Наша реальность
Последние два месяца превратились в странный, выматывающий танец в темноте. Каждую ночь, когда за дверью нашей спальни щелкал замок, Дмитрий переставал быть тем ледяным чудовищем, которого знал весь город. В тишине, нарушаемой только моим прерывистым дыханием, он искал меня.
Его руки, обычно сжатые в кулаки, становились другими — требовательными, но иногда почти… осторожными.
Я не могла сказать ему «да» или «нет», но мое тело предательски откликалось.
В эти ночи мне казалось, что я начинаю узнавать его настоящего — человека, спрятанного под слоями свинца и ненависти. Мне даже начало это нравиться. Я ждала заката, ждала того момента, когда его губы коснутся моей шеи, стирая границы между нами. В эти часы я не чувствовала себя немой калекой. Я чувствовала себя нужной.
Но каждое утро сказка рассыпалась в прах. Стоило первым лучам солнца коснуться тяжелых штор, как Дмитрий «надевал» свой холод, словно парадное пальто. Он вставал, застегивал запонки и смотрел на меня так, будто я была досадной ошибкой, совершенной в беспамятстве. Ни слова, ни взгляда, ни тепла. Только лед.
— Сегодня благотворительный вечер у сенатора, — бросил он сегодня утром, даже не повернувшись в мою сторону. — Надень изумрудное платье. И постарайся не выглядеть как побитая собака. На нас будут смотреть люди, от которых зависит мой контракт.
Я кивнула, глядя в его широкую спину. Мое горло сжалось от невысказанного крика. Мне хотелось подбежать, обнять его, напомнить о том, как он шептал мое имя всего несколько часов назад. Но я лишь прижала ладонь к губам. Тишина — это всё, что у меня осталось.
Вечер был ослепительным и удушающим. Огромный зал загородного поместья сиял хрусталем и бриллиантами. Дмитрий крепко держал меня под локоть, его пальцы привычно впивались в кожу, напоминая о том, кто здесь хозяин.
— Улыбайся, Лиза, — процедил он сквозь зубы, приветствуя очередного чиновника. — Ты — украшение этого вечера. Просто стой и молчи, это у тебя получается лучше всего.
Я видела, как на нас смотрят. Женщины шептались, прикрываясь веерами, мужчины оценивающе скользили взглядами по моей фигуре. Но среди этой толпы я чувствовала на себе другой взгляд — тяжелый, липкий, пахнущий опасностью.
Это были люди Олега — давнего врага Дмитрия, человека, которого муж называл «бешеной собакой». Они стояли у фуршетных столов, не скрывая своего присутствия. Олег лично поднял бокал в нашу сторону, и в его глазах я прочитала свой приговор.
— Мне нужно отойти в дамскую комнату, — я показала Дмитрию жестом, указывая на коридор.
Он лишь коротко кивнул, уже переключив внимание на своего партнера по бизнесу. Он даже не посмотрел, как я ухожу. Если бы он только знал, что это последний раз, когда он видит меня в этом зеленом шелке…
Коридор был длинным и безлюдным. Я почти дошла до двери, когда свет внезапно мигнул и погас.
Сердце ухнуло куда-то вниз. Я хотела развернуться и бежать назад, к огням и людям, к Дмитрию, но чья-то тяжелая рука накрыла мой рот.
— Тсс, птичка, — раздался хриплый голос у самого уха. — Твой муж слишком занят деньгами, чтобы заметить, как крадут его любимую игрушку.
Я отчаянно забилась, пытаясь ударить похитителя, но сильный удар в живот выбил из меня остатки воздуха. Перед глазами поплыли черные пятна. Меня волокли к черному выходу, я чувствовала холод ночного воздуха и запах дешевого табака.
Меня бросили в фургон. Дверь захлопнулась с глухим стуком, отрезая меня от мира.
Я не знаю, сколько прошло времени. Когда меня вытащили из машины, я оказалась в каком-то заброшенном ангаре на окраине города.
Запах плесени, ржавчины и страха.
Олег сидел на поломанном стуле, лениво покуривая сигарету. Вокруг него стояли трое амбалов с пустыми, жестокими глазами.
— Ну здравствуй, Лиза, — усмехнулся он, подходя ближе. Он схватил меня за подбородок, заставляя смотреть на него. — Дмитрий Зверев думает, что он неуязвим. Он думает, что может забирать мои грузы и оставаться безнаказанным. Но он забыл, что у него есть слабое место.
Очень красивое и совершенно беззвучное место.
Я попыталась плюнуть ему в лицо, но он наотмашь ударил меня по щеке. Я упала на бетонный пол, чувствуя вкус крови во рту. Мое изумрудное платье, которое так нравилось Дмитрию, теперь было в пыли.
— Ты думала, ты принцесса? — Олег кивнул своим людям. — Нет, Лиза. Ты — просто инструмент мести. Знаешь, что мы сделаем? Мы снимем на видео всё, что с тобой произойдет. Каждую секунду твоего унижения. И отправим Дмитрию в качестве десерта к его контракту.
Один из мужчин подошел ко мне, расстегивая ремень. Его глаза горели животным азартом.
— Она такая хрупкая, — пробасил он, хватая меня за волосы. — Даже не закричит, как удобно.
Я зажмурилась, пытаясь вызвать в памяти образ Дмитрия. Где он сейчас? Ищет ли он меня? Или он всё так же холодно пьет шампанское, думая, что я просто сбежала от скуки?
— Начинайте, — холодно приказал Олег.
Первый удар пришелся по ребрам. Затем — треск рвущейся ткани. Я сжалась в комок на холодном бетоне, понимая, что в этой тьме нет места милосердию.
Они издевались надо мной медленно, со вкусом, наслаждаясь моей немотой. Каждый их смех, каждое грязное прикосновение впечатывалось в мою память раскаленным железом.
Они превращали мое тело в поле боя, в руины, чтобы ударить по гордости Зверева.
Я чувствовала, как жизнь и надежда уходят из меня с каждым новым ударом, с каждым актом насилия. Я была сломана. Но где-то глубоко внутри, под слоями боли, теплилась одна единственная мысль: если я выживу, я никогда больше не позволю никому, даже Дмитрию, сделать меня своей вещью.
В полузабытьи я видела свет фар, ворвавшийся в ангар, слышала звуки выстрелов и крики. Но для меня мир уже давно погрузился в абсолютную, вечную тишину.