«Не опускай руки, идиот»
Меня оставляют в больнице на пару дней. Как говорят врачи, повреждения могли бы быть очень серьёзными, если бы скорая опоздала. Значит, я тоже мог умереть?
Сидя в палате, я думаю. Встаю босиком на холодный пол и измеряю палату в шагах. Вроде двенадцать, но я сбился. Я здесь совсем один. Тусклая лампочка иногда мигает, полы в некоторых местах грязные и проевшиеся, видимо, от ядовитых препаратов. Воздух пропитан запахом лекарств. Сейчас я должен лежать с капельницей в руке, но я её отсоединил. Так легко, и никто даже не может сказать мне что-то против. Мне здесь не нравится. Почему меня не забрали в общежитие?
На улице ещё темно, и так темно, что кажется, что там одна лишь пустота, без дороги, фонарей, зданий, машин… Темнота, и мне хочется пойти к ней на встречу. Я завязываю больничный халат на спине, надеваю тапочки и выхожу в коридор. Свет в коридоре тусклее, чем в палате. Жёлтый цвет лампочек вызывает у меня чувство тошноты. Я быстрее направляюсь к выходу. В холле сидит учитель Айзава; как только я зашёл в коридор, он посмотрел на меня уставшими глазами. Я молча прохожу к двери, ожидая, что он кинет мне вслед что-то вроде: «Тебе нельзя уходить», но он молчит. Наверное, просто понимает. И я надеюсь, что понимает.
Я открываю дверь и покидаю больницу. Воздух отдаёт озоном, тянет меня вниз по ступенькам. Я направляюсь к лавочке, сажусь и запрокидываю голову назад. Звёзды будто в хороводе в тёмном небе. Они пытаются мне что-то сказать, складываются в какой-то непонятный рисунок, больше походящий на карту. Если бы не таблетки, которые мне дали выпить, я бы смог понять этот шифр.
Я ложусь на лавочку, продолжая смотреть на небо. Потом поворачиваю голову в бок и смотрю на противоположную лавочку. Она пуста. Мне везде видятся наши с Бакуго воспоминания. Мы никогда не были на территории этой больницы, но почему-то любое место отдаётся у меня воспоминанием.
Слёзы… Слёзы снова текут по моим щекам, без предупреждения и намёка на их появление, просто слёзы, и я даже не думаю их вытирать. Меня никто не увидит, а если и увидит, то мне плевать. Я не настолько силён, чтобы оставаться оптимистичным в такой ситуации.
Я не могу смириться с тем фактом, что Бакуго больше нет. Ещё недавно мне казалось, что всё наладилось. Но как же ужасно осознавать, что всё хорошее разбилось волной о скалы. Оно больше не вернётся.
Я закрываю лицо руками, в попытках спрятаться от этого мира и раствориться в пустоте. Стать водой, прозрачной и тихой, никогда не познающей шторма. А ведь я подозревал Бакуго в чем-то неладном просто из-за его поведения.
Моё сердце предательски сжалось, отдавая болью в груди. Как я мог? Почему я не ответил сразу, что люблю? Верно говорят, мы не ценим никого, пока не потеряем. В этот раз я потерял всё. Мой выход только один, я не смогу без него справится, я знаю это.
«Никогда не опускай руки, идиот» — его голос звучит в моей голове и я чувствую, как он нежно целует меня в лоб, проводит своей рукой по моим волосам и повторяет нежное «идиот».
Слёзы текут из глаз водопадом, который я не могу, да и не хочу останавливать. Эмоции, что копились во мне, теперь выходят наружу. Я кричу, что есть мочи, так, что из больницы выглядывают обеспокоенные врачи. Но учитель заталкивает их обратно, смотрит на меня с сожалением и закрывает дверь.