75 глава
— Даня! — Юля бросилась к перилам и, перегнувшись через них, пыталась разглядеть его внизу. Не дождавшись ответа, она медленно сползла по перилам на каменный пол, прижавшись пылающим лбом к холодным прутьям. Ей было душно, словно воздуха не хватало, и мысли вихрем проносились в голове. Она не могла ни на одной сосредоточиться, и то думала о том, что она сделает с этой блондинистой сучкой, то вдруг вспоминала, что только что произошло, то думала о том, как они всего лишь несколько минут назад поднимались по этой лестнице, счастливые и за одно короткое мгновение все так изменилось. Не верилось, что все происходит на самом деле. Как же так? Этот глупый спор, она успела забыть о нем, вернее, она просто относилась к этому как к поступку, который совершил совсем другой человек. Она наивно полагала, что эту страницу они с Даней перелистнули, и больше ничто не имеет значения — только он и она. Он ведь сам ей так и сказал в новогоднюю ночь — все, что было больше не важно… Тогда почему все так получилось?
Девушка зажмурилась — она не будет об этом думать, иначе с ума сойдет. Не оценил, не дорожил, понять не захотел — и пусть! Если все что произошло с ними, с ней за эти месяцы для него совсем ничего не значит, она навязываться с объяснениями тоже не станет.
Юля встала на ноги и поправила на себе одежду. Достала из сумочки маленькое зеркальце и придирчиво оглядела себя. Почувствовав, как глаза снова наполняются слезами, она прижала ладонь ко лбу и глубоко вздохнула несколько раз. Совсем как тогда, в пещерах, когда чувствовала приближение паники и готова была потерять контроль над своими эмоциями и над собой. Помогло тогда, поможет и сейчас. Вот только на лекцию она, пожалуй, не пойдет.
* * *
Даня вернулся домой. Молча прошел в комнату, упал в кресло, что стояло в углу, скрестил руки за головой, откинувшись на подголовник, и долго сидел так, искоса глядя на кровать. Заходила мама. Она спрашивала, что случилось, интересовалась, где Юля, сказала, что звонил Павел, искал его. Тогда парень, ничего не объяснив матери, кроме того, что все в порядке, собрался и ушел на работу.
Там попытался отвлечься и сосредоточиться на том, что хотел донести до него друг, но постоянно терял нить разговора, думая о том, как он в очередной раз ошибся с Юлей. А ведь он уже успел поверить в то, что они смогут быть вместе, что они подходят друг другу. Ему даже на какой-то короткий миг показалось, что он чувствует к ней что-то большее, чем просто симпатия, привычка и половое влечение. Даже показалось, что он понимает ее лучше, чем кто бы то ни было, и что она так же понимает его. Почувствовал какое-то единство, родство не только в моменты физической близости, но и в простой обыденной жизни. Начал находить что-то особенное в таких, неромантичных на первый взгляд, ситуациях, как совместная уборка или готовка. Оказывается девушка протирающая пыль на шкафу, стоя на табуретке, так сексуально поворачивает попу и как же он раньше всего этого не замечал. Как и того, что с кожи женской руки шоколадный крем для торта в сто раз вкуснее, чем с собственного пальца, а ведь до некоторых пор он мог спорить об этом до посинения. Но тогда в сравнение шли обычные ложки, а не Юлины маленькие ручки…
— Дань… Данька… — Он не сразу понимает, что Павел уже несколько минут стоит молча рядом и наблюдает за ним. — Данила Вячеславович, где вы витаете?
— Я здесь. — Даня потер переносицу и, нахмурившись, попытался вспомнить, о чем ему друг только что рассказывал.
— Что-то случилось?
— Нет, ничего. Так, о чем ты говорил?
— Еще раз… — Павел терпеливо принялся повторять свой рассказ о проблемах с поставщиками и о том, что им необходимо где-то еще разместить рекламу. Друг хотел, чтоб Юля поговорила с отцом, и тот продвинул их в газеты или журналы, где у него есть знакомые редакторы. Ну, если такие имеются, конечно же. Учитывая наличие в институте рекламного отделения, Павел справедливо полагал, что кое-какие связи в средствах массовой информации у ректора быть просто обязаны. Даня на этот счет подробной и достоверной информации дать не мог. Ну да, вроде в один журнал он Юлю пристроил, но были ли у него еще знакомые, жена никогда не рассказывала.
— Слушай, Паш… — Даня взъерошил ладонью волосы на затылке, думая как рассказать последние новости. — Дело в том, что Юля мне больше в этом деле не помощник.
— Ай, да ладно! — Тот отмахнулся рукой. — Вы женатые вечно миритесь, ссоритесь, сходитесь, расходитесь, в твоем случае — разводитесь. Ты просто имей в виду то, что я тебе сказал.
— Не знаю, — Даня встал из-за стола и отошел к окну, — не знаю, чем это все закончится, но о примирении пока речи быть не может.
— А что случилось-то? Ты все-таки гульнул от нее с Кариной?
— Нет.
— Она от тебя гульнула?! Ну, брат, это серьезно, конечно, тогда сразу разводись — раз пошла жена налево, то уже не удержишь…
— Да нет! — Даня поежился, представив то, о чем говорил ему Павел. — Не в том дело.
— А в чем? — Парень присел на край стола, всем своим видом демонстрируя желание докопаться до сути конфликта.
— Да… поспорила она с подругами давно, на то, что мою грядущую свадьбу расстроит. У меня тогда другая девушка была, Маша. В результате Юлиных манипуляций она ушла к моему другу…
— И всего-то! — Павел хмыкнул и, встав, направился к двери в кабинет, где они находились. — Так радоваться надо, а ты убиваешься. А насчет друга… а зачем нужен такой друг, который сохнет по твоей будущей жене, а? Чтоб было кому ее утешить в случае семейной ссоры?
Он вышел, оставив Даню в одиночестве.
Даня собрался и пошел домой. Время было уже прилично и Юля, наверное, уже дома. Наверное, рассказала все его маме, как всегда выставила себя в более выгодном свете и опять сейчас мать начнет его поучать.
Он вообще не знал, чего ему сейчас дома ожидать, как себя вести. Ни разговаривать с Юлей не хотелось, ни вообще видеть ее. Можно конечно и дальше попробовать пожить соседями, но судя по всему, им это вряд ли удастся. После всего, что между ними было, сейчас их жизнь имеет все шансы превратиться в ад. Самый настоящий.
Но войдя во двор первое, что заметил Даня — это отсутствие Юлиной машины на привычном месте у подъезда. Он торопливо вбежал по лестнице, уже догадываясь, что произошло и, отказываясь верить в это.
— Сынок, — на пороге его встретила мама, — что случилось? Юля ушла и вещи собрала. Ничего не объяснила, сказала, ты сам расскажешь. Вот знала я, чувствовала — что-то случилось! Даня, как же так, сын…
— Мам… — Он обнял мать за плечо и усадил на диван в зале. — Слушай, Юля, наверное, здесь жить больше не будет.
— Но почему, сынок? Я думала у вас что-то, наконец, наладилось. И что теперь делать?
— Нормально все будет мам, что-нибудь придумаю. Поди, не отчислит Юлин отец бывшего родственника. — Он потрепал мать за плечо, натянув на лицо улыбку и пытаясь сам поверить в то, что он говорил.
Юля ушла. Она здесь, рядом с ним жить больше не будет. Неужели это правда?
— Да дело-то не в учебе, сын? Может, все же расскажешь, что случилось.
— Юля… в общем, она все подстроила для того, чтоб нашу свадьбу с Машей сорвать. Все спланировала и фото эти, скорее всего, не случайно Маше в руки попали… Поспорили они с подругами, что я с Машей расстанусь ради нее. На интерес поспорили, просто из вредности Юлиной извечной. Вот не было ей покоя, что я вокруг нее не вьюсь как все другие, что выбрал Машу. Дело даже не в том, что она ко мне что-то испытывала, вовсе нет! Она мои отношения с Машей, с другом испортила из прихоти. Наврала мне опять, а я не терплю, когда мне врут. Ты меня знаешь, мам, мне порой меньшего достаточно, чтоб отрезало раз и навсегда.
— Да сын, знаю. — Светлана Алексеевна выдохнула, голос ее вдруг стал каким-то удивительно серьезным, и в нем явственно чувствовалась горечь. — Я тебя хорошо знаю, Дань. Как же ты похож на своего отца…
Женщина повернулась к окну и на минуту замолчала.
— Не говори так, мама, у меня нет отца.
— Есть… И совсем как ты — такой же категоричный, бескомпромиссный. Такой же упрямый… Правду люди говорят — яблочко от яблоньки недалеко падает… — Она снова повернулась к нему. Словно те мгновения она решала что-то для себя и, наконец, решила. — Сынок, я никогда не рассказывала тебе о том, почему воспитывала тебя одна. Вернее, ты знаешь правду, но не всю.Мы с твоим отцом познакомились, когда я в институте училась, ну это ты знаешь. Познакомились в компании друзей, как это часто бывало, довольно быстро у нас начались отношения, мы любили друг друга, он меня любил, я знаю, любил…
Женщина перевела дыхание, тщательно скрывая дрожь в голосе.
— Речь даже шла о скорой свадьбе, и тут вдруг ему пришлось уехать, совсем ненадолго — на пару недель. А ты знаешь, сынок, что такое две недели в разлуке с любимым человеком? Я целыми днями сидела дома, почти никуда не выходила, да еще и чувствовала себя не очень хорошо. Как оказалось, я уже тогда была беременна. Тобой.Когда он вернулся, я рассказала ему. А кто-то из друзей , сказал ему, что я без него времени даром не теряла. В общем, что ребенок мой не от него. Люди бывают очень злыми, Данечка. И есть ложь, способная сломать чью-то жизнь. Скажи, Юлино вранье твою жизнь сломало? Разделило на «до» и «после»? Ты просто еще не знаешь о чем говоришь, сынок. Но имеешь все шансы об этом узнать.
Она снова замолчала, вспоминая события прошлых лет.
— Твой отец слушать меня не стал. Сказал лишь, что нет дыма без огня и без причин на невесту наговаривать друзья ему не будут. А еще он так же, как ты не умел прощать ошибок и считал, что девушка должна быть в его глазах идеальна, безупречна, безгрешна. Малейшая оплошность, провинность сидела в нем занозой, и он не мог через это переступить. Не мог перешагнуть через себя даже ради любви. Слишком уж он был горд. Так же как ты. Ты слишком много требуешь от людей, сынок. Когда случилась вся эта ситуация с Машей, я поняла, что это все дурная кровь твоего отца. Ты такой же — не умеешь прощать, не умеешь слушать, сам себе находишь аргументы, веришь в них, а правда, какая бы она не была, тебя не интересует.Маша ведь ошиблась. Вспылила девчонка, обиделась на тебя, дуру сваляла… Но ладно, и я тогда слишком уж боялась Юлиного отца. Я мешать вам не стала, приняла это как добрый знак, ведь Юля, она подходит тебе гораздо лучше. И я вижу, как ты к ней относился — вы с ней были на равных, вместе. С Машей ты был другим. Ее ты гнул под себя, а Юленьку так просто не согнешь и тебе нравилось это.А теперь ты имеешь все шансы Юлю потерять все по тем же причинам — она не Маша, терпеть не станет, бегать за тобой и каяться сто тысяч раз — тоже. Ведь мы с тобой прекрасно понимаем — если бы не Артур, Маша не выдержала бы и как всегда позвонила бы первая. И тогда ты с чувством полного удовлетворения расстался бы с ней. Тебя же сильнее всего гложет не то, что ты потерял любимую девушку, а то, что она так легко забыла тебя. Ушла, да еще и друга с собой забрала, а ты думал — все в твоих руках, да?Сынок, а чем ты лучше Юли? Она, по крайней мере, была с тобой искренней, а ты ей за все это время хоть раз сказал, что любишь ее?
— Я ее не люблю. — Буркнул под нос ее сын, не поднимая глаз и нервно сжимая переплетенные пальцы рук.