лес. туман. клубника. | kai angel

а теперь - если вы хотите хорошо прочувствовать главу - советую включить песню «ничего нет - забей, лерочка»

---

Огни её улицы, жёлтые и размытые в морозной дымке, казались неестественно яркими после синего мрака леса. Они вышли на расчищенный тротуар, и внезапная тишина стала давить на уши. Дима остановился, давая понять, что его миссия окончена.

- Ну, всё.
Он уже собирался развернуться, когда её голос остановил его.

- Слушай... - Лера смотрела на него. В свете уличного фонаря её лицо под капюшоном казалось бледным и очень серьёзным. - Может, ко мне? Мама на сутки уехала, к тёте... Не хочу одна оставаться.

Она не лгала. Но и не говорила всей правды. Правда была в том, как она смотрела в его зелёные глаза, которые сейчас, в этот момент, несмотря на всю усталость и боль, казались ей самыми тёплыми и настоящими вещами на свете.

Дима замер. Внутри всё сжалось в один тугой, трепещущий комок. Голос разума твердил: «Иди домой, дурак». Но всё остальное в нем - усталость до костей, ледяное одиночество его комнаты и это странное, щемящее чувство - кричало другое. Он очень хотел. Ждал, даже не осознавая чего.

- Эх... - выдохнул он, и это был звук капитуляции перед самим собой. - Ну, пошли.

Её дом пахнул иначе. Теплом батарей, восковыми свечами с ванилью и чем-то неуловимо женским. В прихожей горел мягкий свет..

- Давай куртку сюда, - Лера стряхивала с себя снег. Она взяла его чёрную, промерзшую насквозь куртку. Поднося её к вешалке, она на миг прижала к лицу. От неё пахло морозом и чем-то глубоко его собственным. - Пошли в комнату. Там теплее.

Его комната была царством функционального хаоса. Её - оказалась пространством светлого, немного грустного порядка. Небольшая, залитая мягким светом торшера. Книжные полки, аккуратно заставленные. Фотографии на столе. И немым укором в углу стояла гитара. Не разобранная, как у него, а целая, ухоженная, но покрытая тонким слоем пыли. Лера была всё в том же розовом свитере, который теперь в тепле комнаты казался ещё мягче и уютнее...

- Может, чай? - предложила она, сдвигая с дивана бардовую плюшевую сову, чтобы освободить ему место.

- Нет, не хочу, - отказался он. Взгляд его скользнул к гитаре. - Ты на гитаре играешь?

Лера последовала за его взглядом, и её лицо смягчилось грустной улыбкой.
- Нет... Это папина. Он... он хорошо играл. Может, когда-нибудь научусь. - Она помолчала, а потом добавила с какой-то детской гордостью: - Зато у меня есть скрипка.

- Правда? - в его голосе прорвалось неподдельное любопытство. - Покажешь?

- Конечно! Сейчас! - её глаза оживились. Она подбежала к шкафу, но инструмента на привычных полках не было. - Ах, да, мама убрала...

Она придвинула стул и, не задумываясь, встала на него, потянувшись к самой верхней, запылённой полке. Дима застыл. Память ударила обухом: её розовый свитер, шаткий стул, мягкая податливость под ладонью. Инстинктивно он опустил глаза, уставившись в узоры на ковре. Не смотреть. Не повторять. Сердце застучало чаще. Но через секунду, преодолевая себя, он всё же поднял взгляд. Она стояла на цыпочках в своём розовом свитере, вытянувшись в струнку. Он сглотнул, чувствуя жар в щеках. Ну его тоже понять можно. Он парень, всё-таки. Живой.

- Нашла! - торжествующе воскликнула она, осторожно снимая продолговатый футляр.

Соскочив со стула, она положила футляр на кровать и расстегнула застёжки с почтительным трепетом. Внутри, в бархатных ложементах, лежала скрипка. Лак на её корпусе, тёмно-янтарный, мерцал в свете лампы, как мёд.

- Вот, смотри, - прошептала Лера, бережно извлекая инструмент. - Папа купил её для меня, когда мне было семь. Говорил, у меня слух хороший. - Она провела пальцами по грифу. - Я недолго училась... потом всё как-то... - она не договорила, но он понял. Потом умер папа. Потом переезд.

Дима подошёл ближе, не решаясь прикоснуться.
- Она красивая, - сказал он глупо, но искренне. Для него красота заключалась в чётких линиях, в этой идеальной, лаковой глади.

Она кивнула, вдруг смутившись, и аккуратно убрала скрипку обратно в футляр...

Наступила тишина, умиротворённая, наполненная только тиканьем часов. Дима стоял, глядя в одну точку на стене, но взгляд его был пустым и ушедшим в себя. Всё напряжение дня, недель, этот надрывный выкрик в лесу - всё навалилось разом, обратившись в тягучую, свинцовую усталость.

- Что-то случилось? - тихо спросила Лера, подходя ближе. - Хочешь... спать?

Он медленно перевёл на неё взгляд, и в его зелёных глазах она увидела не привычную колючесть, а беспомощность.
- Не знаю, - честно признался он, и голос его звучал сипло. - Я просто устал, Лер...

Это было всё. Никаких защитных стен. Просто признание в полном изнеможении.

Лера не раздумывала. Она взяла его за руку - его ладонь была холодной - и подвела к своей узкой, одноместной кровати.
- Ложись, Дим.

Он послушно сел, потом опустился на бок, уткнувшись лицом в её подушку. От неё пахло клубничным шампунем. Он закрыл глаза. Лера присела на край кровати рядом и, после секундного колебания, легонько положила ладонь ему на плечо. Начала водить рукой медленно, успокаивающе.

- А ты куда?.. - пробормотал он, уже почти сползая в сон.
- Никуда. Не думай обо мне. Я буду рядом.. Спи, Дима.

Его дыхание стало глубже, ровнее. Он на мгновение подумал, что это сон - тёплая комната, тишина, нежное прикосновение. Но потом реальность ощущений перевесила, и он погрузился в настоящий, глубокий, целительный сон.

Лера просидела так, не двигаясь, очень долго. Следила, как разглаживаются морщинки напряжения у его висков. За окном чёрная ночь начала медленно синеть, затем сереть. До рассвета оставалось минут десять. Её собственная спина затекла, глаза слипались.

Осторожно, чтобы не разбудить его, она потушила торшер. В комнате воцарился тусклый предрассветный полумрак. Потом, приняв решение, которое пришло само собой, она легла рядом с ним на узкой кровати. Не было места, чтобы лечь параллельно. Она легла ему на грудь, боком, в своём розовом свитере, аккуратно устроив голову у его ключицы. Он, во сне, обнял её автоматически, крепче притянув к себе.

Его дыхание было ровным и тёплым у неё в волосах. Его сердце билось под её щекой - медленно, уверенно. Так, в полной безопасности и странном, безмолвном согласии, они и встретили первый луч зимнего рассвета, который коснулся светом её спящих ресниц и его тёмных, наконец-то спокойных волос...

___

переиграла в зайчик поэтому вайбы игры присутствуют