5.
Яркий свет ослеплял, вынуждая закрыть глаза. Сквозь тело будто проходили волны неощутимой энергии, отдаваясь легкостью и эфирностью в душе. Все вокруг перестало иметь значение, а роящиеся в голове мысли вдруг исчезли, будто их и не было вовсе.
Спустя, как показалось, целую вечность, Акаши почувствовал под ногами твердую поверхность и боязно приоткрыл один глаз. Взгляду предстал длинный коридор, окрашенный в белый цвет. Между несколькими десятками дверей находились картины, но разглядеть их он не успел: за спиной послышался глухое кряхтение и звук упавшего мешком тела. Сейджуро обернулся на выпавшего из портала Мидориму, что распластался на полу, растянувшись во весь свой не маленький рост. Счастливый талисман дня, — небольшой плюшевый котенок, — сиротливо валялся около него.
— Похоже, ворота нашли в тебе изъян, Мидорима-кун, — Куроко вышла из тени и, чуть наклонившись, подала Шинтаро руку, чтобы помочь ему подняться. — Если ты расскажешь, в чем причина, в следующий раз все пройдет гладко.
— А будет следующий раз? — возбужденно поинтересовался Кисе, которому, видимо, очень понравилось ощущение легкости.
— Несомненно, — кивнула Тецуя. — Ну, так что, Мидорима-кун? Аомине-кун признался, что воровал у дяди взрослые журналы, и боль отступила. Решать тебе, но предупреждаю, что ближайшую неделю будет очень неприятно двигаться.
Мидорима с трудом встал, опираясь на подставленное плечо девушки и, тихонько фыркнув, поправил очки:
— Однажды я ушел в магазин за талисманом без нужного количества денег, — аристократично-бледная кожа покраснела, распространяя стыдливый багрянец от корней изумрудных волос до основания шеи. — И, пока продавец отвернулся, сбежал с ним из магазина, не доплатив пару десятков иен.
Мидорима привычным жестом поправил очки и отвернулся, пытаясь скрыть стеснение. В коридоре на несколько секунд воцарилась абсолютная тишина, которую разрезал громкий хохот Аомине.
— Даже я не такой плохой! — Дайки завалился на пол, истерично дрыгая ногами и стуча кулаками по мраморному полу. — Господи, а я всегда тебя святошей считал! А оказывается, ты хуже меня!..
Аомине хотел еще что-то сказать, но вместо смеха с его губ сорвался приглушенный «Ой!», и парень отлетел в сторону. Виной всему оказалась Куроко, которая в считанные мгновения оказалась около веселящегося парня и чувствительно пнула его по торсу, стараясь не причинить особой боли. Аура вокруг девушки витала устрашающая — Акаши никогда бы не подумал, что такое милое и кроткое на вид существо, как Куроко, может излучать такую силу.
— Не стоит смеяться над недостатками или ошибками людей, — тихо, а от того еще более жутко, проговорила Тецуя, возвышаясь над пострадавшим. — У Аомине-куна их больше, но он все равно продолжает смеяться над другими. Нам всем свойственно ошибаться, и в этом нет ничего забавного или веселого.
Мидорима, который только-только вернул свою бледность, снова покраснел, но уже от смущения. Не каждый день девушка, к которой он относился со скепсисом и некоторым презрением, бьет одного из его сокомандников за то, что тот посмел посмеяться над ним. Куроко же, оставалась совершенно холодна и непроницаема. Еще несколько мгновений простояв над скорчившимся Аомине, Тецуя спокойно перешагнула его и направилась вперед по длинному коридору, безмолвно давая понять, что требуется от ребят.
— Рёта, помоги, пожалуйста, этому идиоту, — попросил Акаши, проходя мимо Аомине. Почему-то слова Куроко задели его, и Сейджуро захотелось отвесить Дайки несколько хороших подзатыльников. А лучше, чего-нибудь покрепче.
Кисе послушно кивнул и приблизился к другу, присев на корточки и закинув его руку на шею. Дайки несколько раз покачал головой из стороны в сторону и более-менее встал на ноги, все еще слегка покачиваясь от неожиданно сильного удара.
— Девяносто кило живого веса, — кряхтел Кисе, медленно таща «дорогую» ношу в сторону двери, куда только что свернули его друзья. — Аоминеччи, что ты ешь вообще?!
С горем пополам, но Рёта все же донес пришедшего в себя Аомине до нужной комнаты. Тогда Кисе поклялся себе ни за что и никогда не злить Куроко и, по возможности, не допускать, чтобы ее разозлили другие. В крайнем случае, попытаться сгладить свою вину или извиниться за другого.
— Почему Аоминеччи ведет себя, как дурак, а получать за него должен я?!
Комната, в которую Куроко привела гостей, больше напоминала холл дорогого отеля, чем жилое помещение. Около дальней стены находилась белоснежная стойка, украшенная серебряными и золотыми узорами; на ней аккуратными стопками расположились кипы бумаг. Около нее разместился большой книжный шкаф, под завязку заполненный толстыми книгами и цветными папками. Под белоснежными стенами, единственными украшениями которых являлись красивые светильники с резными плафонами, под ними стройным рядом стояли белые стулья с цветными подушками. С потолка свисала красивая хрустальная люстра, похожая на те, что обычно украшали потолки больших театров. Окон в комнате, как и в коридоре, не было, что показалось крайне странным, ведь в помещении было очень светло, хоть ни люстра, ни бра не подавали никаких признаков жизни.
Но больше всего удивляла не стойка, которой впору стоять в кафе и отелях; не книжный шкаф, наполнению которого позавидовала бы любая библиотека; не люстра, подобных которой невозможно встретить ни в одном месте мира. В шок повергал другой предмет интерьера, а именно…
— Кагами?!
Баскетболисты пораженно замерли на месте с открытыми ртами, разглядывая знакомого. Кагами Тайга стоял у той самой стойки и спокойно читал книгу. Одет он был крайне необычно: все его тело закрывала светло-серебристая железная броня, светлые стальные пластины разбавлялись бордово-красными. За спиной сложились серебристо-серые крылья, которые к концам окрашивались в цвет его волос. Услышав крик со стороны двери, он поднял голову и взглянул на Куроко, что прошла вглубь комнаты и устроилась рядом с ним.
— Привет, Куроко, — поздоровался он, кивнув ей. Тецуя ответила ему тем же жестом, не сказав ни слова. — Привет, ребят. Мне кажется, кое-кто будет в ярости, — оглядев друзей, он повернулся к Куроко. — Не слишком ли рано ты их привела?
— Не думаю, что он расстроится, — покачала головой девушка. — Тем более, скрывать дальше нет смысла. Вас сегодня не было, а Имаёши был, — на этих словах Кагами удивленно поднял раздвоенные брови и вопросительно уставился на девушку. — Потом объясню. Кстати, а куда все делись?
— А, — Тайга хлопнул себя рукой по лбу. — Точно. Утром какая-то заварушка внизу была, вот они и свинтили. А на меня всю бумажную работу оставили, — обиженно пробурчал он. Тецуя улыбнулась уголками губ:
— Но ты, я смотрю, не слишком занимался этим.
— Ай, да ну их, — махнул он рукой в сторону. — Сами бумажки свои разгребайте. Вечно себе все самое интересное забираете, а я в пролете остаюсь.
Улыбка на губах Тецуи стала шире, а в глазах загорелись озорные огоньки. Акаши невольно залюбовался ею — ему еще никогда не приходилось видеть такую сдержанную, а от того еще более прекрасную девушку.
— Я, конечно, все понимаю, — мечты Сейджуро прервал недовольных голос Аомине, который, оклемавшись от удара Куроко, мог ровно устоять на ногах. — Но я нифига не понимаю! Какого черта здесь творится?! Какого черта здесь забыл Бакагами?! Какого черта тут делаю я?!
Из коридора раздался стук, не давший Дайки задать все интересующие его вопросы. На мгновение все затихло, а потом…
— Тецуя!!!
Послышались быстрые тяжелые шаги, смешанные с лязганьем металла о мраморный пол, и в комнату ворвался еще один парень, на этот раз…
— Ниджимура?!
Бывший Капитан сборной Тейко был взбешен. Бегло оглядев гостей, он яростно уставился на спокойно стоящую около стойки Тецую, и намерения, читающиеся в его взгляде, были отнюдь не добрыми.
— Это что?! — тыкнул он пальцем, закованным в темно-серый металл, в сторону кучковавшихся баскетболистов. Почти черные крылья за его спиной раздраженно вздрогнули.
Куроко преспокойно пожала плечами:
— Поколение Чудес.
— Ладно, хорошо, — Шузо встал ровно, потирая пальцами переносицу. — А что они тут делают?!
— Стоят и боятся, — наивно склонив голову, ответила девушка.
— Тецуя, — обманчиво-дружелюбным тоном начал Ниджимура, снова открывая глаза и медленно приближаясь к Куроко. — Я тебе перышки-то повыдергиваю!
Он сделал быстрый выпад в сторону Тецуи, намереваясь схватить ее, но девушки на прежнем месте не оказалось. Сверху послышался мягкий смех:
— Шузо-куну силенок не хватит. Шузо-кун меня не то, что не поймает. Не заметит даже.
Бывший Капитан еще раз злобно рыкнул и расслабился, тем самым признавая свое поражение. Снова потерев переносицу, он медленно поднял голову.
— Во-первых, спускайся, — вздохнул он. Куроко послушно сложила крылья и мягко приземлилась прямо рядом с ним. — Во-вторых, потрудись объясниться. И в-третьих, что, ради всего пернатого, на тебе надето?!
— Ой, — Тецуя взглянула на себя. Все ее тело обволокла светлая дымка. Темная одежда, состоящая из потертых джинс, толстовки с капюшоном и черных кед враз сменилась красивой броней. Белоснежно-белая сталь будто сверкала, облегая все тело; серебристая окантовка пластин и такого же цвета сапоги оттеняли белый металл, сглаживая яркие цвета; небесно-голубые вставки, находящиеся на коленях, локтях, плечах и носках ботинок, гармонировали с волосами и крыльями девушки. Броня на Куроко сидела, как влитая, — создавалось впечатление, что Тецуя была рождена в ней.
— Курокоччи похожа на ангелочка… — завороженно прошептал Кисе, во все глаза разглядывая хрупкую, но стойкую и мужественную фигурку девушки. Та, услышав его реплику, медленно повернулась к нему и тихо проговорила:
— Я и есть ангел. Вы тоже.