глава одинадцатая.
Аделина
вечер опустился на окрестности академии мягким, персиковым шелком. здесь, на нейтральной территории, воздух не обжигал легкие серой, а пах свежескошенной травой и зацветающими олеандрами. после изматывающего дня на полигоне, где каждый мускул вопил от боли, а кожа на локтях всё еще саднила, это место казалось миражом.
я медленно шла по вымощенной гравием дорожке, ведущей вглубь школьного сада.
это был не просто сад — это был лабиринт из живых изгородей, редких магических растений и вековых дубов, чьи кроны переплетались высоко в небе, создавая живой купол. солнечные лучи, умирая на горизонте, окрашивали всё вокруг в золото и медь. я остановилась возле куста луноцвета, чьи бутоны только начинали раскрываться, испуская тонкий, едва уловимый аромат прохлады.
чуть дальше, на идеально подстриженном изумрудном газоне, возились двое крольчат. они прыгали друг через друга, забавно шевеля ушами, совершенно не боясь тени, которую отбрасывали мои багровые крылья. я невольно улыбнулась. в аду жизнь была борьбой за выживание, а здесь... здесь она просто была. тихая, хрупкая, беспричинно красивая.
я дошла до центральной площади сада, где старый мраморный фонтан в виде чаши извергал потоки чистой, искрящейся воды. и в этот момент воздух вокруг меня изменился.
это не был страх, нет. это была вибрация, которую я научилась узнавать из тысячи других. резкая, вибрирующая, с привкусом озона и металла. я замерла, прислушиваясь к ощущениям. энергия пульсировала справа, со стороны тенистых аллей.
он был здесь.
я свернула за угол и увидела его. гриша лежал на длинной кованой лавочке, закинув одну ногу на другую. его черная куртка была расстегнута, а на груди покоилась пепельница, которую он, кажется, стащил из кабинета наставников. он курил, лениво выпуская в розовое небо струйки сизого дыма. его глаза были закрыты, но я знала — он почувствовал меня еще за сотню метров.
я подошла совсем тихо, стараясь не шуршать гравием, и остановилась в паре шагов.
— о чем думаешь? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
он не открыл глаз. лишь уголок его губ дернулся в знакомой, раздражающе-притягательной манере.
— думаю о том, что одна непризнанная сует свой любопытный нос не в свои дела, — прохрипел он, затягиваясь. — тебе мало было полигона, адель? пришла проверить, не сдох ли я от скуки без твоих падений в пыль?
его тон был обычным — колючим, отстраненным, защитным. но я уже знала, что за этим фасадом скрывается нечто иное.
я не ушла. наоборот, я подошла и молча села на край лавочки у его ног.
гриша открыл один глаз, взглянул на меня с притворным возмущением, но не прогнал. он выдохнул дым в сторону, затушил сигарету и, помедлив секунду, совершил то, чего я никак не ожидала. он сел, а затем медленно опустил голову мне на колени, устраиваясь поудобнее и глядя куда-то ввысь, сквозь ветви деревьев.
я замерла. мое дыхание сперло. его голова была тяжелой, а волосы — неожиданно мягкими на ощупь, несмотря на весь тот хаос, который он носил внутри. я нерешительно подняла руку и коснулась его виска, убирая упавшую прядь. он не дернулся. напротив, я почувствовала, как напряжение в его плечах начало медленно таять.
— здесь тише, чем в цитадели, — негромко произнес он. его голос потерял свою стальную окантовку, став глубже. — когда я был мелким, в замке отца никогда не было тишины. всегда либо крики стражи, либо стоны грешников в подвалах, либо звон стали. отец считал, что тишина — это место, где рождаются сомнения. а сомнения — это путь к предательству.
он замолчал, и я не стала его перебивать. я знала, о ком он не хочет говорить, и не собиралась спрашивать о матери — та рана в библиотеке была еще слишком свежей, слишком кровоточащей.
— я рос среди камня и огня, — продолжал он, и его взгляд стал отсутствующим. — каждый день был проверкой. если ты не ударил первым, значит, завтра тебя не станет. мне не разрешали играть, адель. мне давали меч и говорили: «убей или умри». я всегда должен был быть лучшим, самым сильным, самым быстрым. любая ошибка каралась так, что шрамы на спине до сих пор напоминают о цене «второго места».
я слушала его, и в груди что-то сжималось. я не хотела его жалеть — он бы возненавидел меня за жалость. я просто понимала его. понимала эту вечную потребность выстраивать стены.
— у меня всё было по-другому, но результат, кажется, один, — тихо сказала я, глядя на закат, который уже начал переходить в глубокий фиолетовый. — я тоже всегда искала в себе недостатки. всю школьную жизнь... меня булили.
гриша чуть повернул голову, глядя на меня снизу вверх. в его взгляде промелькнул живой интерес.
— за что? — спросил он спокойно, без тени издевки.
— да за всё, — я горько усмехнулась, вспоминая те длинные коридоры человеческой школы, которые иногда казались страшнее ада. — за то, что была слишком тихой. за то, что читала книги, а не тусовалась с «крутыми». иногда могли сказать, что я уродина. просто так, чтобы посмотреть на мою реакцию. или придумывали какую-нибудь нелепицу, чтобы все вокруг могли посмеяться, когда я вхожу в класс.
я замолчала на минуту, вспоминая то чувство жгучего стыда и желание стать невидимой, которое преследовало меня годами.
— я верила им, понимаешь? — прошептала я. — я смотрела в зеркало и видела только то, что они мне говорили. серую мышь, неудачницу, мусор. я пыталась соответствовать, пыталась быть «нормальной», но это только злило их еще сильнее. я всегда чувствовала себя чужой. лишней.
гриша внимательно слушал, не перебивая. его рука нашла мою и на мгновение сжала пальцы — жесткое, короткое рукопожатие, которое значило больше, чем любые слова утешения.
— может, и к лучшему, что сейчас я здесь, — закончила я, глядя на фонтан. — здесь, по крайней мере, если тебя ненавидят, то за дело. здесь не нужно притворяться. и здесь... здесь я впервые почувствовала, что мои крылья — это не дефект, а сила. даже если они багровые.
гриша хмыкнул, закрывая глаза.
— они идиоты, адель. люди вообще склонны уничтожать то, что не могут понять. они видели в тебе свет, который их слепил, вот и пытались закидать его грязью.
он замолчал, и тишина сада снова окутала нас. вода в фонтане мерно журчала, крольчата давно скрылись в кустах, а первые звезды начали проклевываться на небосводе. я продолжала медленно перебирать его волосы, чувствуя, как между нами протягивается какая-то новая, невидимая нить.
это не был полигон. это не была комната с дубовым столом. это было нечто более опасное — момент подлинности. двое сломанных существ на лавочке в чужом саду, которые на несколько минут позволили себе просто быть собой, не скаля зубы и не прячась за масками.
я смотрела на него и понимала, что этот вечер я не забуду никогда. в аду дарят только шрамы, как он говорил. но сейчас, в этом затихающем саду, он подарил мне нечто большее — право быть неидеальной и всё равно быть рядом с ним.
солнце окончательно сползло за горизонт, оставляя после себя густые фиолетовые тени. гриша все так же лежал у меня на коленях, и в какой-то момент он чуть повернул голову, всматриваясь в изгиб моей шеи. я почувствовала, как его взгляд стал острым, насмешливым.
— та-ак, а это у нас тут что такое? — прохрипел он, приподнимая бровь. он протянул руку и кончиком холодного пальца коснулся того самого места, где еще вчера оставил багровую метку. — неужели в нашей элитной академии за завесой появились вампиры? или ты просто неудачно упала на острый камень на полигоне, адель?
я почувствовала, как щеки предательски вспыхнули, но отводить взгляд не стала.
— да нет, просто один демон был слишком ненасытен, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — видимо, у него проблемы с самоконтролем, раз он помечает людей как свою территорию.
он коротко рассмеялся, и этот звук, такой редкий и настоящий, заставил мое сердце пропустить удар.
— проблемы с контролем? — он приподнялся на локтях, оказываясь лицом к лицу со мной, всё еще не убирая голову с моих колен. — я просто проверял твою кожу на прочность. вдруг ты сделана из сахара и растаешь при первом же серьезном контакте. но, судя по всему, ты крепче, чем кажешься.
— проверял он, — фыркнула я, легонько щелкнув его по носу. — в следующий раз я проверю твои плечи на прочность своих зубов. посмотрим, как ты запоешь на тренировке.
— о, угрозы? мне нравится, — он хитро прищурился и вдруг, подавшись вперед, аккуратно, почти невесомо прикусил мою ладонь, которой я только что его задела.
это не было больно, это было дразняще. я невольно отдернула руку, смеясь. мы начали подкалывать друг друга, вспоминая нелепые моменты последних дней. я подшучивала над его вечно недовольной миной, а он — над тем, как смешно я машу руками, когда теряю равновесие в воздухе.
в какой-то момент я заслушалась его очередной язвительной историей и перестала перебирать его волосы. рука просто замерла на его виске. гриша тут же замолчал, его лицо снова приняло притворно-суровое выражение.
— и вообще, — он недовольно хмурился, глядя на меня снизу вверх. — давай продолжай работу. я останавливаться не говорил.
я только открыла рот, чтобы что-то возразить, но он не дал мне вставить ни слова. он перехватил мою ладонь и буквально сам положил её обратно себе на голову, прижимая на секунду своей рукой.
— вот так, — скомандовал он, прикрывая глаза с довольным видом. — наставник устал, наставнику нужен сервис. работай, непризнанная, может, за это я завтра сделаю шипы в каньоне на пару сантиметров короче.
я лишь покачала головой, улыбаясь самой себе. этот невыносимый, наглый и колючий демон сейчас выглядел почти домашним. и в этот момент в саду, под первыми звездами, мне совсем не хотелось спорить. я просто продолжила медленно гладить его по волосам, слушая, как его дыхание становится ровным и спокойным.
ночь окончательно вступила в свои права, и сад наполнился стрекотом ночных насекомых и тяжелым ароматом ночных цветов.
прохлада начала пробираться под куртку, напоминая, что за пределами этого маленького оазиса спокойствия всё еще существует дисциплина, комендантский час и завтрашний подъем на рассвете.
гриша зашевелился на моих коленях, медленно открывая глаза. он несколько секунд молча смотрел на звезды, будто возвращаясь из какого-то своего внутреннего мира, а затем нехотя поднялся, потягиваясь всем телом так, что хрустнули суставы.
— ладно, непризнанная, засиделись мы тут, — прохрипел он, потирая шею. его голос снова стал чуть более сухим, но та мягкость, что была между нами минуту назад, никуда не исчезла. — если нас здесь найдет патруль в такой идиллической позе, я их, конечно, сожгу, но объяснительных потом придется писать столько, что палец отсохнет.
я поднялась вслед за ним, отряхивая юбку и пытаясь унять дрожь в ногах — на этот раз не от усталости, а от близости этого невыносимого демона.
— неужели великий гриша ляхов боится бумажной волокиты? — подколола я его, поправляя волосы.
он лишь хмыкнул, делая шаг ко мне. его рука вдруг собственническим жестом легла мне на затылок, притягивая ближе. я замерла, ожидая поцелуя, но он вместо этого наклонился и снова слегка, почти играючи, прикусил меня за шею, прямо рядом с тем же местом, что и вчера.
— ай! — я тихо посмеивалась, пытаясь отстраниться, но он держал крепко. — ты что, решил оставить на мне живого места поменьше? скоро живого лоскутка на коже не останется.
— это чтобы ты не забывала, чьи уроки посещаешь, — прошептал он мне в самое ухо, обжигая горячим дыханием. — иди уже, пока я не передумал и не заставил тебя летать вокруг фонтана до утра.
я улыбнулась ему, качая головой, и медленно развернулась, чтобы направиться в сторону общежития. в теле была приятная легкость, а в душе — странное, непривычное тепло. я сделала всего пару шагов по гравийной дорожке, наслаждаясь тишиной, как вдруг тишину сада нарушил звонкий, хлесткий звук.
шлепок по заднице был неожиданным и весьма ощутимым. я отпрыгнула вперед, едва не споткнувшись, и резко обернулась, потирая ушибленное место.
— ай! — я картинно нахмурилась, хотя губы сами расплывались в улыбке. — ай-ай-ай, ляхов! как тебе не стыдно? будущий сатана, а ведешь себя как последний хулиган из подворотни. где твои манеры?
гриша стоял у лавочки, засунув руки в карманы брюк, и его лицо озарила самая наглая и довольная ухмылка из всех, что я видела.
— в аду манеры — это лишний балласт, адель, — бросил он, подмигивая мне. — беги давай, пока я не добавил для симметрии.
я лишь шутливо погрозила ему пальцем и, не переставая улыбаться, зашагала прочь, чувствуя на своей спине его внимательный, обжигающий взгляд. этот вечер определенно стоил всех синяков на полигоне.
———————————————————————
ставьте ваши звёздочки пишите свое мнение, оно для меня важно, а также не забудьте поддержать автора своей подпиской!!