10
Неделя после их признания в студии была похожа на сон. Рада ловила себя на том, что глупо улыбается, глядя в учебник, а Гриша перестал огрызаться учителям и даже пару раз помог Ире донести тяжелые плакаты до кабинета географии. Между ними летали искры, понятные только им двоим: короткое касание пальцев при передаче ручки, многозначительный взгляд в столовой, бесконечные ночные переписки.
Рада начала верить. Верить в то, что «задира Ляхов» действительно остался в прошлом, уступив место тому искреннему парню, который писал пронзительные тексты в потайном блокноте.
В пятницу уроки закончились раньше. Гриша написал, что ему нужно заехать по делам отца, но обещал освободиться к вечеру. Рада, решив немного прогуляться и проветрить голову перед подготовкой к зачетам, зашла в тот самый парк, где они впервые обнялись.
Она шла по дальней аллее, наслаждаясь тишиной и запахом прелой листвы, когда её взгляд зацепился за знакомый силуэт у старой ротонды.
Черная куртка, капюшон откинут назад, расслабленная поза. Это был Гриша. Но он был не один.
Рядом с ним стояла эффектная блондинка в дорогом пальто. Она смеялась, запрокинув голову, и в какой-то момент коснулась его плеча, стряхивая невидимую пылинку. Гриша не отстранился. Напротив, он что-то тихо сказал ей, и на его лице появилась та самая мягкая, открытая улыбка, которую Рада считала «только своей». Они выглядели как идеальная пара из рекламы — красивые, успешные, понимающие друг друга с полуслова.
Рада замерла. Воздух в легких вдруг стал колючим и холодным. Она видела, как Гриша достал телефон, что-то показал девушке, и та снова заулыбалась, чуть ближе придвинувшись к нему.
В голове Рады зашумело. Все предупреждения Иры, все насмешливые фразы Никитина о том, что «Гриня не меняется», всплыли на поверхность ядовитой пеной.
«Дура», — хлестнула себя мыслью Рада. — «Какая же ты наивная дура, Трусович».
Она вспомнила, как он говорил о своей «клетке», о том, что никто его не понимает. А теперь он стоял здесь, в их парке, и «мило беседовал» с кем-то, кто явно не вписывался в образ страдающего поэта. Может, эта девушка и была той самой «акулой», которую хотел видеть в нем отец? Может, с ней ему не нужно было притворяться и играть в глубокие чувства?
Рада резко развернулась и пошла прочь, почти сбегая из парка. Ноги стали ватными, а в груди разливалась знакомая холодная горечь. Она снова возвела стену — ту самую, которую Гриша так долго и упорно разрушал. Только на этот раз фундамент был сделан из разочарования, а оно прочнее любого кирпича.
Вечером телефон завибрировал на столе.
«Освободился. Заехать за тобой? Погуляем?» — высветилось на экране от «Гриши».
Рада посмотрела на сообщение, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Она не стала плакать. Трусовичи не плачут из-за парней, которые не стоят их слез. Она просто заблокировала контакт.
Затем открыла ноутбук и удалила файл с их общей песней. Слова, которые казались ей живыми и важными еще утром, теперь выглядели как набор пустых букв.
*
В понедельник Рада пришла в школу в своем «старом» образе: идеально отглаженная форма, тугой хвост, ледяной взгляд.
— Ого, Рад, ты чего такая… колючая? — удивилась Ира, присаживаясь рядом на математике. — Что-то случилось? С Гришей поругались?
— Никаких «нас» с Гришей больше нет, Ира, — ровным, безжизненным голосом ответила Рада. — И не было. Это была просто затянувшаяся работа над проектом.
Ира раскрыла рот от удивления, но не успела ничего спросить — в класс вошел Гриша. Он сразу посмотрел на парту Рады, его лицо просияло, он направился к ней, явно собираясь что-то сказать.
Рада даже не подняла головы от тетради. Когда он остановился рядом, она демонстративно надела наушники, отгораживаясь от него звуковым барьером.
Гриша замер. Его улыбка медленно сползла с лица, сменяясь замешательством.
— Рад? — позвал он, но она не шелохнулась.
Никитин, стоявший в дверях, присвистнул.
— Опа… Кажется, в раю начались заморозки. Гринь, ты что, опять за старое взялся?
Гриша ничего не ответил. Он смотрел на Раду, пытаясь поймать её взгляд, но видел только холодный профиль. Та самая стена, которую он считал разрушенной, снова стояла между ними. И на этот раз она была выше и холоднее, чем в их самый первый день.
Рада чувствовала его присутствие каждой клеткой кожи, но внутри у неё всё выгорело до пепла. Задира Ляхов вернулся? Нет. Просто Рада Трусович вспомнила, что в играх «плохих парней» приза не существует. Только разочарование.
Продолжение следует...