The fifth part
После хлопка двери тишина в квартире стала какой-то чужой.
Не спокойной - давящей.
Такой, от которой хочется закрыть уши, лишь бы не слышать собственные мысли.
Эмилия всё ещё тихо всхлипывала у меня на плече.
Я гладила её по волосам, прижимала к себе крепче, будто могла спрятать от всего - от криков, от боли, от нас самих.
- Всё, маленькая... всё... - шептала я, сама едва держась.
Она цеплялась за меня пальчиками, сжимала кофту.
- Не ругайтесь... пожалуйста...
Я зажмурилась.
И в этот момент с балкона резко открылась дверь.
Мама.
Она стояла на пороге, держа в руке телефон, и по её лицу сразу стало понятно - она всё слышала. Не часть. Всё.
- Ну и что это было? - её голос был тихий, но от этого только хуже.
Я не ответила. Только крепче обняла Эмилию.
- Полина, я тебя спрашиваю.
- Мам, не сейчас... - выдохнула я.
- А когда?! - она повысила голос, но тут же осеклась, глянув на ребёнка. - Когда, если не сейчас?
Я подняла на неё взгляд.
- Ты видишь, она плачет.
Мама на секунду замолчала. Потом подошла ближе. Посмотрела на Эмилию, потом на меня.
- Я вижу, - сказала она уже тише. - Я вижу, до чего вы довели ребёнка.
Слова попали точно в цель.
- Мы... - начала я, но не договорила.
- Нет, - перебила она. - Это не «мы». Это ты позволяешь ему приходить, устраивать цирк и снова уходить, как будто ничего не произошло.
- Он её отец, - тихо сказала я.
- И что? - резко ответила мама. - Отец - это не тот, кто появляется, когда удобно! Отец - это стабильность! А не вот это...
Она махнула рукой в сторону двери, через которую он вышел.
- Ты думаешь, ей легче от того, что он иногда приходит? - продолжила она. - Да ей только хуже! Она не понимает, почему он не остаётся!
Я молчала.
Потому что понимала - она права.
- Либо он есть в вашей жизни нормально, либо его нет вообще, - сказала мама жёстко. - Хватит этой игры в «почти семью». Ребёнок не должен в этом жить.
- Я не могу просто взять и запретить ему... - прошептала я.
- Можешь, - отрезала она. - Если это во вред твоему ребёнку - ты обязана.
Эмилия тихо шмыгнула носом, уткнувшись мне в плечо.
- Мам... - еле слышно сказала она. - Не надо папу убирать...
И у меня внутри снова всё сжалось.
Мама тяжело вздохнула, отвернулась на секунду, провела рукой по лицу.
- Вот видишь, - сказала она уже тише. - Уже поздно. Она к нему привязана. И именно поэтому нельзя, чтобы он приходил вот так... и ломал её каждый раз заново.
Я опустила голову.
Потому что не знала, как сделать правильно.
---
Тишина, запах детской смеси и слабый свет ночника.
Я сидела на краю дивана, качая на руках трёхмесячную Эмилию. Она тихо сопела, иногда дёргала губами во сне. Такая маленькая. Тёплая.
Наша квартира тогда ещё казалась домом.
Нашей.
Телефон зазвонил резко. Громко. Я вздрогнула, боясь разбудить её, и быстро потянулась к экрану.
Незнакомый номер.
Я секунду сомневалась, потом всё-таки ответила.
- Алло?
- Полина? - голос был знакомый.
- Да... кто это?
- Коля. Романский.
Я нахмурилась.
- Что-то случилось?
Он замялся. И уже это мне не понравилось.
- Ты только, это... спокойно, ладно?
У меня внутри что-то неприятно кольнуло.
- Говори.
Пауза.
- Я сегодня видел Ляхова.
Я напряглась.
- И?
- Он... не один был.
Я усмехнулась.
- Очень смешно. Уже было.
- Полин, я серьёзно, - голос стал жёстче. - Я бы не стал звонить просто так.
Я сжала телефон крепче.
- С кем он был?
Короткая тишина.
- С какой-то девкой.
Меня будто облили холодной водой.
- Ты сейчас прикалываешься?
- Нет.
- Коль, если это опять шутка...
- Это не шутка, - перебил он. - Мы сейчас у него. В офисе.
Сердце забилось быстрее.
- И?
В трубке послышался ещё один голос.
- Дай сюда.
Я сразу узнала.
Нерсов.
- Полина, привет, - спокойно сказал он. - Чтобы ты не думала, что мы тебя разводим... хочешь, я тебе сейчас кое-что покажу?
- Что?
- Поднесу телефон к двери.
Я замерла.
- Ты серьёзно?
- Более чем.
Я посмотрела на Эмилию. Она мирно спала у меня на руках.
- Давай, - тихо сказала я.
В трубке послышались шаги. Шорох. Скрип двери рядом.
И потом...
Сначала - ничего.
Тишина.
А потом...
Тихий женский голос.
Сдавленный.
Чуть слышный.
И звук, от которого у меня внутри всё оборвалось.
Я не сразу поняла, что перестала дышать.
Пальцы онемели.
Телефон чуть не выскользнул из руки.
Я сидела, не двигаясь.
Слушала.
И с каждой секундой понимала всё яснее.
Это не шутка.
Это правда.
Я резко сбросила вызов.
Комната поплыла.
Я посмотрела на Эмилию.
Та спала.
Спокойно.
Будто ничего не произошло.
А у меня внутри в этот момент что-то окончательно сломалось.
Тихо.
Без криков.
Без истерик.
Просто... сломалось.
---
- Мам...
Я вздрогнула, возвращаясь в реальность.
Эмилия сидела рядом, теребя край своей кофты.
- А если... не быть семьёй?
Я не сразу поняла.
- В смысле?
Она посмотрела на меня серьёзно. Слишком серьёзно для ребёнка.
- Ну... если вы тогда не будете кричать...
Я почувствовала, как внутри всё сжимается.
Она опустила взгляд.
- Можно не быть семьёй, если это кричать...
Я не знала, что ответить.
Вообще.
Никак.
Слова просто исчезли.
Я медленно притянула её к себе, посадила на колени.
- Эмичка...
Она не смотрела на меня.
- Я не люблю, когда вы вместе, - тихо сказала она. - Вы тогда плохие.
У меня перехватило дыхание.
Вот он.
Настоящий удар.
Не крики. Не ссоры.
А это.
Её слова.
Чистые. Простые. Больные.
- А когда вы по отдельности... вы хорошие.
Я закрыла глаза.
Потому что это была правда.
Та самая, от которой мы оба так долго бегали.
Я прижала её к себе крепче.
- Мы постараемся, - прошептала я.
Но впервые в жизни я не была уверена, что этого будет достаточно.