глава девятая. 18+
Гриша Ляхов
дни сливались в одно серое марево, пропитанное запахом дешевого виски и серы. я перестал приходить на занятия в академию. плевать на расписание, плевать на викторию с её ледяными поучениями и уж тем более плевать на роль «наставника». если раньше я хотя бы создавал видимость участия, то теперь внутри будто что-то перегорело. тот момент в библиотеке, когда адель засунула свой нос в мои самые грязные и болезненные воспоминания, вывернул меня наизнанку. я чувствовал себя голым посреди ледяной пустыни. и единственным способом снова обрасти броней было одиночество.
вместо себя я отправлял своих «святош» — то иру, то артема. пускай развлекают непризнанную, пускай учат её махать крыльями или читать заклинания из пыльных фолиантов. мне было до фонаря. я заперся в своих покоях в цитадели, игнорируя вызовы отца и косые взгляды стражи. батя, конечно, не оставил это просто так — пару раз заходил, отвешивал мне порцию словесного дерьма о том, что я позорю род и превращаюсь в хлам, но мне было даже лень огрызаться. я просто сидел в кресле, глядя в окно на вечно багровое небо ада, и пил.
алкоголь не лечил, но он делал боль тупой и податливой. когда перед глазами всплывало лицо матери в ту последнюю секунду, я просто заливал этот образ очередной порцией жгучей жидкости. я хотел забыться. хотел стереть из памяти всё: и тот подвал, и запах озона от аделины, и вкус её губ на краю обрыва.
я лежал на кровати, закинув руки за голову и рассматривая трещины на потолке, когда в дверь постучали. настойчиво так, по-хозяйски.
— кого там еще принесло... — прохрипел я. горло саднило от табака и выпивки.
я думал, это опять винсент пришел читать нотации или виктория решила лично проверить, не сдох ли её лучший ученик в луже собственного самобичевания. я нехотя поднялся, даже не удосужившись накинуть футболку — здесь, в самом сердце ада, жара стояла такая, что кожа горела и без одежды.
открыв тяжелую створку, я замер. на пороге стояла адель. лицо злое, брови сдвинуты к переносице, дыхание частое.
— а, это ты... — я оперся плечом о косяк, рассматривая её затуманенным взглядом. — че хотела?
— почему тебя нет на занятиях? — она буквально выплюнула эти слова мне в лицо. — ты мой наставник, если ты вдруг забыл за бутылкой. ира и артем — отличные ребята, но они не ты.
я поморщился от её звонкого голоса.
— иди спать, адель. или ищи себе другого наставника. мне сейчас не до твоих детских проблем с координацией в воздухе. не мешай мне деградировать.
я начал закрывать дверь, но она среагировала быстрее. её ладонь уперлась в дерево, и она с силой дернула дверь на себя, не давая мне скрыться.
— я не договорила! — прикрикнула она, делая шаг в мою комнату.
я тяжело вздохнул и снова облокотился на косяк, скрестив руки на голой груди. ладно, пускай выговорится. сделаю вид, что слушаю. в конце концов, зрелище было занятное: маленькая непризнанная пытается строить сына сатаны.
— я понимаю, что в библиотеке я затронула за больное, — начала она, и её голос стал чуть тише, но жестче. — я видела... то, что видела. и мне жаль. правда. но это не значит, что нужно сидеть тут и ни хрена не делать, превращаясь в тень самого себя. ты думаешь, ты один такой несчастный? думаешь, я никого никогда не теряла? о, поверь, ты ошибаешься. мир людей — это не только сахарная вата, там тоже умеют ломать хребты.
я молчал, разглядывая татуировки на своих руках. слова пролетали мимо, но её энергия... она изменилась. я заметил, как алый цвет на её крыльях, которые она даже не потрудилась спрятать, становится ярче. он пульсировал, расползаясь по перьям, как капли крови в воде. она менялась прямо на глазах, пропитываясь атмосферой ада, становясь темнее, яростнее.
— и вообще, как ты себя ведешь? — продолжала она, подходя почти вплотную. от неё пахло грозой и каким-то цветочным мылом из её прошлой жизни — дикое сочетание. — ты, мать его, сын сатаны. будущий правитель этого места. но вместо того чтобы доказать мне, что ты реально можешь меня стереть в порошок, как обещал, ты просто закрылся в четырех стенах и полностью меня игноришь. ты трус, гриша. ты боишься не меня, ты боишься, что я увижу в тебе что-то, кроме этой твоей ледяной маски.
я хмыкнул, чувствуя, как внутри, под слоем алкогольного тумана, начинает ворочаться старое, забытое раздражение. трус? она назвала меня трусом?
— а ты, я смотрю, очень хочешь, чтобы я тебя стер в порошок? — я перевел взгляд на её губы, а потом снова в глаза. — думаешь, это игра?
— да лучше так! — выкрикнула она, ткнув меня пальцем в грудь. — лучше сгореть от твоего пламени, чем видеть, как ты гниёшь заживо. сделай хоть что-нибудь, ляхов! ударь, прогони, убей — но не смей делать вид, что меня не существует!
я смотрел на неё и чувствовал, как её алая аура буквально лижет мою кожу. она была такой живой, такой настоящей в своем гневе, что моё оцепенение начало трескаться. этот хаос, который она приносила с собой, был заразителен. мне вдруг захотелось схватить её за эти багровые крылья и прижать к стене так, чтобы она забыла, как дышать.
— ты сама напросилась, — прошептал я, и в моих глазах, кажется, снова зажегся тот недобрый огонь, от которого обычно все бежали без оглядки. — ты хочешь демона? ты его получишь. но не ной потом, когда от твоей «светлой» души не останется даже пепла.
я смотрел на неё, и внутри всё переворачивалось. алкоголь в крови смешался с чистой, концентрированной яростью, которую она так умело вытянула из меня своими обвинениями. «трус». это слово хлестнуло сильнее, чем любой удар отца.
я сделал шаг вперед, сокращая расстояние до минимума. адель не отступила. она стояла, тяжело дыша, и её багровые крылья за её спиной мелко дрожали, заполняя мою тесную комнату аурой вызова. алый цвет на перьях стал таким густым, будто она окунула их в свежую кровь. она менялась, и эта метаморфоза была чертовски красивой и пугающей одновременно.
— ты думаешь, я заперся здесь, потому что мне больно? — я перехватил её запястье, притягивая её ближе, так что я чувствовал жар, исходящий от её кожи. — я заперся здесь, чтобы не разнести эту чертову академию к чертям собачьим. ты заглянула в мою голову, адель. ты видела то, что делает меня монстром. и теперь ты стоишь здесь и просишь, чтобы я показал тебе его зубы?
я почувствовал, как мои собственные крылья с тяжелым шорохом раскрылись за спиной, загораживая свет из коридора. в комнате сразу стало темно и душно. запах озона от неё стал невыносимым, он переплетался с запахом виски и серы, создавая какой-то безумный коктейль.
— ты хочешь наставника? — я почти прошипел это ей в губы, чувствуя, как по венам растекается огонь. — ладно. первый урок: никогда не буди зверя, если не знаешь, как его укротить.
я резко развернул её, прижимая спиной к холодной каменной стене. её вскрик потонул в шуме крови в моих ушах. я навис над ней, упираясь руками в стену по обе стороны от её головы. моя голая грудь касалась её плеч, и я чувствовал, как бешено колотится её сердце.
— ты говорила, что я должен доказать, что могу стереть тебя в порошок? — я горько усмехнулся, глядя в её расширившиеся зрачки. — адель, я стираю тебя каждый раз, когда ты на меня смотришь. ты проникаешь под кожу, ты ломаешь мои барьеры, ты заставляешь меня вспоминать то, что я похоронил под тоннами пепла. это ты — мой личный ад.
её рука, та самая, которой она только что тыкала мне в грудь, медленно поднялась и коснулась моей щеки. пальцы были горячими, почти обжигающими.
— так перестань сопротивляться, — прошептала она, и в её голосе не было страха. только та самая гипнотическая завороженность, которую я видел на обрыве. — прими это.
я замер. слова застряли в горле. всё моё хваленое самообладание, весь мой «ледяной контроль» рассыпался в прах от одного её прикосновения. я ненавидел её за эту власть надо мной. и я жаждал её больше всего на свете.
— если я приму это, от тебя прежней ничего не останется, — мой голос сорвался на хрип. — ты станешь такой же сломанной, как я. ты готова к этому? готова потерять свой «стерильный рай» окончательно?
я видел, как искра вызова в её глазах превратилась в устойчивое пламя. она не просто была готова — она этого жаждала. её крылья накрыли мои, переплетаясь в хаотичном танце багрянца и тьмы.
в этот момент я понял: плевать на уроки, плевать на совет и на планы отца. здесь, в этой комнате, была только она — мой хаос, моя слабость и, возможно, моя единственная сила. я рывком притянул её лицо к своему, впиваясь в её губы так, будто от этого зависела моя жизнь. это был не поцелуй — это была капитуляция перед той тьмой, которую мы оба взрастили.
пустота внутри начала заполняться. не алкоголем, не тишиной, а её яростным, живым теплом. и я знал, что завтра я вернусь в академию. не как наставник, а как тот, кто пойдет до конца. ради неё. против всех. даже если мне придется сжечь весь этот мир, чтобы мы могли стоять на его пепелище вместе.
я смотрел в её глаза и видел там не просто вызов, а настоящую, первобытную жажду. ту самую, которую отец пытался выжечь из меня, называя слабостью. но сейчас, когда адель стояла в центре моей комнаты, она казалась сильнее любого легиона теней.
я резко подхватил её под бедра, отрывая от пола. она вскрикнула, но тут же обхватила мою талию ногами, вцепляясь пальцами в плечи. я сделал пару шагов и усадил её на тяжелый дубовый стол, заваленный пустыми бутылками и какими-то картами, которые с грохотом полетели на пол.
моя ладонь легла ей на бедро, и я сжал пальцы так сильно, что на бледной коже наверняка останутся багровые следы. я чувствовал, как её мышцы напряглись под моими пальцами, как она втянула воздух сквозь зубы от резкой, на грани удовольствия, боли.
— у тебя всё еще есть шанс убежать, непризнанная, — прохрипел я, склоняясь к её уху так близко, что мои губы касались мочки. — дверь открыта. уходи сейчас, вернись в свою уютную комнатушку, запрись и забудь, что ты когда-либо видела меня таким. потому что если ты останешься... я выпью тебя до дна.
— я иду до конца, ляхов, — её голос не дрогнул. она откинула голову назад, открывая шею, и в этом жесте было столько осознанного порока, что у меня потемнело в глазах. — не надейся, что я струшу в последний момент.
я хмыкнул, чувствуя, как внутри всё закипает. еще когда она только возникла на пороге, я заметил эту её юбку. неприлично короткая, едва прикрывающая бедра — черт возьми, неужели она решила пожаловать в ад в чем-то, кроме своей дурацкой пижамы или учебной формы? это выглядело как спланированная диверсия. она знала, на что шла. она знала, что я не железный.
— ты сама этого хотела, — сорвалось с моих губ.
я рывком развернул её спиной к себе, заставляя наклониться над столом. адель уперлась ладонями в дерево, её дыхание стало прерывистым, тяжелым. я навис над ней, чувствуя, как её алые крылья непроизвольно дергаются, касаясь моих.
одним резким движением я задрал край этой чертовой юбки. тонкий капрон колготок поддался с сухим, резким треском — я рвал их без тени сожаления, чувствуя пальцами жар её кожи. адель выгнулась в пояснице, подставляясь под мои грубые касания, и этот жест был красноречивее любых слов.
я не думал, что именно такого сценария она ожидала, когда шла сюда читать мне нотации о прогулах. она, наверное, представляла себе пафосный диалог о судьбе и силе духа. но сейчас, когда её пальцы впивались в край стола, а спина была натянута как струна, она явно не была против такой «лекции».
— смотри, во что ты превращаешься, — прошептал я, касаясь губами её лопатки, там, где начинались её багровые перья. — ты уже не та девочка с розовым дневником. ты — часть этого хаоса. и сегодня этот хаос принадлежит мне.
я чувствовал её дрожь — это не был страх. это был азарт. мы оба были на краю той самой бездны, о которой говорили ночью, и на этот раз мы прыгали в неё вместе, не раскрывая крыльев.
в комнате было слишком душно, но этот жар больше не имел отношения к климату ада. это был пожар, который мы разожгли вдвоем, и тушить его я не собирался.
я чувствовал её кожей — каждое рваное дыхание, каждый дрожащий выдох. адель стояла, упершись ладонями в старое дерево стола, и её покорность вперемешку с дерзостью сводила меня с ума. я не собирался быть нежным. в аду не просят разрешения, здесь берут то, что принадлежит тебе по праву силы.
одним резким движением я расстегнул ширинку, чувствуя, как инстинкты окончательно затапливают сознание, вымывая остатки человеческого. никакой подготовки, никаких прелюдий — она сама пришла сюда, сама сорвала замки с клетки, в которой я запер своего зверя.
— ты хотела увидеть мою силу, адель? — прорычал я, хватая её за волосы и наматывая густую прядь на кулак.
я потянул её голову назад с такой силой, что она была вынуждена выгнуться, подставляя мне горло и закидывая голову. в её глазах, отражавших тусклый свет моей лампы, плескалось безумие. я вошел в неё резко, грубо, выбивая из её легких короткий, задушенный всхлип.
боль и наслаждение смешались в одном звуке. её тело содрогнулось, принимая меня, и я почувствовал, как её пальцы с побелевшими костяшками впились в край стола, оставляя на дереве глубокие царапины.
— ты уже можешь начинать жалеть о своем визите, — прошептал я ей прямо в губы, не ослабляя хватки на волосах. — завтра ты не сможешь стоять на ногах, а в твоей голове будет только мой голос. ты этого хотела, непризнанная? чтобы я выжег в тебе всё, что не касается меня?
каждый мой толчок был ударом, лишающим её воли. я чувствовал, как её энергия — та самая, багровая и вибрирующая — сплетается с моей в яростный узел. она не просила остановиться. наоборот, она вцепилась в стол еще сильнее, выгибая спину навстречу моим движениям.
это был наш личный раунд. без правил, без жалости. я смотрел на её крылья, которые теперь полностью окрасились в цвет запекшейся крови, и понимал: она больше никогда не вернется в свой «стерильный рай». я только что поставил на ней клеймо, которое не сотрет ни один ангельский свет.
пустота, которая мучила меня все эти дни, исчезла. осталась только эта дикая, первобытная связь. я вбивал её в этот стол, в эту реальность, заставляя забыть о прошлом, о матери, о совете — обо всем, кроме того, что происходит здесь и сейчас. и судя по тому, как она судорожно сжимала дерево, адель была готова сгореть в этом огне до самого конца.
я чувствовал, как воздух в комнате сгустился до предела, превращаясь в чистую, неразбавленную энергию. каждое мое движение отзывалось в ней электрическим разрядом, и я понимал — мы оба неслись к обрыву на бешеной скорости. адель больше не пыталась сдерживать стоны, они срывались с её губ рваными, хриплыми выдохами, смешиваясь с моим тяжелым дыханием.
я накрыл её ладони своими, с силой прижимая их к дубовой поверхности стола.
наши пальцы переплелись, и я чувствовал, как её ногти до боли впиваются в мою кожу, ища опору в этом хаосе. я наклонился ниже, почти сминая её своим весом, и впился зубами в чувствительную кожу на изгибе её шеи. укус был резким, до металлического привкуса крови на языке, заставившим её вскрикнуть и в последний раз отчаянно выгнуться под моими толчками.
это было как взрыв сверхновой прямо в центре цитадели.
нас накрыло одновременно. ослепительная вспышка багрового света перед глазами выжгла все мысли, оставляя только это дикое, первобытное чувство обладания.
я чувствовал, как её энергия в этот момент буквально взорвалась, прошивая меня насквозь, заполняя каждую трещину в моей изломанной душе. крылья за нашими спинами раскрылись в едином порыве, переплетаясь так тесно, что перья ломались и осыпались на пол алым дождем.
я уткнулся лбом в её плечо, пытаясь перевести дыхание, пока мир вокруг медленно переставал вращаться. сердце колотилось о ребра, как пойманный зверь. адель обмякла под моими руками, её пальцы дрожали, всё еще сжимая мои ладони.
в этой тишине, нарушаемой только нашим судорожным дыханием, я понял: алкоголь больше не нужен. эта девчонка дала мне то, чего не могла дать ни одна бутылка и ни одна драка — она дала мне покой посреди самого страшного шторма. мы всё еще были в аду, но сейчас, глядя на её вздрагивающие багровые крылья, я знал, что этот ад теперь принадлежит только нам двоим.
я не спешил отстраняться. я хотел запомнить этот момент — когда тьма внутри меня наконец-то замолчала, признав в ней свою единственную слабость и самую великую силу.
я медленно отстранился, чувствуя, как по телу разливается тяжелая, свинцовая слабость. дыхание всё еще обжигало легкие, а в воздухе висел густой запах секса и озона. я поправил одежду, не сводя с неё глаз. адель оставалась в той же позе, навалившись грудью на стол, её пальцы медленно расслаблялись, выпуская истерзанное дерево.
мой взгляд скользил по её фигуре, и внутри шевельнулось что-то похожее на мрачное торжество. выглядела она... уничтоженно. и это было чертовски правильно. небрежные, спутанные волосы разметались по плечам, закрывая лицо. юбка, задранная до самого пояса, открывала вид на то, что осталось от её колготок — рваные черные нити беспорядочно перечеркивали бледную кожу бедер, на которой уже начали проступать отчетливые красные пятна от моих пальцев.
она была похожа на падшего ангела, которого только что вышвырнули из рая прямо в мои руки. и самое жуткое — ей это шло.
эта порочная небрежность смыла с неё остатки человеческой правильности.
— жива? — хрипло спросил я, подходя ближе и касаясь кончиками пальцев её подрагивающего плеча.
адель медленно выпрямилась, её движения были тягучими, как расплавленная лава. она обернулась ко мне, и в её глазах, подернутых дымкой, я не увидел ни капли раскаяния.
— я давно мертва, гриша, — тихо ответила она. голос был ровным, почти безжизненным, но в глубине зрачков всё еще плясали искры того самого пожара.
я коротко усмехнулся, глядя на неё сверху вниз.
— смирилась, что всё это не сон? что ты здесь, со мной, в самом дерьме этой цитадели?
она промолчала. лишь медленно подняла руку, заправляя выбившуюся, мокрую от пота прядь волос за ухо. её пальцы всё еще заметно дрожали, но взгляд был твердым. она коротко кивнула, подтверждая свой выбор.
я смотрел на её разодранные колготки и понимал: завтра в академии все увидят в ней демоницу. но только я буду знать, как именно она ею стала.
— иди в душ, — бросил я, отворачиваясь к окну, чтобы скрыть то странное выражение лица, которое могло выдать мою внезапную мягкость. — и приведи себя в порядок. если завтра не явишься на полигон к первому звонку — лично выкину тебя в бездну. на этот раз по-настоящему.
————————————————————————
ставьте ваши звёздочки и пишите свое мнение, оно для меня важно, а также не забудьте поддержать автора своей подпиской!!