Глава 28
Глава 28: Тени ушедшего Иакона
Иакон гремел. Музыка, огни фейерверков и радостные крики в честь Великой Седмицы доносились даже до верхних уровней Архивов. Но здесь, за толстыми стенами из закаленного сплава, царила благословенная тишина, пахнущая озоном и старыми инфо-кристаллами.
- Знаешь, - тихо сказала Элита, - когда Альфа Трион учил нас с Орионом, он часто приводил в пример твою диссертацию по древним кодам. Но чаще он вспоминал, как вы с Шоквейвом умудрились запереть в архиве целую инспекционную комиссию Сената, подменив коды на дверях стихами из эпохи Первых Праймов.
Эклипса невольно улыбнулась, и на мгновение тяжесть Дара Хроноса отступила.
- Шоквейв тогда рассчитал, что вероятность их освобождения до утра равна 0.03 процента. Он был так горд этой цифрой... Мы тогда неделю провели в ремонтном блоке в качестве наказания, полируя каждый винтик в зале летописей.
- Ты помнишь, как вы пытались перестроить систему сортировки в Секторе 4? - Элита тихо рассмеялась, проводя пальцами по пыльному стеллажу.
- Альфа Трион тогда чуть не лишился своей бороды, когда Шоквейв решил, что логичнее будет каталогизировать данные по спектральному анализу искр, а не по эпохам. - Эклипса улыбнулась, и эта улыбка была настоящей - без тени пророчеств.
-Мы с Шоквейвом решили «улучшить» систему освещения, чтобы читать в темноте, и случайно вырубили питание во всем западном крыле? Шоквейв тогда три часа доказывал, что это был «необходимый эксперимент», пока Альфа Трион заставлял нас вручную переписывать свитки древних Праймов.
- Он всегда знал, как наказать нас так, чтобы мы чему-то научились,
Они вошли в главный зал, где Альфа Трион, как и ворны назад, склонился над древним свитком. Заметив их, он не спеша поднял взгляд, и его оптика потеплела.
- Моя самая талантливая смутьянка и моя самая прилежная последовательница, - старый архивный мастер жестом пригласил их подойти. - Я видел иллюминацию снаружи. Кибертрон ликует. Но почему-то я был уверен, что найду тебя здесь, Эклипса. Там, где всё начиналось.
Эклипса подошла и коснулась края стола - того самого, где когда-то они с Шоквейвом оставляли царапины, споря о строении искры.
- Здесь тише, учитель, - мягко ответила она. - В Совете слишком много голосов, и каждый кричит о своей правде. А здесь... здесь правда уже написана.
Альфа Трион внимательно посмотрел на неё, и в его взгляде проскользнуло глубокое сочувствие. Он знал, что она - наследница Хроноса. Он знал, что она видит нити, которые тянутся от этого праздника к великому пепелищу.
- Помнишь, как ты и Шоквейв нашли тот «запретный» сектор с чертежами древних двигателей? - внезапно спросил он, решив сменить тон на более домашний. - Шоквейв тогда едва не разобрал мой личный терминал, чтобы понять принцип работы, а ты... ты просто сидела на полу и читала легенды о Звездном Мече, пока у тебя не сели аккумуляторы.
Альфа Трион внимательно посмотрел на неё. Он видел больше, чем обычный бот. Он видел тяжесть в её плечах, которую не могла скрыть даже самая величественная броня.
- Ты всё еще прячешь сладости в ящиках для запасных чипов, дитя моё? -
внезапно спросил он, и в его глазах заплясали искры смеха. - Шоквейв недавно заходил забрать какие-то расчеты и выглядел крайне...- Он не смог подобрать слова.- Но я заметил, что он до сих пор поправляет аудиосенсор точно так же, как в тот день, когда вы вдвоем пытались подсыпать искрящуюся пыль в масляный десерт старейшины.
Эклипса рассмеялась, и этот звук был похож на звон чистого кристалла.
- Он никогда не признается, что скучает по тем шалостям. Для него это «статистическая погрешность юности».
- Но именно эти погрешности делают нас живыми, - Альфа Трион накрыл её ладонь своей тяжелой, исцарапанной рукой.
- Элита, дитя моё, сходи, пожалуйста, в нижний сектор к Саундвейву - он просил передать ему копии записей по частотам связи Гвардии. А мы пока со «старшей» ученицей вспомним, как правильно заваривать качественное масло, которое Шоквейв так и не научился ценить.
Элита поняла намек и, тепло улыбнувшись подруге, вышла. Альфа Трион остался наедине с Эклипсой. Атмосфера сразу стала серьезнее.
- Ты видишь это, верно? - его голос стал совсем тихим. - Видишь, что этот праздник - лишь затишье перед тем, как Мегатрон примет свою истинную судьбу.
Эклипса долго молчала, переваривая увиденное в потоках времени. Тишина архива, обычно такая уютная, теперь казалась ей удушающей.
-Учитель, я вижу не только это... Я видела нить, - её голос дрогнул, чего она никогда не позволила бы себе в Совете. - Я видела, как вы отдаете осколок своей искры...
Эклипса подошла к Альфа Триону вплотную, вглядываясь в его лицо, ища опровержения тому, что только что увидела. Её голос дрожал от сдерживаемой боли:
- Это правда? То, что я видела... Ты собираешься отдать себя? Ты уходишь, учитель?
Альфа Трион грустно и мудро улыбнулся, положив ладонь на её плечо.
- Эклипса, дитя моё, посмотри на меня. Я - дитя старой эры. Моё время было временем свитков, тишины и древних законов, которые больше не могут удержать этот мир. Мне нечего делать в новом Кибертроне, который строите вы. Моя задача - передать эстафету и зажечь новый огонь.
Эклипса стояла неподвижно, всматриваясь в доброе лицо Альфа Триона. Видение будущего все еще стояло перед глазами: вспышка, самопожертвование не завтра и даже не через сотню ворнов - впереди у них было еще много времени, - но само знание о неизбежности финала жгло её искру изнутри.
- Ты проживешь еще долго, учитель, - прошептала она, и её пальцы судорожно сжали край стола. - Но я уже чувствую ту пустоту, которую ты оставишь после себя. Ты - фундамент этого мира. Как мы будем стоять, если ты уйдешь?
- Не воспринимай моё воссоединение с Великой Искрой как конец или что-то плохое. Я живу на этом свете слишком долго, Эклипса. Мой процессор устал от бесконечных циклов истории. Я всей своей сущностью хочу воссоединения с Создателем, с моими братьями и сёстрами - Праймами, которые ушли задолго до меня. Я не умираю, я возвращаюсь домой.
Альфа Трион подошел ближе и мягко накрыл её ладонь своей. Его прикосновение было теплым и уверенным, как и тысячи лет назад.
- Смерть - это не всегда утрата, Эклипса. Это трансформация. Но ты права, для тех, кто остается, это всегда больно. Я не прошу тебя не чувствовать этой боли, я прошу тебя не позволять ей ослепить тебя. Да, я уйду, когда придет время, но я оставлю вам всё, что знал. Я оставлю вам память о наших «посиделках», о наших шалостях и о том, как мы вместе мечтали о лучшем Кибертроне.
Он замолчал, и в его окулярах отразилось бесконечное звездное небо.
- Ты спрашиваешь, как вы будете стоять? Вы будете стоять друг за друга. Ты, Орион, Мегатрон... и даже Шоквейв, в чьей памяти навсегда останется твой смех.
- Не плачь... Ты должна быть крепче стали, потому что на твои плечи ляжет груз, который я больше не могу нести. И раз уж мы одни... - он замолчал на мгновение, и его голос наполнился такой нежностью, какой Эклипса не слышала никогда прежде. -Я никогда не говорил вам этого раньше, потому что боялся сделать вас слабыми, но сейчас...
- Я хочу, чтобы ты знала. Вы с Шоквейвом никогда не были для меня просто учениками или «инструментами». Вы были моей семьёй. Вы были для меня светом. В самые темные циклы, когда Сенат душил этот город своей жадностью, я смотрел на то, как вы носитесь по этим архивам, и понимал: ради этого будущего стоит бороться. Вы - самое дорогое, что у меня было. И моя любовь к вам - это то, что я заберу с собой в Великую Искру.
Эклипса не выдержала и крепко обняла учителя, уткнувшись лицом в его плечо. Она знала, что должна быть сильной, как он просил. Но сейчас, в этой тихой комнате, под защитой древних стен, она позволила себе просто быть его ученицей, которая не хочет отпускать своего отца.
- Я буду сильной, - пообещала она сквозь едва слышные всхлипы. - Но пообещай мне... пообещай, что пока ты здесь, мы еще не раз посидим вот так. Без войны. Просто болтая ни о чем.
- Обещаю, дитя мое, - Альфа Трион осторожно погладил её по шлему. - Мы еще успеем обсудить столько теорий, что Шоквейву придется заново изобретать свои таблицы.
Когда Эклипса спустя время вышла к Элите, её взгляд был сухим и ясным, но в нем появилось нечто новое - глубокая, спокойная мудрость и тихая грусть, которую невозможно было скрыть.
***
В главном штабе Цитадели воцарилась непривычная тишина. Убедившись, что Эклипса и Элита надёжно заняты в Хранилище, Мегатрон заблокировал двери и жестом подозвал к себе Ориона и Саундвейва. Лорд Каона мерил комнату тяжёлыми шагами, и его манипуляторы то сжимались в кулаки, то нервно подергивались. Орион, прислонившись к столу, с интересом наблюдал за другом, а Саундвейв застыл неподвижной тенью, ловя каждое движение лидера.
Мегатрон замер и неловко кашлянул, отводя взгляд в сторону. Он заговорил о деле государственной важности, которое на поверку оказалось глубоко личным. Смущаясь так, как не смущался даже перед лицом смерти на арене, он признался, что решил предложить Эклипсе свою руку и искру. Она больше не была просто соратницей - она стала той, кто разделит с ним этот новый мир.
Лорд десептиконов буквально разрывался между двумя крайностями. Одна его часть хотела встать на колено перед всем Кибертроном, чтобы каждый дрон видел его почтение к своей королеве. Это должно было быть величественно и пафосно, как того заслуживала воспитанница Альфа Триона. Но другая его часть, та самая, что помнила их общие циклы в пыльных нишах шахт Каона, жаждала скромности и уюта, где не будет лишних глаз, только они двое.
Саундвейв, чей голос в те времена еще звучал свободно и глубоко, мягко заметил, что пафос нужен народу, а для души важна искренность. Поддержав эту мысль, Орион поинтересовался, готов ли символ этого союза. Тогда Мегатрон, подавляя волнение, выложил на стол четыре датапада с эскизами, которые рисовал сам в часы редкого затишья. Друзья склонились над рисунками, в которых жесткая рука воина внезапно проявила невероятное изящество.
На первом наброске красовалось массивное кольцо из черного металла с россыпью мелких кристаллов, напоминающих звездное небо над шахтами Каона. Второй эскиз представлял собой сплетение светлой стали Иакона и темного обсидиана, соединенных одним ярким камнем в знак их нерушимого союза. Третий рисунок был самым смелым: кольцо из черненого золота, чье основание напоминало переплетение шипов или терниев, удерживающих в центре огромный, хищно сверкающий фиолетовый кристалл в форме капли. Четвертый же эскиз был почти воздушным - тонкие ветви кристаллических садов, застывшие в металле, как символ той чистоты, которую Эклипса сохранила в себе, несмотря на грязь Сената.
Мегатрон смотрел на свои работы с почти детской мольбой в окулярах, не зная, какой из этих образов достоин её больше. Саундвейв долго изучал линии, прежде чем произнести, что в каждом наброске живет своя Эклипса, но только Мегатрон знает, какая из них стоит рядом с ним сейчас.
Орион, видя, как Мегатрон едва не плавится от собственного внутреннего напряжения, решил, что пора вмешаться, пока лидер десептиконов не перешел в режим экстренной перезагрузки. Он негромко усмехнулся и подтолкнул локтем один из датападов.
- Слушай, Мегатрон, если ты продолжишь так сверлить их взглядом, в кольцах появятся дыры еще до того, как ты их откуешь, - Орион весело подмигнул Саундвейву. - Знаешь, я-то думал, самое сложное - это свергнуть прогнивший режим Сената. Но оказывается, выбрать дизайн украшения для тебя - задача куда более стратегическая. Может, созовем военный совет? Или устроим гладиаторский поединок между эскизами?
Мегатрон проворчал что-то невнятное, но плечи его заметно расслабились. Орион же, не унимаясь, указал на самое изящное кольцо с тонкими ветвями:
- Представь, если ты выберешь это. Тебе придется надевать его ей на манипулятор с такой осторожностью, словно ты держишь в руках хрупкую искру скраплета. Боюсь, с твоей хваткой мы получим не кольцо, а очень дорогую металлическую крошку. Тебе нужно что-то... более соответствующее твоему темпераменту. Чтобы, если она скажет «да», ты не раздавил подарок от радости!
Саундвейв, чей голос звучал спокойно лОриона. Он указал на эскиз с черненым золотом, шипами и крупным фиолетовым кристаллом. По его мнению, именно этот вариант был наиболее логичным и честным: он не пытался скрыть прошлое в Каоне под глянцем Иакона, а возводил это прошлое в ранг королевского достоинства. Фиолетовый камень был цветом их новой веры в справедливость, а шипы напоминали о том, что их любовь ковалась в борьбе.
Мегатрон долго молчал, переводя взгляд с одного рисунка на другой. Наконец, он решительно смахнул три датапада в сторону, оставив на столе только тот, на который указал Саундвейв. Он понял, что Эклипсе не нужны были просто красивые безделушки. Ей нужен был символ того, что он признает ее своей равной - не просто спутницей, а воительницей и правительницей, чей путь был так же тернист, как и его собственный.
- Это оно, - твердо произнес Мегатрон, и в его голосе снова зазвучала привычная уверенность. - Я сам добуду этот кристалл в шахтах. И сам выкую оправу. Она должна чувствовать в этом металле мою искру, а не просто работу мастера.
Орион одобрительно кивнул, хотя в его глазах все еще плясали искорки смеха.
- Отличный выбор. Только постарайся не спалить кузницу от усердия. А то Эклипса вернется из архивов и подумает, что ты решил устроить салют в честь окончания Седмицы раньше времени.
Когда Эклипса и Элита вошли в главный зал Цитадели, там царило подозрительное оживление. Мегатрон, Орион и Саундвейв стояли тесной группой у тактического стола, но стоило дверям открыться, как они синхронно вздрогнули. Мегатрон с удивительной для его габаритов скоростью что-то спрятал за спину, а Орион внезапно начал с преувеличенным интересом изучать пустой экран монитора.
Однако весь боевой задор Мегатрона испарился, как только он взглянул на Эклипсу. Он ожидал увидеть её воодушевленной после встречи с наставником, но вместо этого перед ним стояла фемка, чья оптика светилась тихой, глубокой печалью, а каждое движение казалось скованным невидимым грузом.
- Эклипса? - Мегатрон сделал шаг навстречу, совершенно забыв, что всё еще сжимает эскизы за спиной. Его голос из торжественного моментально стал тревожным. - Что случилось в архивах? Альфа Трион... он в порядке? Старейшины снова строят козни?
Эклипса слабо улыбнулась, стараясь скрыть дрожь в голосе.
- Всё хорошо, Мегатрон. Учитель просто... напомнил мне о многом. Мы долго болтали.
Мегатрон сузил окуляры. Он знал её слишком хорошо, чтобы купиться на этот дежурный ответ. Его внутренний процессор уже начал выстраивать теории: от секретных угроз Сената до возможной болезни Прайма. Он буквально навис над ней, пытаясь заглянуть в глаза и выведать правду, которую она так старательно прятала.
- Ты вернулась от своего любимого учителя в таком состоянии, будто увидела гибель Кибертрона, - пробасил он, подходя еще ближе. - Не пытайся меня обмануть. Саундвейв зафиксировал скачок твоего пульса еще в коридоре. Кто тебя обидел? Только скажи имя, и к утру от этого сектора Иакона останется только пыль.
- Никто, правда, - Эклипса мягко положила ладонь на его нагрудную пластину, пытаясь успокоить его бушующую энергию. - Просто иногда осознание того, как дорог тебе кто-то, приносит не только радость, но и грусть.
Мегатрон замер, его гнев сменился замешательством. Он почувствовал, как за его спиной Орион тактично кашлянул, напоминая о спрятанных эскизах. Лорд Каона оказался в ловушке: он отчаянно хотел выведать, что произошло между ней и Трионом, но при этом сам хранил секрет, который буквально жег ему манипуляторы.
Саундвейв хранил молчание, но его датчики работали на полную мощность, анализируя состояние Эклипсы. Он понимал - произошло нечто сакральное, о чем Мегатрону знать пока не положено.
- Хорошо, - наконец глухо произнес Мегатрон, не сводя с неё обеспокоенного взгляда. - Я не буду давить сейчас. Но знай: если этот старый архивный бот сказал тебе что-то, что тебя ранило... даже если это Альфа Трион, я этого так не оставлю.
Эклипса лишь грустно усмехнулась про себя. Если бы он знал, что «ранил» её не учитель, а сама судьба, которую она теперь видела так ясно.
***
Когда тяжелые шаги Мегатрона окончательно стихли в коридоре, Эклипса позволила себе закрыть глаза и прислониться к холодной стене. Забота Мегатрона была для неё одновременно и благословением, и пыткой. Его искра так чутко реагировала на её боль, что любая её тревога превращалась в его гнев или печаль. Она не могла позволить себе быть слабой рядом с ним - не сегодня, когда он должен быть символом триумфа.
Ей нужно было место, где её чувства не будут иметь значения. Место, где время измеряется не в потерях, а в сухих алгоритмах.
Лабораторный сектор встретил её привычным гулом серверов и стерильным запахом озона. Здесь не было праздничных флагов и криков радости - только мерное мерцание мониторов. Шоквейв работал в самом дальнем углу, его массивная фигура казалась частью сложного механизма.
Шоквейв не обернулся, но его окуляр на мгновение вспыхнул ярче.
- Твой сердечный ритм выше нормы на 12%, Эклипса. Визит к Альфа Триону не принес ожидаемого успокоения?
Эклипса подошла со спины и, вопреки всякой логике, просто обхватила его руками за широкие наплечники, прижавшись лбом к холодному металлу спины. Раньше, до его трансформации, он бы обязательно съязвил что-то о «нарушении личного пространства», а
сейчас он просто замер.
- Он уходит, Шоквейв, - прошептала она. - Не сейчас, но скоро. Я видела нить. Он отдаст часть своей искры ради будущего Избранного и начнет угасать. Наш учитель... он станет первой жертвой этого нового мира.
Манипуляторы Шоквейва на мгновение замерли над консолью. Глубоко внутри его процессора, за запертыми дверями логики, что-то отозвалось глухой болью, которую он не мог классифицировать.
- Смерть - это естественное завершение функционирования, - произнес он своим ровным голосом, но Эклипса почувствовала, как по его корпусу прошла едва заметная вибрация. - Однако... потеря Альфа Триона как носителя уникальных данных является невосполнимым ущербом для Кибертрона.
- Перестань, - Эклипса заставила его развернуться к ней. Она смотрела в его единственный красный окуляр, пытаясь найти там того Шоквейва, который когда-то помогал ей прятать запрещенные свитки.
- Не говори со мной как с Советом. Я знаю, что ты чувствуешь это эхо. Мы - фундамент, Шоквейв. Ты, я, Мегатрон. Нам суждено стоять в тени, чтобы другие могли видеть свет. Но мне страшно... страшно терять его.
Шоквейв медленно поднял свой тяжелый манипулятор и неловко, словно вспоминая давно забытый алгоритм, коснулся её щеки. Его прикосновение было холодным, но удивительно бережным.
- Логика диктует, что в системе должен быть баланс, - сказал он. - Если один элемент угасает, другие должны усилить свою отдачу. Я не могу заменить тебе учителя, Эклипса. Но мои вычислительные мощности и моя преданность нашей цели остаются неизменными. Я буду твоей опорой. Это... логично.
Эклипса горько улыбнулась. Она знала, что за этим «логично» скрывается всё то, что Эмпурата не смогла выжечь - его верность ей, их общему прошлому и их страшному будущему.
- Мы построим этот новый мир, - она накрыла его руку своей. - Чего бы нам это ни стоило. Даже если нам придется стать монстрами или машинами.
- Вероятность успеха при условии нашего союза - 99.8%, - Шоквейв на мгновение склонил голову, касаясь своим шлемом её лба. В этом жесте было больше нежности, чем во всех словах мира. - Отдыхай, Эклипса. Пока я здесь, фундамент не рухнет.
В этот момент, в полумраке лаборатории, они были самыми близкими существами во всей Вселенной. Два осколка великих Праймов, запертые в телах, которые должны были разрушить старый мир, чтобы дать шанс новому.
***
Эклипса шла по коридорам, чувствуя, как холодная логика Шоквейва помогла ей выстроить стену вокруг своей искры. Она только что доверила ему тайну, которую не мог вместить разум обычного бота: Альфа Трион не просто умрет - он добровольно угаснет, чтобы дать жизнь кому-то, кто еще даже не вышел из Кузницы.
Мегатрон ждал её на террасе. Его массивная фигура на фоне праздничных огней Иакона казалась незыблемой скалой.
- Ты задержалась у него дольше обычного, - Мегатрон обернулся, его алый окуляр внимательно изучал её потяжелевший взгляд. - Шоквейв смог вычистить из твоего процессора тот шум, что поселил там старик?
Он подошел ближе, и Эклипса ощутила его жар - живой, пульсирующий, полный амбиций и силы. Мегатрон был весь в «сегодня», в их триумфе, в их власти. Он ненавидел загадки и недомолвки.
- Да, - спокойно ответила она, позволяя ему обнять себя за плечи. - Мы обсуждали... структуру грядущих циклов.
Она не лгала. Просто «структура» включала в себя жертвы, о которых Мегатрону знать было нельзя. Она знала своего лидера: если она скажет ему, что Альфа Трион планирует отдать часть своей жизни ради какого-то будущего искры, Мегатрон воспримет это как предательство их нынешнего дела. Он бы потребовал, чтобы Трион берёг силы для их войны, для их победы.
- О чем ты думаешь? - Мегатрон коснулся её лицевой пластины, заставляя смотреть на него.
- О том, что наше наследие будет жить дольше, чем мы сами, - Эклипса прижалась к его руке. - Альфа Трион верит в это. И я... я начинаю это понимать.
Мегатрон усмехнулся, довольный её ответом.
- Наше наследие - это этот город. Эта планета, которую мы заберем себе. Пока я жив, никто не посмеет погасить наш свет.
Эклипса закрыла глаза. Она знала, что свет Триона погаснет именно ради того, чтобы у этого мира был шанс, когда сам Мегатрон оступится. Но сейчас она просто впитывала его силу, его уверенность. Шоквейв сохранит её тайну в файлах, которые никогда не будут открыты без её команды. Она сохранит её в своей искре.
- Пойдем, - тихо сказала она, увлекая его прочь с террасы, подальше от тишины Архивов. - Великая Седмица еще не закончена. Нам нужно быть со своим народом.
Она шла рядом с ним, чувствуя себя мостом между умирающим прошлым Триона и далеким, еще не родившимся избнанной искрой. А Мегатрон сжимал её руку, уверенный, что он - единственный хозяин своей судьбы.