глава десятая.
Аделина
я вышла из его покоев, и тяжелая дубовая дверь захлопнулась за моей спиной с глухим, окончательным стуком. этот звук эхом отозвался в моей пустой голове, выбивая остатки того безумного жара, который только что сжигал меня изнутри.
коридоры цитадели встретили меня могильным холодом. я судорожно дернула край юбки вниз, пытаясь прикрыть разорванные колготки, но изуродованный капрон предательски сползал, обнажая горящую кожу бедер. пальцы не слушались — они ныли и опухли от того, как отчаянно я вцеплялась в столешницу, пытаясь удержаться на плаву в этом шторме.
каждый шаг давался с трудом. ноги были ватными, подкашивались, будто я заново училась ходить. я чувствовала себя сломанной куклой, которую мастер бросил на пол, наигравшись.
«господи, что я наделала...» — пульсировало в висках.
я шла по бесконечным каменным галереям, вжимая голову в плечи. мне казалось, что каждая тень в углах шепчется о моем позоре, что каждый патрульный демон видит на моем лице следы его губ, а на моей шее — тот самый укус, который до сих пор горел огнем. я старалась ни с кем не пересекаться взглядами, глядя только на свои ботинки, которые глухо стучали по обсидиановым плитам.
стыд накатывал волнами, удушливый и липкий. я, которая еще полчаса назад так смело кричала ему в лицо о силе и выборе, теперь трусливо пряталась от случайных прохожих.
в голове роились мысли, одна чернее другой. на один раз это было? просто способ выпустить пар для него, способ заткнуть мне рот, чтобы я не лезла в его душу? или это... что-то значит? его слова о том, что я его «личный ад», всё еще звенели в ушах, но здесь, в холодном коридоре, они казались просто красивой оберткой для его жестокости.
он выгнал меня в душ, как какую-то случайную девку из клуба. приказал явиться на полигон. ни нежности, ни взгляда напоследок — только холодный металл в голосе и приказ подчиняться.
я завернула за угол, прислонившись спиной к ледяной стене, чтобы хоть немного унять дрожь в коленях. мои багровые крылья тяжело давили на лопатки. они стали темнее, тяжелее — я чувствовала это каждой клеткой. я действительно стала другой.
«это был только первый раунд, ляхов», — вспомнила я свои слова на обрыве.
но сейчас, кусая губы и пытаясь скрыть следы нашей схватки, я уже не была в этом так уверена. я шла до конца, как и обещала. только конец оказался куда более болезненным и грязным, чем я могла себе представить.
добравшись до своей комнаты, я первым делом заперла дверь на все замки и сползла по ней на пол. в тишине я всё еще слышала его хриплое дыхание и чувствовала запах серы и озона. завтра будет полигон. завтра я снова увижу его — холодного, отстраненного, чужого. и мне придется сделать вид, что на том дубовом столе осталась только моя гордость, а не вся я целиком.
следующее утро в академии не принесло облегчения. солнце ада — тусклый, медно-красный диск — едва пробивалось сквозь вечную гарь, когда я уже стояла на краю огромного, выжженного полигона. воздух здесь был сухим и колючим, он забивался в легкие, напоминая о том, что пощады ждать не стоит.
ноги всё еще казались чужими, ватными, а между лопатками ныло так, будто мои новые багровые крылья стали втрое тяжелее за одну ночь. я до боли сжимала кулаки, стараясь унять дрожь. вчерашний вечер стоял перед глазами яркими, постыдными вспышками: треск колготок, холод дубового стола, его жесткие пальцы на моих бедрах и тот невозможный, сокрушительный финал, после которого я едва доползла до своей кровати.
я услышала его шаги раньше, чем увидела его. тяжелая, уверенная поступь по гравию. сердце пропустило удар, а потом пустилось вскачь. я упорно смотрела себе под ноги, изучая трещины в запекшейся земле, лишь бы не пересекаться с ним взглядом. мне казалось, что если я посмотрю на него, все увидят то, что произошло между нами. стыд жег изнутри сильнее, чем местное солнце.
— долго будешь землю изучать? — его голос разрезал тишину, как удар хлыста. ровный, отстраненный, ледяной. будто и не было того хриплого шепота у моего уха.
я не ответила, лишь сильнее втянула голову в плечи. в следующую секунду я почувствовала его руки на своих плечах. хватка была властной, не терпящей возражений. он резко развернул меня к себе, заставляя смотреть прямо в его лицо.
гриша выглядел безупречно. ни тени усталости, ни намека на вчерашнее безумие. только холодные, расчетливые глаза хищника, который вышел на охоту. он сканировал мое лицо, задерживаясь на припухших губах, и я была готова провалиться сквозь землю.
— сегодня мы не будем тратить время на лирику, непризнанная, — произнес он, отпуская мои плечи так же резко, как и схватил. — цель нашего занятия:
маневренность и выживание в условиях агрессивной среды. ты летать-то научилась всего неделю назад, но у нас нет времени на нежные поглаживания.
я сглотнула, пытаясь вернуть себе голос.
— гриша, я... я еще не совсем восстановилась. ноги подкашиваются, а ты хочешь такую нагрузку?
он лишь криво ухмыльнулся, и в его взгляде промелькнула та самая демоническая искра, которую я видела вчера на столе.
— я за свой «отпуск», который ты так любезно прервала своим визитом, хочу проверить твою выносливость. вчера ты прошла первый этап, адель. причем прошла его весьма... успешно.
щеки вспыхнули пунцовым. намек был прозрачнее некуда. он издевался, наслаждаясь моим смущением, пока сам оставался неприступной крепостью.
— в воздух. живо, — скомандовал он. — твоя задача: пролететь через каньон шипов и вернуться обратно без единой царапины. время пошло.
я сорвалась с места, раскрывая крылья. багровые перья с шелестом разрезали воздух. я взмыла вверх, чувствуя, как мышцы протестуют против каждого взмаха. полет всегда давался мне с трудом, а сегодня это было похоже на пытку. я вошла в узкое горло каньона, стараясь держаться центра, подальше от острых скал.
я почти прошла первую петлю, когда услышала отчетливый щелчок его пальцев снизу.
в ту же секунду из гладкой стены скалы, мимо которой я пролетала, скрежеща, вырвались длинные, зазубренные каменные шипы. от неожиданности и резкого звука я вскрикнула, теряя равновесие. левое крыло задело выступ, воздух перестал держать, и я камнем рухнула вниз, кувыркаясь и обдирая кожу о выступы.
я упала на песок, подняв тучу пыли. в легких не осталось воздуха, а перед глазами плясали искры.
— их... их же там не было! — прохрипела я, пытаясь подняться на локтях. — ты с ума сошел? я могла разбиться!
гриша подошел ко мне медленным, ленивым шагом. он даже не протянул руки. он стоял надо мной, возвышаясь темной скалой, и в его взгляде не было ни капли сочувствия.
— а на войне ты тоже будешь говорить врагу, что шипов там не было? — спросил он, и его голос звучал как приговор. — битва — это не шахматы по переписке, адель. это хаос. это когда земля уходит из-под ног, а небо падает на голову. если ты ждешь предсказуемости, возвращайся в свой мир и вышивай крестиком.
я стиснула зубы так, что челюсть свело. ярость начала вытеснять стыд. я поднялась, отряхивая пыль с порванных на коленях штанов.
— еще раз, — бросила я ему.
— еще раз, — эхом отозвался он.
я взлетала снова и снова. и каждый раз он находил способ меня сбить. то внезапный порыв раскаленного ветра, то ледяная корка на скалах, то те самые шипы, возникающие в самых непредсказуемых местах. я падала, обдирала руки в кровь, мои новые крылья были в пыли и мелких порезах.
после седьмого падения, когда я лежала в пыли, не в силах даже пошевелить пальцем, в голове пронеслась шальная, дикая мысль:
«лучше бы он ломал меня снова на том столе... или в постели... чем здесь, на этом проклятом полигоне».
там, в темноте его комнаты, в боли была страсть. там была близость, от которой плавились кости. здесь же была только сухая, дисциплинированная жестокость, которая выжимала из меня душу.
— вставай, — снова этот голос. — ты всё еще медленная. ты думаешь о боли, а не о цели. пока ты жалеешь свои синяки, противник отрывает тебе голову.
я посмотрела на него снизу вверх. он стоял, скрестив руки на груди, и я видела, что он не шутит. он действительно делал из меня бойца. но цена была слишком высока.
— ты монстр, ляхов, — прошептала я, поднимаясь в восьмой раз.
— я демон, адель, — поправил он меня с едва заметной, почти нежной ухмылкой, которая исчезла так быстро, что я решила, будто мне показалось. — и я сделаю тебя такой же. или ты сдохнешь, пытаясь. взлетай.
и я взлетела. потому что знала: за этой жестокостью скрывается единственный способ выжить в его мире. и потому что где-то глубоко внутри я уже не хотела возвращаться назад, к той девочке, которая боялась высоты. я хотела быть той, кто сможет выдержать его огонь — и на полигоне, и в его объятиях.
пыль на полигоне была горькой, как пепел. я лежала на животе, уткнувшись лицом в сгиб локтя, и чувствовала, как по спине стекает тонкая струйка пота, смешиваясь с грязью.
легкие горели, а багровые крылья, истерзанные камнями и его магическими шипами, бессильно раскинулись по земле, как сломанный веер. каждый вдох давался с хрипом. я чувствовала себя тряпичной куклой, из которой выпустили всю набивку.
— вставай, непризнанная. время — ресурс, который в аду стоит дороже крови, — его голос прозвучал совсем рядом.
я медленно, с трудом повернула голову. гриша стоял в паре шагов, сверху вниз разглядывая мое жалкое состояние. на его лице не было ни капли раскаяния — только холодное, аналитическое любопытство. он выглядел так, будто просто вышел на прогулку, в то время как я умирала здесь, на этих камнях, уже десятый раз за утро.
— тебе меня... вообще не жаль? — прохрипела я, едва шевеля губами. голос звучал жалко, надтреснуто.
он на секунду задумался, склонив голову набок, а потом медленно, почти лениво, помотал головой.
— не-а, — отрезал он.
я закрыла глаза, чувствуя, как к горлу подкатывает ком обиды вперемешку с яростью.
— ну хоть чуть-чуть? совсем капельку? — я приподнялась на дрожащих локтях, глядя на него снизу вверх. в моих глазах, наверное, сейчас было столько немого упрека, что любой другой на его месте уже бы сдался.
гриша замолчал. он пристально посмотрел на меня, скользя взглядом по моим сбитым коленям, пыльной одежде и растрепанным волосам. я действительно выглядела как «дохлая» — измотанная, избитая физически и морально. его взгляд на мгновение смягчился, став чуть менее ледяным.
— ну... может, самую чуточку, — выцедил он сквозь зубы, и уголок его губ дернулся в едва уловимой ухмылке. — ладно, вставай. хватит с тебя на сегодня. если ты сдохнешь от истощения прямо здесь, виктория мне голову открутит, а мне лень сегодня с ней спорить.
я попыталась подняться, но ноги, которые со вчерашнего вечера напоминали вату, окончательно отказались подчиняться. я пошатнулась, едва не рухнув обратно в пыль, но гриша среагировал быстрее.
прежде чем я успела что-то возразить или хотя бы охнуть, он резко подхватил меня на руки. одна его ладонь легла мне под спину, другая — под колени. я рефлекторно обхватила его за шею, вжимаясь лицом в его плечо. от него пахло всё тем же озоном, дорогим табаком и чем-то неуловимо мужским, что заставляло сердце предательски ускорять ритм.
— сам в комнату отнесу, — бросил он, не глядя на меня. — а то будешь до вечера ползти, собирая все углы в цитадели.
я ничего не сказала. сил на протесты не было, да и, честно говоря, такое «такси» было куда лучше перспективы ковылять по бесконечным лестницам. я просто закрыла глаза, позволяя себе на мгновение расслабиться в его руках.
я почувствовала мощный толчок — он раскрыл свои огромные черные крылья. свист ветра в ушах, резкий набор высоты, и вот мы уже несемся над полигоном в сторону жилых корпусов. полет с ним был другим — уверенным, быстрым, без лишних колебаний. он держал меня крепко, и я на секунду позволила себе забыть о том, что он — мой мучитель, мой наставник и тот, кто вчера рвал на мне колготки.
мы подлетели к моему балкончику. он мягко опустился на каменные плиты, но не спешил выпускать меня из рук. я медленно встала на ноги, всё еще придерживаясь за его плечи, чтобы не упасть. голова кружилась.
гриша вдруг замолчал, глядя мне прямо в глаза. его руки поднялись и обхватили мое лицо. ладони были горячими и сухими, они пахли порохом и пеплом полигона. он притянул меня ближе и, совершенно неожиданно, коротко и невесомо чмокнул в лоб.
— я видел твои старания, адель, — тихо произнес он, и в этом шепоте было больше признания, чем во всех его лекциях. — завтра в то же время. не опаздывай.
прежде чем я успела хоть что-то ответить — возмутиться, поблагодарить или просто выдохнуть, — он отступил на шаг, раскрыл крылья и с резким хлопком сорвался вниз, растворяясь в красном мареве ада.
я стояла на балконе, прикоснувшись пальцами к тому месту на лбу, где мгновение назад были его губы. сердце колотилось в самом горле.
— та-а-ак... — раздался за спиной протяжный, полный шока голос.
я вздрогнула и резко обернулась. в дверях на балкон стояла ира. её глаза были размером с блюдца, а рот приоткрыт в немом изумлении. она явно видела всё: и прилет на руках, и поцелуй в лоб, и то, как нежно по меркам демонов он меня отпустил.
— жду объяснений, подруга, — ира сложила руки на груди, проходя на балкон и окидывая меня взглядом с головы до ног. — это что сейчас было? ляхов? нежный поцелуйчик? после того как он вчера тебя игнорил, а сегодня гонял на полигоне так, что пыль столбом стояла? адель, ты что, приворотное зелье в столовой украла?
я тяжело вздохнула, чувствуя, как силы окончательно покидают меня. я прислонилась к перилам, глядя в ту сторону, где исчез гриша.
— да я сама их тоже жду, ир... — честно ответила я, прикрывая глаза. — объяснений. от него. от себя. от этого чертова ада.
в голове всё еще звучало его «я видел твои старания». это было хуже, чем его грубость. потому что к его жестокости я уже начала привыкать, а к его нежности... к ней подготовиться было невозможно.
— ну, судя по твоим коленкам и его морде, старания он оценил во всех смыслах, — хмыкнула ира, подходя ближе и обнимая меня за плечи. — пойдем, «героиня труда». отмывать тебя будем. а потом ты мне расскажешь всё. до мельчайших подробностей. особенно про то, почему у тебя вчера была юбка сзади так странно замята...
я лишь молча побрела за ней в комнату, понимая, что завтра на полигоне игра начнется заново. и я уже не знала, чего боюсь больше — его шипов или его поцелуев.
———————————————————————
ставьте ваши звёздочки пишите свое мнение, оно для меня важно, а также не забудьте поддержать автора своей подпиской!!