8. зыбкий шанс
С тех пор прошло около трёх недель - время, которое Дима методично и молчаливо превращал в дистанцию между собой и бывшей компанией.
Разрыв назревал медленно, как ржавчина на железе, но Дима заметил его слишком поздно, когда трещина уже прошла через всё - через годы дружбы, через общие тусовки у гаража, через немые договорённости их компании.
Всё началось с мелочей. С того, как он перестал смеяться над их грубыми шутками в адрес «ботаников». С того, как в прошлый четверг не пошёл с ними «на дело» - облагораживать перила у техникума баллончиком, потому что договорился с Лерой доделать черновик презентации. Он даже не солгал, сказал прямо: «Не, у меня проект». Серёга тогда просто хмыкнул и бросил через плечо: «Деловой какой пошёл».
Но сегодняшняя перемена стала последней каплей. Они стояли у раздевалки, и Костян, широко ухмыляясь, показывал на своём телефоне какую-то дурацкую, жестокую переделку фото из общего школьного чата. На фотографии была Лера - нелепо смонтированная в неловкой позе, с глупой надписью. Кто-то тихо засмеялся. Женя потупился...
Внутри у Димы что-то оборвалось. Не гнев, а что-то холодное и окончательное.
- Убери, - сказал он тихо. Голос прозвучал непривычно ровно.
Костян опешил.
- Чего? Да мы же просто...
- Я сказал, убери эту хрень, - Дима сделал шаг вперёд, вырывая телефон из его расслабленных пальцев. Он не стал смотреть на экран, просто одним движением очистил историю просмотра и швырнул аппарат обратно в руки остолбеневшему Костяну. - И чтобы я больше этого не видел. Ни в чате, нигде.
Наступила тягучая тишина. Все смотрели на него. На Серёгу.
Серёга медленно сполз со стола, на котором сидел. Его лицо было каменным.
- Ты вообще кто такой стал, Димыч? - спросил он беззвучно, почти шёпотом, но каждый слог резал воздух. - Полиция нравов? Защитник обиженных? Или ты уже так влип, что даже шутить про свою пассию нельзя?
- Она не «моя пассия». И это не шутка, - отрезал Дима, глядя ему прямо в глаза. - Это тупое и подлое дерьмо. И если ты этого не видишь, то проблемы у тебя с головой.
Он увидел, как глаза Серёги сузились до щелочек. Вокруг них уже собиралась тихая, жадная до зрелищ толкучка.
- Проблемы? - Серёга фальшиво рассмеялся. - У меня? Братан, это у тебя проблемы. Ты предаёшь своих ради той, которая тебя, я уверен, на дух не переносит. Ты стал слабаком. Скучным, правильным слабаком. Посмотри на себя.
Дима почувствовал, как горячая волна поднимается к горлу. Но это была не ярость. Это было отвращение.
- Если «быть своим» - значит тупо хрюкать над таким, - он кивнул в сторону телефона в руках Костяна, - то да. Я предатель. И слабак. И вообще не ваш. Всё ясно?
Он повернулся, чтобы уйти. Это было концом. Он это понимал спиной, по которой полз ледяной холод разрыва.
- Всё ясно, - бросил ему вдогонку ледяной голос Серёги. - Только не жалуйся потом, когда останешься один. Никто тебе спинку не прикроет. Никто.
Дима не обернулся. Он шагал по коридору, и казалось, стены вокруг рушатся. Рушилось всё, что было опорой последние пять лет. Но под грудой обломков странным образом дышало что-то новое. Свободное и одинокое. И чертовски страшное.
Лера видела всё. Не всю драму у раздевалки, но финал - как он развернулся и пошёл прочь, оставляя за спиной ледяную тишину и каменные лица бывших друзей. Она видела его спину - не развалясь, а собранную в тугую, напряжённую струну, и поняла то, что, возможно, не понимал даже он сам: мост сожжён. Окончательно.
Она дала ему время. Пять минут, пока он, наверное, метался по пустым коридорам старшего крыла, пытаясь загнать обратно в клетку дикое чувство потери и странного облегчения. Подождала, пока первая волна адреналина схлынет, и подошла, когда он стоял у окна в самом конце коридора, где пахло пылью и старыми партами, глядя в пустой зимний двор.
- Дима.
Он обернулся резко, будто ждал удара в спину. В его зелёных глазах ещё плавали осколки ярости и что-то новое - незащищённость, которую он не успел спрятать. Увидев её, он не расслабился, а лишь чуть сжал челюсть, принимая привычную маску безразличия, но трещина в ней была теперь слишком очевидна.
- Что? - голос сорвался на хрип.
- Я видела, что там было, - сказала она просто, без предисловий. Не «слышала», а именно видела. - Спасибо.
Он моргнул, сбитый с толку этой простотой.
- За что? Я ничего не сделал.
- Сделал, - парировала она. - И я знаю, во что тебе это сейчас обошлось.
Он отвернулся к окну, плечи напряглись.
- Не надо. Не за что благодарить. Я не ради тебя. Мне это просто... противно было.
Она знала, что он врёт. Или не совсем врёт. Он сделал это и ради неё, и ради самого себя, и это было уже неважно. Важен был результат: он остался один. А одинокий зверь, даже загнанный в угол, опасен. Или особенно опасен.
- Они не оставят тебя в покое теперь, - тихо сказала Лера, не как вопрос, а как констатацию. - Особенно Сергей.
Дима фыркнул, но в звуке не было уверенности.
- Пусть попробуют.
- Они и попробуют, - её голос оставался спокойным, аналитическим. - Не сегодня, так завтра. Не здесь, так за углом школы. У них теперь дело принципа.
Он наконец посмотрел на неё, и в его взгляде мелькнуло усталое понимание. Он знал это лучше неё. Он сам когда-то был частью этой механики.
- И что? Буду отбиваться. Меня не первый раз пробуют на зуб.
Лера покачала головой.
- Я не про драку. Я про... гадости. Подлости. То, что трудно предсказать и от чего сложно защититься в одиночку.
Он замолчал, вглядываясь в её лицо, ища подвох, жалость, что угодно. Но видел лишь ту же самую каменную, непробиваемую серьёзность.
- И что ты предлагаешь? - спросил он с вызовом.
- Ничего, - она пожала плечами. - Просто констатирую. И говорю спасибо. Всё.
Она сделала движение, чтобы развернуться и уйти, оставив его наедине с его новой, зыбкой реальностью. И это движение - это её равнодушие к его дальнейшей судьбе - вдруг пронзило его острее любой насмешки Серёги.
- Подожди, - слово вырвалось само.
Она остановилась..
Он проглотил ком в горле, ненавидя себя за следующую фразу, но другого выхода не было. Была только эта странная, выжженная равнина, на которой теперь стояли они двое.
- Проводить тебя? - выдавил он. И тут же, чтобы это не звучало как просьба, добавил грубовато: - Мало ли чего у этих... парней сейчас на уме. На эмоциях.
Она повернулась и долго смотрела на него... Смотрела так, будто видела не только его, но и тень от него, и ту пустоту, что зияла за спиной. В её взгляде не было страха или недоверия. Был холодный расчёт.
- Ты думаешь, они решат через меня выйти на тебя? - уточнила она..
- Не знаю, что они решат, - честно ответил он. - Но сейчас они злые и глупые. Это плохое сочетание.
Лера молчала ещё несколько секунд. Потом кивнула, один раз, коротко и деловито.
- Хорошо. Давай встретимся через полчаса у заднего выхода со школьного двора. У калитки, что к гаражам. Там обычно никого нет после шести...
Он просто кивнул в ответ, не в силах произнести больше ни слова. Не «спасибо», не «договорились». Просто кивок..
Она развернулась и пошла, её шаги тихо отдавались в пустом коридоре. Дима остался стоять у окна, глядя, как её фигура удаляется. Одиночество снова накрыло его с головой, но теперь в нём была не просто пустота. В ней была точка - условленная встреча у дальней калитки. Маленький якорь в бушующем море. И непонятно, что было страшнее: полное крушение или этот единственный, зыбкий шанс на что-то новое, выросший на его руинах...