76 глава
— Котенок… Ну скажи что-нибудь, может, ты кушать хочешь, дочь?
— Нет, не хочу. Ничего не хочу. — Юля встала из-за стола и хотела пойти в комнату. Но тут отец не выдержал.
— Ну все, не могу я на ребенка смотреть. Я этому сопляку устрою райские кущи! Сейчас… — Он вытащил телефон и нервно тыкал пальцем в дисплей, пытаясь открыть телефонную книгу.
— Папа… — Юля остановилась и смотрела на него.
— Он у меня поедет на север, красную икру есть…
— Папа!
— Он у меня на атомной боеголовке женится, умник такой! Подводная лодка — вот его ближайшее будущее года на три!
— Отец! — В Юлином голосе звучало что-то незнакомое родителям раннее, но Михаил Сергеевич этого не замечал, увлеченный своим планом мести зятю.
— Алло, — он, наконец, нашел нужный номер, — Сергей Игнатович, ну привет старый друг. Здравия желаю. Гаврилин беспокоит, узнал? Слушай, дело у меня к тебе…
— Папа, да прекрати ты! — Юля вдруг подскочила к отцу и, вырвав телефон из его рук, со всей силы швырнула его в стену. Остановилась тяжело дыша. Посмотрела на растерянного отца, продолжающего прижимать к уху, пустую ладонь.
— Не нужно никуда звонить, слышишь?! Я сама во всем виновата, сама! — У девушки, кажется, начиналась истерика. — Ну не любит он меня, что ты сделаешь? Заставишь? Сможешь заставить?!
Она устало опустилась на стул, уронила голову на руки. Несколько минут родители наблюдали, как трясутся от рыданий ее плечи и боялись даже слово ей сказать, не то что прикоснуться. А потом она вытерла глаза и встала из-за стола.
— Оставь его в покое, пап, у него мама больна. Ему в армию никак нельзя… Я к себе.
Закрыв за собой дверь своей комнаты, Юля устроилась на своей старой кровати, которую родители достали из подвала и поставили здесь на всякий случай. Она подтянула колени к груди и попыталась уснуть.
* * *
На следующий день Даня отправился в институт. Почему-то сейчас он совсем не думал о неприятностях с ректором и возможном отчислении. Будь что будет, только это не самое главное сейчас.
Ему нужно было увидеть Юлю. Зачем, он и сам пока еще не знал, но был уверен — узнает, как только ее увидит. Мать была права, они должны поговорить.
Юля вылетела из-за угла стремительно, на ходу расстегивая куртку и одновременно разматывая шарф, красовавшийся на ее шее. Все эти суетливые телодвижения сковывала болтающаяся на локте девушки сумка, так и норовившая упасть на пол. Она, засмотревшись под ноги, налетела на Даню, заметив его только уткнувшись носом в его грудь.
— Привет. — Он поддержал ее за плечо.
Девушка выдернула руку из захвата его пальцев и хотела пройти мимо, но он задержал.
— Юля, постой! — Он поймал ее за руку, развернул к себе. — Надо поговорить.
— Да ты что? — Она окинула его равнодушным взглядом. — Кому надо? Тебе?
— А тебе нет? — Даня безошибочно разглядел горечь и стремление казаться равнодушной.
— Знаешь, — Юлина ладонь выскользнула из его руки, — мне нужно было с тобой поговорить… вчера… не сегодня. А сегодня все — поезд ушел, и разговаривать нам нет смысла. И вообще, у нас всегда все по-твоему, почему-то. Мы разговаривать должны, когда ты захочешь, мы сексом занимаемся, когда ты решишь, что это тебе нужно, у нас все всегда определяешь, вернее, определял ты.
— Юля, не вредничай.
— Ладно, хочешь поговорить? — Девушка упрямо вздернула подбородок, поправила сумочку на плече и уверенно заговорила. — Тогда слушай, может пригодится… в следующем браке. Ты эгоист, Дань, самовлюбленный, зацикленный на себе. Ты даже не заметил, не понял ничего. Тебе почему-то важен сам факт этого чертового спора, а все что произошло с нами после — этого словно и не было. — Юля заводилась, маска спокойствия, которую она старательно сохраняла на себе с самого утра, трещала по швам под наплывом искренней обиды и сильных переживаний. Ей казалось, она сможет вернуть себя прежнюю, она даже на какой-то момент поверила в такую вероятность, но Даня ее рушил сейчас только лишь одним своим молчаливым присутствием рядом. Он ведь даже почти ничего не говорил, просто стоял и молчал, и этого было достаточно для того, чтоб вчерашняя боль, сковавшая ее, вернулась в десятикратном размере.— Вчера, когда эта дрянь белобрысая, сказала тебе, я думала ты как я… Думала что для тебя это все то же самое значит, что ты пошлешь ее, что все поймешь, а ты? Словно повод нашел… Словно… — Юля судорожно вздохнула и часто заморгала, мешая слезам.— Да я поспорила тогда, Дань, глупость совершила на самом деле…
— Почему ты мне не рассказала? — Даня положил ладони на плечи девушки, сжал их.
— Потому что… да я и думать об этом забыла, и знаешь… — ее голос предательски дрогнул, — …если бы можно было, вернуть время назад… я бы повторила все снова. Повторила бы!
Ей уже было трудно говорить, потому что комок в горле мешал и рыдания спирали дыхание, но Юля крепилась — она при нем плакать не станет. Скинула его руки со своих плеч и отошла на шаг назад.
— Повторила, потому что это время с тобой… потому что ты… Ведь я тебя, дура… — Договорить девушка просто не смогла.
— Юль… — Даня опешил от этого признания. Он растерялся и не знал, что делать. В голове вихрем проносились варианты дальнейших действий — обнять, прижать к себе, предложить платок, похлопать по плечу, сказать что-то умное, но что?
Она же не выдержала и, развернувшись, бросилась вниз по лестнице. Даня попытался пойти за ней, но Юля крикнула ему «Договорим завтра!» и скрылась из вида. Парень прислонился плечом к стене и задумался.
Даня вернулся домой и слонялся по квартире, метался из угла в угол, пытаясь понять, разобраться в чувствах, принять в себе что-то новое. Он не мог думать ни о чем, кроме Юлиных последних слов.
В ту ночь он плохо спал, а утром пошел в институт, надеясь увидеть жену там. Но девушка не появилась. Не пришла она и на следующий день и на послеследующий. А потом наступили выходные, самые длинные выходные в его жизни, но к понедельнику Даня уже твердо знал, чего он хочет, и что ему необходимо для счастья.
Не так было без нее. Некомфортно, неуютно, нелепо как-то стало дома.
И пусто.
Слишком свободно, слишком просторно и слишком одиноко…
В понедельник Даня снова не застав Юлю на первой лекции, направился в кабинет ее отца. Постучал для соблюдения формальностей и, не дожидаясь ответа, вошел. Его тесть сидел за столом и перебирал какие-то бумаги. На него он глянул быстрым взглядом и вернулся к своему занятию.