глава третья.
Гриша Ляхов
ад — это не котлы с кипящей смолой и не черти с вилами, как малюют в своих дешевых книжонках смертные. это место, где всегда слишком тихо и слишком холодно. у нас нет солнца, только вечные сумерки цвета запекшейся крови и бесконечные лабиринты из черного обсидиана и стали. здесь пахнет озоном, дорогим табаком и застарелым гневом.
демоны? мы не уроды с рогами. большинство из нас выглядят как те, кем вы восхищаетесь на обложках журналов, только в глазах у нас пустота, которую не заполнит ни один земной соблазн. мы — аристократия хаоса, существа, которые умеют ждать, искушать и ломать волю так тонко, что жертва сама благодарит за свою погибель.
я шел по длинному коридору цитадели, и мои шаги по ледяному полу отдавались гулким эхом. алые крылья были плотно прижаты к спине, я чувствовал их тяжесть, как лишний груз. впереди была дверь в кабинет отца.
честно говоря, если бы я сдох окончательно, отцу было бы плевать. он бы просто вычеркнул мое имя из реестра и нашел бы себе нового фаворита среди высших чинов. в целом, мне на него тоже плевать. наша связь держится на общей крови, которую я бы с радостью выкачал из своих жил, если бы это было возможно.
я толкнул тяжелую створку и вошел.
сатана сидел за массивным столом из кости древнего левиафана. на нем был безупречный черный костюм, волосы гладко зачесаны назад. он выглядел как преуспевающий бизнесмен, если не считать того, что воздух вокруг него вибрировал от чистой, концентрированной ненависти.
он даже не поднял головы, когда я вошел.
— явился, — его голос был тихим, но от него по стенам пополз иней. — мне донесли, что ты опять паясничаешь в академии. взял под крыло какую-то серую мышь, непризнанную девчонку.
я молчал. а что тут скажешь? оправдываться перед ним — всё равно что просить милости у лесного пожара. я просто стоял, глядя в окно на багровое небо ада.
отец резко встал. стул с грохотом отлетел назад. он в мгновение ока оказался передо мной — скорость высших демонов всегда пугала.
— посмотри на себя, григорий, — он буквально выплескивал каждое слово мне в лицо. — ты ничтожен. в тебе нет той жажды власти, которая нужна, чтобы править этим местом. ты мягкотелый, ты тратишь время на обучение мусора, который даже летать не умеет!
он начал расхаживать по кабинету, срываясь на крик.
— ты не готов занять мое место! никогда не будешь готов! я строил эту империю веками, я выжигал небеса, а мой наследник — это позорище, которое предпочитает ошиваться среди ангельских подстилок в академии! ты слаб. ты — ошибка, которую я вынужден терпеть.
я просто слушал. закрыл сознание, ушел в глухую оборону. лучше дать ему выораться, принять этот ушат помоев и побыстрее свалить. спорить с сатаной бесполезно — он не слышит аргументов, он слышит только свою ярость.
— ты думаешь, власть — это право по рождению? — он снова приблизился, его глаза вспыхнули адским пламенем. — это право сильного! а ты... ты даже не можешь заставить эту девчонку пресмыкаться перед тобой.
внезапно он резко, без предупреждения, ударил меня кулаком в живот. удар был такой силы, что обычного человека просто разорвало бы пополам. я согнулся, из легких вышибло весь воздух. в глазах потемнело, я лишь неприятно простонал, пытаясь не рухнуть на колени.
боль была обжигающей. я чувствовал, как внутри всё запульсировало. куча раз я хотел дать ему отпор. мои пальцы сами сжимались в кулаки, алые крылья дергались, готовые раскрыться и снести всё в этом кабинете. я мог бы ударить в ответ. я тренировался для этого годами. но... я не видел в этом смысла. ударить его — значит признать, что он всё еще имеет надо мной власть, что он может вызвать у меня эмоцию.
я медленно выпрямился, стирая каплю крови с губы.
отец тяжело дышал, его лицо было искажено гневом, который никак не мог найти выхода. он смотрел на меня с таким омерзением, будто я был червем, выползшим из-под камня.
когда он наконец стих, тяжело опершись о край стола, я поднял на него взгляд. совершенно пустой и холодный.
— доволен? — негромко спросил я.
он дернул щекой.
— убирайся вон. глаза бы мои тебя не видели. возвращайся в свою школу и молись, чтобы я не решил стереть тебя из памяти раньше, чем ты закончишь этот семестр.
я молча развернулся. никакой гордости, никакой обиды — только глухое раздражение и дикое желание оказаться где-нибудь на земле, под холодным дождем.
я вышел из его кабинета, плотно закрыв дверь. коридор был пуст, но я чувствовал на себе взгляды других демонов, которые прятались в тенях. все на что хватило у меня энергии в этот момент — это резко развернуться и ударить кулаком в стену.
раздался сухой хруст камня. в обсидиановой стене осталась глубокая вмятина, а в разные стороны поползли трещины. рука заныла, но эта физическая боль была приятнее той, что жгла внутри.
некоторые из моих сокурсников говорят, что эта сила досталась мне от отца. некоторые шепчутся, что мне просто повезло родиться «золотым мальчиком» ада. на самом деле всё это — дерьмо собачье. это годы упорства, тысячи часов в тренировочных залах, сломанные кости и разорванные связки. я ковал себя сам, чтобы однажды стать настолько сильным, чтобы его удары больше не вызывали даже стона.
я посмотрел на свою руку. костяшки были сбиты в кровь.
«аделина...» — вдруг всплыло имя непризнанной.
эта девчонка со своими серыми крыльями сейчас казалась чем-то нереальным, чем-то из другого мира. там, в академии, всё было проще. там была игра. а здесь... здесь была вечная зима души.
я расправил плечи, чувствуя, как сила ада течет по венам, заживляя раны. завтра у нас первое задание на земле. я потащу её в самый эпицентр человеческой грязи. пусть посмотрит, каков мир на самом деле.
а пока... мне нужно было смыть с себя запах этого кабинета. я направился к выходу из цитадели, и на этот раз мои крылья раскрылись, отбрасывая на стены огромные алые тени.
я не буду править этим адом так, как хочет он. я буду править им по-своему. или сожгу его дотла вместе с его троном.
я долго стоял в пустом коридоре, глядя на трещины, которые змеились по обсидиану от моего удара. рука пульсировала, кровь медленно стекала по костяшкам, пачкая черный камень, но мне было плевать. в этом месте боль — единственный способ почувствовать, что ты всё еще существуешь.
память — сука, она никогда не спрашивает разрешения. сейчас она подкинула мне картинку из самого детства. маленький мальчик, чьи алые крылья были еще совсем крохотными и пушистыми, стоит в дверях этого же кабинета. я помню, как тогда замирало сердце от одного звука его шагов.
тогда я смотрел на него снизу вверх, как на живое божество. я хотел равняться на отца. я мечтал стать таким же холодным, таким же несокрушимым, таким же сильным. я копировал его походку, его манеру щуриться, когда он недоволен, его ледяной тон. мне казалось, что если я стану его точной копией, он наконец-то посмотрит на меня не как на досадную помеху в своих планах, а как на сына.
дурак. маленький, наивный демонёнок.
сейчас, спустя десятилетия тренировок и литров пролитой крови, я просто понимаю одну простую истину: этот дьявол не знает о нежности ровным счетом ничего. для него это слово — синоним слабости, гниль, которую нужно вырезать каленым железом. он не умеет касаться, не ломая костей. он не умеет смотреть, не выжигая душу.
а знаю ли я о ней? о нежности?
я посмотрел на свои руки — сбитые, грубые, привыкшие к рукояти меча и горлу врага. наверное, я тоже не знаю. в аду нет учителей по ласке. нас учат брать, подчинять, разрушать. мы — псы войны, а не поэты. и всё же... где-то внутри, за семью печатями цинизма, зудело странное чувство.
раньше я боялся отца. я реально шугался его тени, вздрагивал, когда он повышал голос, и готов был сквозь землю провалиться, лишь бы не попасться ему под горячую руку.
сейчас — нет.
я вырос. я привык. страх перегорел, превратившись в глухое, безразличное принятие. он может бить, может орать, может лишить меня наследства — мне плевать. я больше не тот мальчик, который ждал одобрения. я — григорий ляхов, и я сам себе закон.
я стряхнул кровь с руки и расправил крылья. они заняли почти весь коридор, алые и хищные. отец прав в одном: я другой. но он ошибается, думая, что это делает меня слабым.
завтра я увижу аделину. эту непризнанную с её испуганными глазами и серыми крыльями, которые пахнут земным дождем и надеждой. завтра снова нужно будет с ней таскаться, учить её всему. каждая из них надеется, что особенная. она — полная противоположность этому ледяному склепу. и, видит сатана, я сделаю всё, чтобы она никогда не узнала, каково это — когда твой отец пытается убить в тебе всё живое раньше, чем ты научишься летать.
я вышел из цитадели, не оборачиваясь. ад оставался за спиной — холодный, безмолвный и чужой. впереди была академия и девчонка, которую мне предстояло сломать... или спасти. я еще сам не решил.
———
мистер винцест прохаживался между рядами, и его шаги по каменному полу отдавались в моей голове после вчерашнего визита в цитадель молотками. он долго распинался про баланс, про влияние на смертных и про то, что каждое наше слово на земле — это кирпич в фундаменте нашей будущей сущности.
— первое задание определит вектор вашего пути, — вещал он, поправляя очки. — аделина, ваша цель — девушка на перекрестке выбора. любовь здесь и сейчас или амбиции и обучение за границей. решите её судьбу.
что бы выбрал лично я? смешно. любовь на
одну ночь, выплеск адреналина — и разошлись, пока не успели запомнить имена друг друга. привязанность — это удавка, а я не фанат суицидальных наклонностей.
мы стояли перед водоворотом — пульсирующей воронкой между мирами, которая выплевывала нас прямиком в человеческий муравейник. все пары уже прыгнули, остались только мы. адель замерла у самого края, глядя в это серое марево так, будто там на дне сидит сам дьявол. хотя, учитывая моего папашу, она была не так уж далека от истины.
— ну? прыгай, непризнанная, — бросил я, скрестив руки на груди. — мы тут три часа стоять будем?
— прямо туда? — она обернулась, и в её глазах плескался чистый, неразбавленный ужас.
— а куда еще? в такси сесть прикажешь? соображай быстрее, время не ждет.
я видел, что она не решится сама. она слишком «человек» для этого. я сделал шаг назад, имитируя падение, и в последний момент перехватил её за запястье. рывок — и мы оба полетели в бездну. адель взвизгнула так, что у меня чуть барабанные перепонки не лопнули. я резко притянул её к себе, вжимая в свою грудь, чтобы она не болталась в потоке как тряпичная кукла.
— не ори, — рыкнул я ей в самое ухо. — оглушишь — оставлю в междумирье.
вспышка, и вот мы на земле. шум города, запах бензина, серое небо питера. для особо одаренных я продублировал задание, кивнув на симпатичную девчонку, которая сидела на скамейке и едва не рыдала над каким-то письмом.
— твоя задача — послать её на правильный путь. действуй.
— а как же мои крылья? — она судорожно огляделась, пытаясь прикрыть спину руками.
— расслабься. их тут, кроме нас и таких же как мы, никто не видит. для них ты просто странная девчонка в черном платье.
— но как я к ней подойду? я её знать не знаю! — адель занервничала, теребя край платья.
— это и есть твоя работа. импровизируй, психологиня недоделанная. всё, иди.
я отошел к стене ближайшего здания, закурив и наблюдая издалека. это было то еще зрелище. адель подошла к девушке и начала нести какой-то феерический бред про то, что они старые знакомые, чуть ли не в одном детском саду на соседних горшках сидели. я едва не сплюнул от смеха. но, как ни странно, смертная повелась. через пять минут они уже сидели рядом, и та, всхлипывая, вываливала аделине всю свою подноготную: про парня-красавчика, который зовет замуж, и про грант в лондоне, который ждет ответа до вечера.
адель слушала внимательно, кивала, что-то шептала, гладя ту по руке. я видел, как она сомневается. её учили помогать, учили «правильно».
спустя минут пятнадцать она вернулась ко мне. лицо бледное, глаза блестят.
— ну, каков вердикт? — спросил я, выпуская струю дыма. — лондон или свадьба в хрущевке.
— я сказала выбирать любовь, — твердо произнесла она, глядя мне прямо в глаза. — карьера никуда не денется, а чувства... они важнее.
я лишь хмыкнул. глупая девчонка. она обрекла ту смертную на бытовуху и пеленки вместо блестящего будущего, думая, что делает добро.
— и на что это повлияло? — спросила она, заметив мою усмешку.
я молча кивнул на кончики её крыльев. там, среди серой пыли, начали проступать едва заметные алые мазки, яркие, как свежая кровь.
— поздравляю, непризнанная. эгоизм и страсть вместо холодного расчета. ты выбрала путь демона, сама того не понимая.
её лицо вытянулось. она хотела что-то возразить, но я не дал.
— так, всё, пошли обратно. отчет сам себя не напишет.
— стой! — она вдруг схватила меня за локоть. — гриша, подожди. я хочу увидеть свою семью. мой дом тут, за три квартала. они же без меня там... мама с ума сходит, наверное.
я остановился и посмотрел на неё сверху вниз. в её глазах была такая надежда, что мне на секунду стало тошно.
— нельзя, адель. и нету больше у тебя семьи. ты мертва. для них ты — фото в рамке и горсть земли. появишься там — сделаешь только хуже.
она встала в ступор, её лицо застыло, превращаясь в восковую маску. я видел, как в ней что-то надламывается. жестко? да. зато честно.
— это придется принять, — добавил я уже тише. — этот факт не изменится, сколько бы ты ни рыдала. а теперь возвращаемся, надо доложить винцесту о твоем «демоническом» выборе.
я аккуратно, почти мягко, притянул её к себе за талию. над нами уже начал закручиваться серый вихрь водоворота. секунда — и город исчез, засасывая нас обратно в мир, где нет ни семей, ни блинчиков, ни вторых шансов. только вечная борьба за то, чьи крылья в итоге окажутся сильнее.
водоворот выплюнул нас обратно на мраморную террасу академии. адель едва удержалась на ногах, её пошатывало, а в глазах застыл тот самый остекленевший блеск, который бывает у людей после сильной аварии. я отпустил её талию сразу же, как только почувствовал под сапогами твердый камень.
но тишина длилась ровно три секунды.
— подожди, ляхов! — она подскочила ко мне, едва не запутавшись в собственных серых крыльях. — ты сказал, что кончики окрасились в красный... это значит всё? я теперь буду демоном? это из-за того, что я выбрала любовь? но ведь любовь — это светлое чувство! это же не грех!
я шел вперед, не оборачиваясь, чувствуя, как вчерашняя встреча с отцом и сегодняшний визг непризнанной начинают сливаться в одну сплошную головную боль.
— нет, — бросил я через плечо. — это значит только то, что в этой конкретной ситуации ты руководствовалась эгоизмом и сиюминутным порывом. демонами за один прыжок на землю не становятся.
— а если я завтра спасу котенка, они снова станут белыми? — она не отставала, семеня следом и заглядывая мне в лицо. — а почему ты решил, что я выбрала эгоизм? я хотела, чтобы ей было хорошо! гриша, а как часто...
я резко остановился и развернулся к ней. она почти вписалась носом в мою грудь. алые крылья за моей спиной непроизвольно дернулись, обдавая нас жаром. я чувствовал, как остатки терпения испаряются, оставляя после себя только выжженную пустыню.
— аделина, — мой голос стал тихим и опасным, как треск льда перед обвалом. — ты можешь просто заткнуться и идти молча? хотя бы пять минут.
она открыла рот, чтобы что-то возразить, но я перебил её, сокращая дистанцию так, что между нами не осталось и пары сантиметров воздуха.
— сейчас ты идешь к винцесту. ты докладываешь о своих якобы успехах, получаешь свою порцию небесной бюрократии, и мы расходимся до следующего урока. я ясно объясняю?
я видел, как она сглотнула, а её зрачки расширились от страха или возмущения — мне было плевать. я хотел тишины. хотел забиться в самый темный угол тренировочного зала и вымещать злость на манекенах, а не разжевывать психологические травмы вчерашней смертной.
— ясно, — буркнула она, опуская глаза.
— вот и отлично. двигай.
я проводил её взглядом до дверей аудитории. её серые крылья с этими дурацкими алыми пятнами на концах выглядели нелепо, как недорисованная картина. она всё еще цеплялась за свое человеческое прошлое, за маму, за блинчики, за «правильно и неправильно».
она еще не поняла, что здесь нет правильных ответов. здесь есть только последствия.
я закурил прямо в коридоре, наплевав на правила. если она думает, что путь демона — это весело и нагло, то завтра я покажу ей, как выглядит настоящая тьма. та самая, от которой не отмоешься никакими добрыми делами.
————————————————————————
ставьте свои звездочки и пишите свое мнение, для меня оно важно, также не забудьте поддержать завтра своей подпиской!!