрупкая девушка, сдерживающая слезы, готовые вот-вот хлынуть из глаз. Она вцепилась ногтями в его руку, пытаясь оттолкнуть. Но он вдруг ослабил хватку, и Алекс жадно глотнула воздух, глядя в его серые глаза взглядом, полным отвращения.

Его грубая рука скользнула с шеи к подбородку, заставляя ее поднять голову. Алан смотрел на ее пухлые губы, которые казались одновременно отвратительными и дьявольски манящими. Его словно тошнило от этого. Все в ней должно вызывать отвращение. Он не должен желать прикоснуться к ней. Все, что заслуживает эта выскочка, – это жестокость, насилие, грубость. Но не нежность. Никогда.

Алан большим пальцем надавил на ее нижнюю губу, которую она привычно прикусывала, когда нервничала или боялась. Его палец скользнул внутрь, в ее горячий рот. Он почувствовал, как его тело отреагировало на это, как волна возбуждения окатила его. Как его член затвердел под ширинкой джинс. Девушка не сопротивлялась, позволяя ему хозяйничать во рту. Ее внезапная покорность казалась чем-то невероятно эротичным.

Алекс шумно выдохнула, когда его палец надавил на ее язык, словно наказывая за дерзкие слова. Сейчас она не могла сопротивляться его грубым, властным действиям. Его взгляд говорил: "Не вздумай дергаться, если хочешь остаться целой". И девушка послушно стояла, заливаясь краской то ли от гнева, то ли от стыда, то ли от смущения. С его возвращением в ее жизнь она перестала понимать себя. Словно превратилась в марионетку, потеряла контроль над своими чувствами. Почему с ней это происходит? Неужели страх способен так изменить человека? Но чувствовала ли она вообще страх сейчас?

– Этот гребаный язычок доставит тебе кучу проблем в будущем, если ты не научишься держать его за зубами.

Алан вынул палец изо рта девушки. Его лицо оставалось холодным, непроницаемым, словно он и не хотел ее мучить, видеть алую кровь, боль на лице, синяки на фарфоровой коже. Но всему свое время. Он обязательно утолит свою жажду мести, когда Алекс смирится с его возвращением и, расслабившись, перестанет ждать удара, тем самым угодив в расставленную ловушку.

Он изучающе разглядывал ее вблизи, не как раньше, издалека, во время слежки. Мокрые волосы небрежно спадали на оголенные плечи. А хрупкое тело лишь частично скрывало это чертово полотенце, которое он так и хотел сорвать. Но решил пока не пугать пташку своей грубостью. С этим она столкнется позже. Сейчас нужно держать себя в руках, усмирить свои желания.

– Я... ненавижу тебя, – сквозь зубы прошипела Алекс, и это лишь развеселило Алана.

– А я ненавижу тебя еще больше, синичка.

На его лице расцвела довольная, зловещая ухмылка. Ухмылка садиста, психа, социопата. Ухмылка, предвещающая боль и страдания. Ухмылка, которую Алекс ненавидела. Потому что она понимала: прошлой жизни, где она строила планы мести, зная, что он за решеткой, пришел конец. Теперь придется бороться лицом к лицу. Сможет ли она выдержать?

Алан сделал шаг назад, отстраняясь от нее. Игра только начинается, он был уверен, что скучать не придется.

Ему хотелось заполучить ее.

Ему хотелось видеть, как боль уродует ее красивое лицо.

Ему хотелось, чтобы эта предательница страдала так же, как страдал он.

– Ты ответишь за все, Алекс. Будешь страдать, плакать, глядя на мое довольное лицо. В конце концов, ты сломаешься, и я выброшу тебя, как ненужный мусор. Или, может, убью, как когда-то твоего любимого дядю. Так что веди себя хорошо, если не хочешь, чтобы этот день настал слишком скоро.

И он ушел. Так же внезапно, как появился. Через балкон. Алекс еще долго смотрела в темноту, анализируя его слова. Потом она опустилась на пол, прислонившись спиной к стене, и разрыдалась. Так горько и безутешно она не плакала никогда. Тело била дрожь от страха и безысходности. Кажется, сегодня острое лезвие потрудится на славу, чтобы хоть немного заглушить эту душевную боль, эту зияющую рану внутри.

Алекс поднялась с пола, шатаясь. Ноги не слушались, словно стали ватными. Первым делом нужно было закрыть балкон. Задвинув стеклянную дверь, она заперла ее на все замки, будто это могло ее остановить. Глупо. Она знала, что Алан без труда снова проникнет сюда, если захочет. Но это давало хоть какую-то иллюзию безопасности.

Затем она подошла к зеркалу. В отражении она увидела бледное, заплаканное лицо, растрепанные волосы и красные следы на шее. Она коснулась шеи кончиками пальцев. Боль была ноющей, мерзкой. Как и все, что связано с этим человеком. Ярость снова заклокотала внутри. Она не позволит ему сломать себя. Не позволит ему увидеть свои слезы и страдания.

Она вытерла слезы и пошла в ванную. Холодная вода смыла остатки страха и слабости. Нужно собраться с мыслями и придумать план. Игра началась, и она не собирается проигрывать. Она поклялась себе, что Алан заплатит за все. За смерть дяди, за годы страха и за сегодняшний визит.