Осколки дзеркала
Мир для меня всегда был набором вибраций и теней. Я привыкла к тому, что тишина — это моя единственная верная подруга, которая никогда не предаст. Но в доме Дмитрия Зверева даже тишина стала колючей, пропитанной запахом дорогого табака и скрытой угрозы.
Мои ребра всё еще ныли после вчерашней тренировки, а кожа на запястьях хранила багровые отпечатки пальцев мужа. Я сидела в малой гостиной, пытаясь сосредоточиться на книге с картинками — Дмитрий запретил мне бездельничать, утверждая, что пустой мозг — это признак некачественного товара.
Вибрация шагов. Легких, не таких тяжелых, как у Дмитрия, но уверенных.
Я подняла глаза. В дверях стоял Олег — человек, которого Дмитрий называл своим «братом» и лучшим другом. У Олега были слишком белые зубы и слишком быстрые глаза. Он всегда смотрел на меня так, будто приценивался к антикварной вазе, раздумывая, не украсть ли её, пока хозяин отвернулся.
Олег подошел ближе. Я почувствовала запах его приторного одеколона, который перебивал даже аромат свежих роз на столе. Он сел на подлокотник моего кресла, нарушая мои границы так бесцеремонно, что я невольно сжалась.
— Ну что, маленькая куколка? — его губы шевелились быстро. — Зверев совсем тебя запер? Тяжело, наверное, жить с каменным изваянием, которое вместо поцелуев оставляет синяки?
Я потянулась за своим новым блокнотом — Дмитрий разрешил мне его вернуть после того «урока» в кабинете, — но Олег перехватил мою руку. Его пальцы были липкими.
— Не надо бумажек, Лиза. Я и так всё вижу в твоих глазах. Страх. Обиду. — Он наклонился так близко, что я почувствовала его жаркое дыхание. — Дима — мой друг, но он не умеет ценить такие редкие вещи. Он ломает их. А я... я могу предложить тебе совсем другое.
Он провел рукой по моей щеке. Я дернулась назад, чувствуя, как внутри закипает тошнота.
— Представь, — продолжал он, — отношения, о которых Дмитрий никогда не узнает. Со мной тебе не нужно будет стоять по стойке «смирно». Я дам тебе нежность, Лиза. Тайную комнату в этом холодном замке, где ты будешь королевой, а не пленницей. Соглашайся. Диме всё равно, он воспринимает тебя как мебель.
Я вырвала руку. Мои пальцы дрожали, но гнев пересилил страх. Я быстро написала в блокноте, едва не прорывая бумагу грифелем:
«ДМИТРИЙ — МОЙ МУЖ. УХОДИ».
Олег прочитал, и его лицо на мгновение исказилось злобой. Он схватил меня за подбородок, заставляя смотреть на него.
— Муж? Он твой хозяин, дура. И он первый тебя выбросит, когда ты ему надоешь. Подумай...
— Что здесь происходит? — голос Дмитрия разрезал воздух, как гильотина.
Вибрация его шагов была такой мощной, что я почувствовала её подошвами ног. Он стоял в дверях, и от него исходила такая аура ярости, что даже Олег побледнел и мгновенно отстранился.
Олег попытался улыбнуться, но его губы дрожали.
— Да вот, Дима, решил проверить, как твоя красавица. Совсем она у тебя заскучала, ни слова не вытянешь.
Дмитрий подошел к нам. Он не смотрел на Олега. Его ледяной взгляд был прикован ко мне — к моему покрасневшему лицу, к блокноту, который я прижимала к груди.
— Убирайся, Олег, — произнес Дмитрий тихо. — Мы поговорим о твоем поведении позже. В офисе.
Олег не заставил себя ждать дважды. Он почти выбежал из комнаты, оставив нас в звенящей тишине.
Я подошла к Дмитрию. Я хотела показать ему блокнот, хотела объяснить, что я отказала, что я была верна его правилам. Я протянула ему листок с надписью.
Он выхватил его, прочитал и... рассмеялся. Это был страшный, сухой звук.
— Твой муж? — он посмотрел на меня так, будто я была насекомым под микроскопом. — Ты думаешь, это дает тебе право привлекать внимание моих людей?
Он схватил меня за плечи и встряхнул. Мои ребра отозвались острой болью, но я не отвела глаз.
— Проблема не в Олеге, Лиза. Проблема в тебе. Ты слишком привлекательна. Ты — ходячая провокация. Твои длинные волосы, твои испуганные глаза — это всё вызывает у мужчин желание пойти против меня. А я не допущу бунта в своем окружении из-за куклы.
Он потащил меня за собой. Не в спальню. В ванную комнату.
Дмитрий швырнул меня на стул перед огромным зеркалом. Я видела свое отражение — бледная кожа, огромные глаза и каскад светлых волос, которыми я так гордилась, потому что это было единственное, что у меня осталось от прошлой жизни.
Он открыл ящик и достал тяжелые портновские ножницы. Моё сердце пропустило удар. Я затрясла головой, из моего горла вырвался хриплый, отчаянный стон. Я умоляюще сложила руки, пытаясь показать: «Пожалуйста, не надо».
— Это для твоего же блага, — сказал он, его голос был лишен всяких эмоций. — Ты должна выглядеть строго. Как солдат, а не как шлюха для моих друзей.
Он схватил первую прядь. Раздался резкий звук — вжик. Прядь упала на кафель, словно мертвая птица.
Я закрыла глаза, слезы катились по щекам. Каждое движение ножниц было как удар ремнем. Он кромсал мои волосы грубо, не заботясь о красоте. Пряди за прядями падали на пол, укрывая мои босые ноги золотистым ковром. Когда он закончил, мои волосы едва доходили до подбородка — рваное, жесткое каре.
— Теперь посмотри на себя, — он силой повернул мою голову к зеркалу. — Теперь ты выглядишь как человек, принадлежащий Звереву. Никаких излишеств. Никакой мягкости.
Я смотрела на незнакомку в зеркале. Она выглядела старше. Жестче. И в её глазах не осталось ничего, кроме пустоты.
Урок на износ
— В спортзал. Сейчас же, — приказал он. — Если у тебя есть силы на разговоры с Олегом, значит, ты мало тренируешься.
Следующие три часа были кошмаром. Дмитрий сам встал в спарринг со мной. Он не делал скидок на то, что я женщина, на то, что я немая, или на то, что у меня болят ребра.
— Бей! — кричал он, отражая мои слабые удары. — Сильнее! Ты должна вызывать страх, а не жалость!
Я падала на маты десятки раз. Моё лицо было в поту и слезах, колено было разбито в кровь. Каждый раз, когда я пыталась остаться лежать, он поднимал меня за шиворот и заставлял продолжать.
— Еще раз! Серия! Уклоняйся!
Мир превратился в круговорот ударов и боли. Я ненавидела его. Каждой клеткой своего тела я ненавидела этого человека, который ломал меня, пытаясь переделать под свои нужды. К концу тренировки я едва могла стоять, моё тело было одним сплошным очагом боли.
Когда мы вернулись в спальню, я надеялась, что он оставит меня. Я хотела просто свернуться калачиком на полу и уснуть. Но у Дмитрия были другие планы.
Он запер дверь. Я видела, как он снимает ремень — тот самый, которым наказывал меня. Но на этот раз он не собирался меня бить.
— Ты сказала, что я твой муж, — произнес он, подходя к кровати. Его глаза были темными, как бездна. — Значит, ты понимаешь, что это значит. Ты должна принадлежать мне полностью. Чтобы у тебя в голове даже мысли не возникало, что кто-то другой может коснуться этой кожи.
Я попятилась к стене. Мои новые короткие волосы щекотали шею, напоминая о его жестокости. Я попыталась знаками показать: «Я устала. Мне больно. Пожалуйста».
Дмитрий не слушал. Он схватил меня за талию и рывком бросил на кровать. Мои раненые ребра отозвались вспышкой боли, от которой потемнело в глазах.
— Тише, Лиза, — прошептал он, нависая надо мной. Его тяжесть выдавливала из меня остатки воздуха. — Сегодня ты усвоишь, что твоя верность — это не выбор. Это твоя обязанность.
Это было еще хуже, чем в прошлый раз. К физической боли от тренировки добавилось унижение.
Он брал меня силой, не обращая внимания на мои беззвучные слезы и на то, как я сжимала простыни до белизны в костяшках. В его движениях была ярость — он вымещал на мне свою злость на Олега, свою паранойю, свою потребность в абсолютном контроле.
Я чувствовала себя раздавленной. Под ним я была просто куском плоти, который он клеймил своим присутствием.
Каждый его толчок отдавался болью в каждой мышце, в каждом ушибе. Я смотрела в потолок, считая трещины на лепнине, пытаясь отделить свое сознание от тела, которое подвергалось насилию.
Когда он закончил, он тяжело дышал. Он не ушел сразу, как обычно. Он приподнялся на локтях и посмотрел мне в лицо. Своим большим пальцем он вытер слезу с моей щеки, но в этом жесте не было нежности.
Это было движение коллекционера, проверяющего сохранность экспоната после чистки.
— Запомни этот день, Лиза, — сказал он. — Это цена твоей «привлекательности». В следующий раз, если кто-то из моих людей позволит себе лишнее, наказание будет еще суровее. Ты — моя. И только моя.
Он встал, оделся и вышел, оставив меня лежать в темноте.
Я лежала неподвижно, глядя на свои обрезанные волосы, разбросанные по подушке.
Мой мир разрушился окончательно. Я не знала многого о жизни, но теперь я знала точно: Дмитрий Зверев — это не спаситель. Это чудовище, которое окружило меня заботой только для того, чтобы иметь право ломать меня по своему вкусу.
Я провела рукой по своей уродливой прическе. Короткие пряди кололи ладонь. В моей тишине, глубоко внутри, что-то окончательно перегорело. Страх превратился в холодный, кристальный пепел.
«Ты хотел сделать меня солдатом?» — подумала я, закрывая глаза. — «Ты его получишь. Но солдат всегда ждет момента, когда его командир совершит ошибку».
В эту ночь я не спала. Я слушала вибрацию своего израненного тела и училась ненавидеть так, как умеет только тот, у кого забрали всё, даже его собственный голос.