12. выстраданное тепло
Дни текли. Зима окончательно вступила в свои права, засыпав город плотным слоем снега, который из белого быстро превратился в уныло-серый. Новый год приближался неотвратимо, яркими гирляндами в витринах и назойливыми песенками из динамиков, но Лера чувствовала себя так, будто плыла в стороне от этого праздничного потока.
Новая школа перестала быть совсем уж чужой, но и своей не стала. Скорее, удобной. Мама, когда-то здесь учившаяся, помогла войти в колею. Были уроки, перемены с новой подругой Алиной, их болтовня о пустяках - одинаковые, предсказуемые дни. И была эта пустота. Соседняя парта.
Дима исчез. Нет, он, конечно, появлялся в школе, но редко, отстранённо и всегда ненадолго. Он был как призрак: промелькнёт в конце коридора, выйдет к доске, буркнёт что-то учителю и растворится. Их редкие переговоры сводились к коротким кивкам и взглядам, в которых она ловила усталое нежелание говорить. Это странное отдаление щемило сильнее, чем его прежняя колючесть. Та хоть была честной.
В тот день его снова не было. Лера, застёгивая куртку у школьных дверей, уже машинально отметила про себя: «Опять пусто». Она шла домой привычной дорогой, слушая, как снег хрустит под ботинками. Мысли были где-то далеко, в туманном «после» новогодних праздников.
И вдруг - силуэт. Мужской, знакомый до боли в груди. Он вывалился из-за угла гаража, не вышел, а именно вывалился, шатаясь. Оперся руками в колени, будто его сейчас вырвет. Сердце Леры упало, а потом забилось с такой силой, что зазвенело в ушах. Она узнала эту чёрную куртку, этот наклон головы.
- Дима?.. - её голос прозвучал чужим шёпотом.
Он резко дёрнулся, пытаясь закрыть лицо руками, но было поздно. Она уже видела. Разбитую бровь, ссадину на скуле, алую полоску крови из носа, которую он смахивал тыльной стороной ладони, размазывая по щеке.
- Привет, Лерка... - выдохнул он, и в его голосе было тяжёлое, хриплое дыхание. Он почти не мог вдохнуть полной грудью.
- Что ты?.. Что случилось? - Она автоматически шагнула к нему, и взгляд её скользнул за его спину. В конце переулка, пошатываясь, удалялись две фигуры. Знакомые. Его бывшие друзья. В глазах потемнело от внезапной, белой ярости.
- Всё нормально... Всё хорошо. Иди домой, Лера, - он мотнул головой, и с носа упала новая капля, прожегшая рыхлый снег алым пятном. Метель тут же начала заметать её кружевными вихрами, но свежие появлялись снова.
- Нет! Мы идём к тебе домой, Дима. Тут ближе. Пошли.
- Нельзя ко мне... Там батя... Нельзя, чтобы он видел, - в его глазах мелькнул отчаянный, животный страх, который ударил Леру сильнее, чем вид крови.
- Значит, ко мне! Пошли, быстрее! - почти закричала она, хватая его за руку. Ей было плевать, что её светлая ладонь мгновенно покрылась тёмной краснотой. Она тащила его за собой, как раненого зверя.
Дорога через лес, обычно такая знакомая и почти домашняя, в тот день показалась враждебной. Холодный ветер, поднявшийся с метелью, резал лицо, деревья стояли чёрными, немыми свидетелями. Сосны стонали под порывами, осыпая их колючим снегом. Лера шла впереди, прокладывая путь, и в голове стучала одна мысль: «Это из-за меня? Из-за того, что он тогда меня проводил? Из-за того, что они нас видели?» Каждый хруст ветки под ногой звучал как обвинение.
---
В её комнате пахло лекарствами и снегом, принесённым на одежде. Дима сидел на краю её кровати, покорный и безучастный, пока она дрожащими руками доставала перекись и ватные диски.
- Дима, Дима... - выдыхала она, осторожно прикасаясь к разбитой брови. Она почти ругалась на него, в её голосе звучали нотки, позаимствованные у её мамы: «Как же можно было? Как ты мог так?»
- Это они... Я не хотел первым... - оправдывался он, опустив взгляд на свои исцарапанные костяшки. - Они начали... про тебя. Нельзя было про тебя так...
Он не договорил, сжав челюсти. Лера почувствовала, как по её спине пробежал холодок. Не от страха. От чего-то иного.
- Дурак, - прошептала она, уже без злости, вытирая кровь с его щеки. - Полный дурак. Драться из-за этого...
- Не из-за этого, - резко парировал он, наконец подняв на неё взгляд. Его зелёные глаза, сквозь отёк и ссадины, горели ясным, невыносимым огнём. - Из-за правды. Они не имели права это осквернять.
Больше они не говорили. Тишина в комнате была густой, насыщенной невысказанным. Она перевязала ему руку, он лишь вздрагивал от прикосновения холодной перекиси.
---
- Пора спать, Дима! - её голос донёсся из кухни, где она мыла посуду.
Он стоял у окна, глядя на завьюженную ночь. - Опять? Опять я сплю у тебя...
- Я тебя никуда не пущу, - она появилась в дверях, вытирая руки. В её тоне не было места для возражений. - Поэтому ложись.
Он сдался. Разделся до футболки и джинсов, устроился на её узкой кровати. Она выключила свет, оставив только тусклое сияние зимней ночи за окном. Простыни пахли ею - клубникой и чистотой.
- А ты куда, Лер? - спросил он в темноту.
- Я?.. - она чуть замешкалась у кровати, а потом лёгкая волна матраса, её тепло, и она уже рядом. Она обняла его, прижавшись всем телом, спрятав лицо у его плеча. Так просто, так естественно, будто так и было всегда.
- Сладких снов тогда, - прошептал он.
Она приподняла голову, чтобы взглянуть на него. В полумраке её глаза были тёмными и невероятно тёплыми. И в нём всё перевернулось. Вся боль, злость, усталость отступили перед одним, ясным, жгучим желанием. Он не думал, не анализировал. Он просто наклонился и прильнул к её губам.
Это не было похоже на тот робкий, мимолётный поцелуй в прихожей. Это было медленное, вопрошающее прикосновение, затянувшееся на долгие секунды. И она не отстранилась. Наоборот, её губы ответили ему - мягко, неуверенно, но ответили. В мире не осталось ничего, кроме тепла её кожи, вкуса её губ и тишины, оглушившей всё. Он был сломан и избит, но в этот миг чувствовал себя так, будто выиграл войну.
---
Она заснула быстро, измученная переживаниями дня, тихо посапывая у него на ключице, изредка вздрагивая во сне. Дима лежал без сна, прислушиваясь к её дыханию.
Мысли роились, тяжёлые и беспокойные: батя, завтрашний день, эти долги. Но поверх них, как прочный щит, лежало другое чувство - тихая, невероятная благодарность. Благодарность судьбе за то, что она вот здесь, с ним. За её упрямство, за её смелость тащить его, окровавленного, в свой дом. За это доверие, с которым она прижалась к нему сейчас.
Он боялся, что ей снится кошмар, и чуть крепче обнял её, как бы пытаясь оградить даже от теней в её собственном сне. Хотелось защитить её ото всех. От мира, от его собственной грязной жизни, от всего. И больше никогда не отпускать. В этой тесной, пахнущей ей комнате, под завывание метели за окном, он впервые за долгое время чувствовал не просто приют, а нечто большее. Нечто, ради чего стоило выдержать любую боль. Он осторожно прикоснулся губами к её волосам и закрыл глаза, наконец позволяя усталости унести себя в сон, где не было ни драк, ни страха, а только она и это хрупкое, выстраданное тепло...
___________
с новым годом вас!! ес нравится ставь звездочку!