3
В салоне внедорожника пахло кожей и каким-то новым, непривычно спокойным парфюмом Гриши. Он завел мотор, но не спешил трогаться с места. Тишина после оглушительного рева Арены казалась почти осязаемой, тяжелой.
— Музыку включить? — негромко спросил он, глядя перед собой на пустую парковку.
— Нет, пожалуйста. Голова раскалывается, — Аля откинулась на подголовник и закрыла глаза.
Машина плавно тронулась. Гриша вел на удивление аккуратно, хотя обычно любил «дать угла» или притопить на пустых проспектах. Он то и дело бросал короткие взгляды на Алю. В свете пролетающих мимо фонарей её лицо казалось бледным, почти прозрачным. Концерт выпил из неё все силы.
— Ты сегодня была... настоящей, Аль, — вдруг произнес он, когда они вырулили на Кутузовский. — Я серьезно. Я видел сотни фитов, но когда ты вышла... У меня внутри всё перевернулось. Как будто мы снова в той осени, помнишь?
Аля не открывала глаз, но уголок её губ дрогнул в горькой усмешке.
— Гриш, давай без мемуаров. Мы оба знаем, чем закончилась та осень. И песня — это просто текст. Артём написал хороший хук, я спела свою часть. Всё.
— Врешь, — коротко бросил он, прибавляя скорость. — Ты каждое слово проживала. Когда пела про «пустые вокзалы и недосказанность» — ты же мне в глаза это пела, пусть я и стоял за кулисами. Я чувствовал это кожей.
Аля резко открыла глаза и повернулась к нему.
— А даже если и так? Что это меняет? Ну, прочувствовала. Ну, вспомнила. Это не значит, что я хочу вернуться в тот хаос, который ты называешь отношениями. У тебя концерты, тусовки, новые лица каждый день... А я просто хочу тишины.
Гриша промолчал. Он крепче сжал руль, так что побелели костяшки пальцев. Они въехали в её район. Огромные башни элитного ЖК светились в ночи холодным неоном.
Он притормозил у её подъезда, но не разблокировал двери.
— Тишины, значит? — он повернулся к ней, и в его глазах Аля увидела странную смесь боли и упрямства. — Знаешь, я эти три года только и делал, что шумел. Громче всех, чтобы не слышать, как в голове твой голос крутится. Думал, Арена поможет. Думал, альбомы помогут. А сегодня ты вышла на сцену — и тишина наступила сама собой. Только твой голос и мой пульс.
Аля почувствовала, как сердце предательски ускорило бег.
— Открой дверь, Гриш. Мне пора.
— Аль, посмотри на меня.
Она не хотела, но всё же подняла взгляд. Гриша был совсем близко. От него веяло теплом и тем самым «своим» человеком, которого она так долго пыталась вычеркнуть из памяти. Он медленно поднял руку и заправил прядь её волос за ухо. Касание было мимолетным, но обожгло сильнее софитов на сцене.
— Я не прошу тебя возвращаться завтра, — прошептал он. — Просто... не исчезай снова. Дай мне шанс хотя бы просто звонить.
Аля молчала несколько секунд, глядя, как капли дождя начинают медленно стекать по лобовому стеклу.
— Я не знаю, Гриш. Правда, не знаю.
Она потянулась к ручке двери, и на этот раз он нажал на кнопку блокировки. Двери с щелчком открылись.
— Спасибо, что довез, — быстро бросила она и вышла под холодный ночной дождь.
Гриша сидел в машине и смотрел ей вслед, пока она не скрылась за тяжелыми дверями холла. Только когда в окне на тридцать четвертом этаже загорелся свет, он выдохнул и ударил ладонью по рулю.
Он достал телефон и открыл чат с Артёмом:
«Она дома. Всё ровно. Спасибо за трек, малый. С меня причитается».
Гриша завел мотор и медленно выехал со двора, зная, что эта ночь перевернула в нем гораздо больше, чем все годы до этого.
Продолжение следует...