77 глава
— Здравствуй, Данила. Чего-то хотел? Давай недолго — у меня много дел, заседание кафедры, деловые встречи — ни одной лишней минуты. Понедельник, как говорится, день тяжелый…
—Михаил Сергеевич, а где Юля?
— Юля? А зачем тебе знать? Юля скоро на развод подаст, ты не волнуйся, и за обучение свое тоже — Юля сильно за тебя просила.
— Какой развод? — Даня не ожидал от девушки таких скорых и категоричных мер.
— Развод, Даня, это такой процесс, в результате которого ваш брак расторгнут в официальном порядке. Смысла продолжать все это я не вижу — Юля изменилась, это только ты один не заметил. Значит, наказание мое можно считать выполненным, а мучить дочь, которую угораздило в тебя влюбиться, я не хочу. И смотри, попытаешься этим воспользоваться ей во вред или вдруг жажда мести тебя обуяет, предупреждаю — пожалеешь, понял?
— Ничего не понял. — Даня тряхнул головой. — Юля-то где? Мне увидеть ее нужно, поговорить…
— Зачем? — мужчина был по-прежнему равнодушен. Не зол, не расстроен, ни нервничал, и это более всего пугало — его словно только что исключили из Юлиной жизни, выбросили…
— Нужно. Мне нужно увидеть ее Михаил Сергеевич, сказать ей… — Даня уронил голову на руки и взлохматил волосы на макушке. А мужчина, сидящий напротив, вдруг почему-то вспомнил, как этот же самый парень сидел тут прошлый летом и так же убивался, только по совсем другой причине и совсем из-за другой девушки. Кто бы мог подумать, что все так обернется…
— В больнице Юля.
— Как это в больнице? — Парень поднял голову. — Давно?
— Около недели. На следующий день после вашего разрыва заболела.
— Но что с ней? Что-то серьезное?
— Уже нет, но вообще состояние тяжелое было, чуть не потеряли дочку. Но, пусть тебе лучше врач расскажет или Лариса, я в этих женских делах ни черта не понимаю. Жена, наверное, как раз сейчас у нее, ну или будет скоро. Иди, я позвоню, чтоб тебя к ней пустили, больницу помнишь? Доктора, что тебе нос, самый красивый в мире, правил найдешь, он тебя проводит. Все, иди, не мозоль глаза.
Даня сорвался с места и скоро уже ловил попутку, чтоб добраться до жены как можно скорее. Что могло с ней приключиться за ту неделю, что они провели врозь? Как такое могло произойти в тот момент, когда его не было рядом?
Войдя и увидев пустую кровать, Даня сначала похолодел, но доктор, указав ему на стул, сказал, что девушка на перевязке и скоро вернется.
Даня сел и огляделся. Палата была просторной и светлой. Юля здесь лежала одна. На стене напротив кровати висела плазменная панель, на тумбочке в углу стояли в воде цветы, виднелась еще одна приоткрытая дверь, видимо там был санузел. Его осмотр прервал телефонный звонок — звонил Павел.
Пашка просил его срочно приехать в офис ателье и встретить там какого-то очень нужного им для развития бизнеса человека. Сам он подъехать не мог, так как зависел с какой-то своей очередной подругой, а может и с двумя. Уважительная причина, ничего не скажешь.
— Паш, я не могу сейчас приехать. У меня Юля в больнице, я даже не знаю что с ней. Я ее неделю не видел…
Голос в трубке понимать ничего не хотел и настаивал на том, чтоб Даня все бросил и мчался в офис.
— Слушай, Паш, ты вообще о чем? — Парень едва сдерживал свою злость на друга. — Что значит, с бабла снимают? Ты слышишь — у меня Юля в больнице, я пока ее не увижу никуда не поеду, ясно?
— Можешь ехать, — раздался за спиной знакомый голос, — со мной уже все в порядке.
Даня, сбросив вызов, торопливо повернулся на голос жены и застыл, увидев ее.
Юля выглядела плохо. Она была бледной, осунувшейся, похудевшей, с темными кругами под глазами. Стояла, немного наклонившись вперед и с таким выражением лица, словно ей было больно.
И тогда пронзительное и щемящее чувство сжало тисками его сердце. И все что раньше было важным, отодвинулось куда-то на задворки сознания, и на смену всем тем чувствам, что терзали его до этого момента, пришло одно-единственное, но, безусловно, самое важное по отношению к ней.
— Котенок… — Он порывисто подошел и попытался обнять девушку, но услышав ее глухой вскрик, отстранился. — Да что с тобой?
— Помоги лечь. — Она уцепилась за его руку.
— Зачем пришел? — Юля заметила направление его взгляда и спрятала руку поглубже в рукав халата.
— Я только сегодня узнал, Юль и сразу сюда. Прости, что не пришел раньше.
— Не было необходимости. Я с отцом поговорила, тебе бояться отчисления не стоит.
— Да что вы заладили все с этим отчислением! — Даня не сдержался. Но тут же взял себя в руки и добавил уже спокойно. — Расскажи лучше, что случилось.
— Да ничего, Дань, какая разница? Все в порядке, можешь идти домой.
— Юль, ты чего?
— Нам нужно все это заканчивать, Даня. Я столько всего говорила про тебя тогда, я уже и не вспомню сейчас, и что? Ты, каждый раз узнав о себе что-то новое, будешь закатывать мне такие концерты? Я на развод подам, когда выпишусь, это мое решение, отец его принял и отвечать за все буду я сама. Тебя не коснется.
— Дурак я, что пришел… — Даня увидел, как метнулся в него взгляд Юлиных вспыхнувших гневом глаз и поспешно добавил, — …без цветов и апельсинов. И что там еще приносят в больницу? И вообще, я много ошибок совершил, Юль — рядом не был, когда ты заболела… Простишь меня за это?
— Нет.
— Знаешь, — он продолжал, словно не слышал ее ответ, — когда-то я думал, что никогда не смогу быть с тобой. Никогда не смирюсь, не приму тебя, не впущу в свою жизнь. А теперь…
Он, резко замолчав, встал и подошел к окну, повернувшись к девушке спиной.
— Что теперь?
— Теперь я без тебя не могу. Словно вместе с тобой часть себя потерял.
— Почему? — Юля спросила тихо. — Ты же об этом мечтал.
«Почему?» — он тоже думал над этим вопросом, долго думал и ответ приходил на ум только один.
— Потому что я тебя, бестолочь такую, люблю, судя по всему. Иначе, почему до сих пор не убил, как думаешь? Возвращайся домой, Юль, я не могу без тебя.
Он вернулся на свое прежнее место у кровати жены. Юля молчала и смотрела на свои руки.
— Я еще кое-что должна тебе сказать, Дань… — Добавила после недолгого раздумья.
— Не обязательно, это не имеет значения. — Даня, сморщившись, попытался отмахнуться от очередных новостей.
— Нет, имеет. — Она вскинула на него глаза. — А то потом, мало ли…
— Юль, после того что я недавно узнал, меня уже ничто не удивит, уверяю… — Он поднес ее руки к своим губам и нежно прикоснулся к тыльной стороне ладоней.
— Я тебя напоила… тогда…
— Что?
— Когда ты оказался в моей кровати, помнишь? Ты выпил-то всего два бокала пива. В последний я подсыпала мамины лекарства, понижающие давление. Пока ты в туалет ходил… Вот.
— Ну-у, — Даня взял обе ее руки в свои ладони, — слава Богу, с дозировкой не ошиблась, а то…
Он вдруг прыснул от смеха.
— Это надо же, как ты меня хотела в свою кровать заполучить? Ты со всеми так поступаешь?
— С какими всеми? Один ты оказался таким упрямым, что добровольно тебя заманить не представлялось возможным. — Юля улыбнулась в ответ. Потом улыбка пропала с ее лица. — Дань, я бы хотела тебе сейчас сказать, что сожалею о том, что сделала, но не могу. Я не жалею, сейчас — нет. Единственное, что я считаю неправильным — это причины, по которым я влезла в этот спор. Я была настолько увлечена собой, что не разглядела тебя, не поняла, что ты нужен мне. Ради тебя нужно было заваривать всю эту кашу, а не ради самоутверждения.
— Юль, это я неправильно отреагировал. И знаешь, не нужно об этом забывать — и правда будет, о чем детям рассказать, даже?
Он стянул кольцо с ее пальца и, взяв ее правую руку в свою, осторожно и медленно вернул его на прежнее место.
— Вот так все и должно было быть.
Он поцеловал ее руку, а девушка, притянув его к себе, жадно впилась в его губы. Даня ответил на ее поцелуй охотно, отпустил себя, целиком и полностью отдаваясь своим ощущениям. Которые теперь, скрашенные принятием истинных чувств к жене приобрели неведомый раннее оттенок счастья обладания любимой женщиной.
Он увлекся и, скользнув рукой под ее халат, прикасался к нежной коже, пока пальцы не нащупали на ее животе повязку.
— Что это? — Он откинул полу халата и, нахмурившись, посмотрел на плоский животик жены.
— Ничего. — Девушка торопливо запахнулась. — Операцию сделали недавно, под повязкой… в общем… Давай еще раз…
Юля чтоб не объясняться, просто притянула его лицо снова ближе к себе и прикоснулась к губам.
В этот момент они услышали тихое покашливание.