13. мне самой придется..
Я проснулась. Не в привычном утреннем холоде, пробирающемся под одеяло, а в глубоком, обволакивающем тепле. И не одна. Его рука, тяжелая и расслабленная, лежала у меня на талии, дыхание было ровным и горячим у меня в волосах. В комнате царил сизый предрассветный полумрак, но внутри меня светилось что-то яркое и тихое. В этот момент, в этой тишине, он был самым важным. Единственно настоящим.
Я осторожно, затаив дыхание, развернулась, чтобы увидеть его лицо. Он спал - без обычной напряженной складки между бровями, без этой вечной готовности к обороне. Просто спал. Губы были слегка приоткрыты. Хрупкий. Таким я его почти не видела..
Медленно, миллиметр за миллиметром, я высвободилась из-под его руки, скользнула с кровати на холодный пол. Он хмыкнул во сне, перевернулся на спину, но не проснулся. Я на цыпочках добралась до двери.
В ванной было холодно. Я умылась ледяной водой, пытаясь привести в порядок мысли, но они упрямо возвращались в спальню, к теплу его тела под одеялом. Я смотрела на свое отражение в зеркале - распущенные волосы, слишком широкие глаза. В них читалось что-то новое, незнакомое: не просто влюбленность, а глубокая, почти болезненная нежность.
Когда я вернулась, он уже не спал. Лежал, уставившись в потолок, но взгляд его был отсутствующим, будто он все еще наполовину в мире снов.
- Лера... - его голос был хриплым от сна. - Ты куда уходила?
- Да так... Никуда, - прошептала я, останавливаясь у кровати.
- Знаешь... Иди сюда.
Я села на край, и он тут же обвил меня руками, прижавшись щекой к моему колену, к теплой ткани пижамных штанов. Его волосы были мягкими и чуть спутанными.
- С тобой... - начал он, и его голос прозвучал приглушенно, уткнувшись в меня. - Моя жизнь стала светлее. Хоть я и рассорился... с теми. Серега был мне как брат...
Он замолчал, его дыхание стало глубже. Я невольно запустила пальцы в его темные волосы, медленно расчесывая их. Это было инстинктивно, успокаивающе.
- Прости, - выдохнула я. - Это я виновата. Из-за меня все...
- Нет, - он резко перебил, прижимаясь крепче. - Ты не виновата. Ни в чем. Мне с тобой... куда комфортнее, чем с ними когда-либо было, Лерка. Я к тебе приплываю весь избитый жизнью, а ты... ты просто есть.
От этих слов в горле встал ком. Я не могла ничего сказать, только продолжала гладить его по голове, по сильному затылку, по линии плеч, ощущая под ладонью напряжение, которое даже во сне не отпускало его до конца.
- Мне страшно иногда, - признался он вдруг, почти неслышно. - Что все это сон. Что проснусь я один, в своей конуре, а этого... этого тепла не было.
- Есть..
Мы молчали. За окном рассвет набирал силу, размывая сизые тени и окрашивая комнату в холодное молоко. Мир за стенами этой комнаты - школа, его отец, скандалы, обиды - казался сейчас чем-то нереальным и очень далеким.
- М-м, Лерка... - пробормотал он, наконец потягиваясь. - Я не хочу уходить. У тебя так тепло, так хорошо... Ну ладно.. Мне пора.
Он сел, и сразу между нами появилась щель - не пространственная, а какая-то иная, предчувствие возвращения к суровой реальности. Я не выдержала, бросилась к нему, обвила руками его шею и уткнулась лицом в грудь, в мягкую ткань его футболки. Он пах сном, теплом и чем-то неуловимо своим. Он обнял меня, и одна его ладонь легла на мою голову, большая и тяжелая, гладя по волосам.
- Давай, давай... - прошептал он в макушку, и в его голосе была та же непроизносимая грусть, что сжимала мое сердце.
Он поднялся, натянул кофту, потом ту самую черную куртку, которая пахла улицей и его прошлой жизнью. Движения его были быстрыми, резкими, будто он опасался, что любое промедление заставит его остаться.
- До завтра? - спросила я у порога, чувствуя, как холод из прихожей обволакивает босые ноги.
- До завтра, - кивнул он, не глядя в глаза. Быстрый, почти невесомый поцелуй в щеку - больше похожий на дуновение - и щелчок замка.
Я осталась одна в оглушительно тихой квартире. Вернулась в комнату. На смятой простыне еще хранилось тепло, а в воздухе витал его запах. Я села на то место, где он спал, и прижала ладонь к ткани.. И я понимала, что эти украденные у мира утренние часы становятся для меня самой большой ценностью и самой большой тайной. Мы строили наш хрупкий мир на краю пропасти, и я уже не знала, что страшнее - то, что он может рухнуть, или то, что когда-нибудь мне самой придется из него уйти...
_____________
я хз че тут написать можно.
конец скоро;