Клетка Зверя.
Для Лизы Морозовой мир всегда ограничивался высокими заборами поместья Зверева и тишиной её собственной комнаты.
Дмитрий держал её как редкую птицу, которой подрезали крылья не только физически, но и ментально. Сегодняшний побег не был актом храбрости — это было отчаяние. Ей нужно было увидеть небо, не разделенное оконными рамами.
Торговый центр «Атлант» встретил её оглушительным гулом. Лиза замерла на пороге, прижав тонкие пальцы к губам. Огромные стеклянные лифты, бесконечные потоки людей, яркие вывески, которые рябили в глазах — всё это казалось ей другой планетой. Она чувствовала себя прозрачной, крошечной.
Каждый толчок случайного прохожего заставлял её вздрагивать. Она не знала, как покупать кофе, как пользоваться эскалатором, как просто быть среди людей.
Она присела на край скамьи возле фонтана, пытаясь унять дрожь в коленях, когда тень упала на её ладони.
— Надо же, какая встреча. Неужели комнатную собачку выпустили погулять?
Голос был острым, как бритва. Лиза подняла голову. Перед ней стояла Илона. Высокая, безупречная, в красном пальто, которое кричало о её уверенности. Любовница Дмитрия смотрела на Лизу с нескрываемым презрением.
— Ты хоть знаешь, где находишься, милочка? — Илона наклонилась ниже, обдавая Лизу ароматом тяжелого парфюма. — Ты здесь как инопланетянка. Дима рассказывал, что ты даже заказать еду сама не можешь. Как он вообще терпит такую обузу?
Лиза медленно встала. Внутри неё, где-то за сломанными ребрами гордости, шевельнулось что-то новое. Она не могла кричать, но её взгляд встретился со взглядом Илоны. Лиза не отвела глаз. Она медленно достала из сумочки телефон и набрала сообщение, показав экран Илоне:
Ты пахнешь его деньгами, но никогда не будешь пахнуть его домом.
Лицо Илоны пошло красными пятнами.
— Ах ты, немая дрянь! — она замахнулась, чтобы ударить Лизу, но чья-то железная хватка перехватила её запястье.
Дмитрий стоял между ними, его лицо было бледным от ярости. Он нашел её быстрее, чем она ожидала.
— Дима! — вскрикнула Илона, тут же меняя гнев на притворную обиду. — Она... она оскорбила меня! Эта твоя кукла возомнила о себе невесть что!
Зверев посмотрел на любовницу. Его взгляд был тяжелым, как свинец.
— Я не разрешал тебе приближаться к моей жене, Илона. Никогда.
— Но Дима...
— Убирайся, — отрезал он. — Сейчас же. Пока я не аннулировал твой счет в этом месяце.
Илона, захлебнувшись от унижения, круто развернулась и исчезла в толпе, цокая каблуками. Лиза почувствовала секундное облегчение. Ей показалось — всего на мгновение — что в его жесте была защита. Что он заступился за неё, потому что она ему дорога.
Дмитрий повернулся к Лизе. Его рука всё еще сжимала её предплечье, но теперь это не была поддержка. Это были тиски.
— Ты думала, я не узнаю? — прошипел он, склоняясь к её уху. Его голос был полон ледяного яда. — Ты вышла из дома без охраны. Ты выставила нас посмешищем перед этой девкой.
Лиза попыталась высвободиться, но он сжал руку еще сильнее, почти до хруста.
— Не смей думать, что я защитил тебя, — его глаза сверкнули ненавистью. — Я защитил свою фамилию. Моя жена не будет объектом скандала в общественном месте. Ты ничтожество, Лиза. Ты не знаешь этого мира, ты в нем потеряешься и сдохнешь через час, если я не буду держать тебя на поводке.
Он потащил её к выходу, не обращая внимания на то, что она спотыкается.
— Дома ты получишь свое, — бросил он, заталкивая её в машину. — Ты больше никогда не увидишь этого ТЦ. Твой мир — это четыре стены. И если ты еще раз решишь поиграть в самостоятельность, я заставлю тебя пожалеть о том, что ты вообще умеешь дышать.
Лиза прижалась лбом к холодному стеклу автомобиля. Иллюзия тепла рассыпалась. Дмитрий не стал мягче. Его заступничество было лишь охраной собственности, а его ненависть стала только острее от того, что она посмела проявить волю.
В зеркале заднего вида она увидела его глаза — в них не было ни капли жалости. Только холодный расчет и желание сломить её до конца.
Автомобиль влетел во двор поместья, взвизгнув шинами по гравию. Дмитрий не дождался, пока водитель откроет дверь — он сам рывком вытянул Лизу из салона. Его пальцы стальными тисками впились в её локоть, заставляя почти бежать по ступеням крыльца.
В холле было пусто и гулко. Дмитрий швырнул её в сторону дивана, и Лиза не удержалась, упав на колени. Она не издала ни звука — только тяжелое, прерывистое дыхание выдавало её ужас.
— Встань! — приказал он. Его голос не был громким, но от этого ледяного тона по коже пробегали искры страха. — Посмотри на меня, Лиза.
Она медленно поднялась, поправляя растерзанное пальто. Её руки дрожали, но она заставила себя поднять голову. В её глазах не было привычной покорности. Там была глухая, беспросветная обреченность человека, которому больше нечего терять.
— Ты решила, что можешь гулять по городу? — Дмитрий начал медленно обходить её по кругу, словно хищник. — Ты решила пообщаться с Илоной? Ты хоть понимаешь, насколько жалко ты выглядела? Немая кукла, которая не может даже позвать на помощь, если на неё нападут в подворотне.
Лиза лихорадочно достала блокнот из кармана, но Дмитрий резким движением вырвал его из её рук и швырнул в камин. Бумага мгновенно занялась пламенем.
— Больше никаких записок, — прошипел он, подходя вплотную. — Ты будешь слушать. И ты будешь понимать каждое моё слово. Ты — обуза. Мой отец навязал мне этот брак, и я терплю тебя только потому, что твоя фамилия дает мне нужные связи. Но не смей думать, что моё «заступничество» в центре что-то значило.
Он схватил её за подбородок, заставляя смотреть на себя. Его лицо было совсем близко — красивое, правильное и абсолютно мертвое.
— Я защищал свой статус. Если моя жена выглядит как бродяжка, которая не знает, как вести себя в обществе, это бьет по моей репутации. Илона — мусор, но она хотя бы знает своё место. А ты? Ты возомнила себя хозяйкой?
Лиза смотрела на него, и в её сознании всплывали образы их свадьбы. Тогда она думала, что тишина станет её убежищем. Но теперь тишина была её клеткой, ключи от которой были у этого человека. Она хотела закричать, плюнуть ему в лицо, сказать, что он сам — раб своей ненависти. Но она могла только беззвучно разевать рот, глотая воздух.
— Тебе больно? — Дмитрий заметил, как на её глазах проступили слезы. Он цинично усмехнулся. — Не плачь. Слёзы немых не имеют звука, а значит, они меня не трогают.
Он резко оттолкнул её.
— С этого дня ты под домашним арестом. Никаких выездов. Никаких прогулок. Если мне нужно будет вывести тебя в свет, ты будешь идти в двух шагах позади меня и не сметь поднимать глаз. Ты поняла?
Лиза замерла. Она не кивнула. Она просто стояла, глядя на догорающий в камине блокнот — её единственный способ связи с миром.
— Я спросил: ты поняла?! — рявкнул он.
Она медленно, едва заметно склонила голову.
— Вот и славно, — Дмитрий поправил манжеты пиджака, восстанавливая свое безупречное хладнокровие. — Иди в свою комнату. И не выходи к ужину. Видеть твое лицо сегодня выше моих сил.
Он развернулся и пошел к бару, наливая себе виски, полностью игнорируя её присутствие. Лиза развернулась и пошла к лестнице. Каждый шаг отдавался болью в коленях, но она шла ровно.
Она зашла в свою спальню и закрыла дверь на засов. В комнате царил полумрак. Лиза подошла к зеркалу и коснулась своего горла. Там, внутри, была буря, способная снести этот дом до основания, но снаружи оставалась лишь ледяная гладь.
Дмитрий не стал мягче. Он не увидел в ней человека. Для него она осталась досадной помехой, деталью интерьера, которая внезапно начала двигаться без его команды.
И в этой тишине комнаты Лиза впервые осознала: ненависть Дмитрия — это не то, что она должна терпеть. Это то, что она должна использовать.