глава 29
Глава 29: Дыхание Каона
Иакон остался позади - сверкающий, предсказуемый и душный в своем великолепии. Как только технические шлюзы захлопнулись, Мегатрон почувствовал, как системы сбрасывают протоколы вежливости.
- Наперегонки? - коротко бросил он, и в его голосе прорезался тот самый азарт, который когда-то сделал его чемпионом ям.
Не дожидаясь ответа, он трансформировался. Тяжелый, хищный корпус взрезал воздух, и мощные двигатели выдали такой импульс, что пыль на взлетной полосе поднялась стеной. Эклипса не отставала. Её новая фиолетовая броня, подарок Мегатрона, идеально обтекала корпус в полете, ловя блики заходящего солнца. Они не просто летели - они падали в свободу, оставляя интриги Совета и бесконечные логические выкладки Ориона где-то там, в дымке горизонта.
Возвращение домой
Каон возник внезапно: не как сияющий шпиль, а как огромная, дышащая огнем рана на теле планеты. Над городом висел вечный смог, прошитый вспышками плавильных печей. Чем ближе они подлетали, тем сильнее Эклипса ощущала знакомую вибрацию - город гудел, как один гигантский, работающий на пределе процессор.
Они пошли на посадку прямо на окраине, в секторе «Трущобных цехов», не заботясь о мягкости приземления. Мегатрон трансформировался в воздухе и тяжело приземлился на обе ноги, высекая снопы искр из щербатого металла мостовой. Эклипса приземлилась рядом, мгновенно окутанная тяжелым запахом озона и горячего масла.
Здесь не было фанфар. Вместо них - лязг металла и крики рабочих.
Встреча
На площади перед входом в старые шахты жизнь кипела. Огромные бочки с неочищенным энергоном стояли прямо на погрузочных платформах, а из разбитых аудио-колонн гремел индустриальный ритм.
Когда массивная фигура Мегатрона показалась в свете костров, толпа вздрогнула. Огромный грузчик-дрон, тащивший связку кабелей, замер, уронив ношу. Тишина начала распространяться волной, но она не была пугающей. Это была тишина узнавания.
- Глядите-ка... - прохрипел кто-то из глубины толпы. - Сам вернулся.
Мегатрон широко расставил ноги, уперев манипуляторы в бока. На его броне всё еще виднелись остатки иаконской полировки, но взгляд был прежним - яростным и своим.
- Что замерли, шестеренки ржавые?! - пробасил он так, что эхо отразилось от стен цехов. - Я пришел не речи толкать и не отчеты проверять! Я пришел праздновать с теми, кто знает цену настоящему труду!
Толпа взорвалась. Это не был вежливый гул Иакона - это был рев сотен глоток, от которого задрожали стекла в ближайших постройках.
- Мегатрон! Мегатрон! - скандировали рабочие, ударяя манипуляторами по листам обшивки.
***
Когда рев толпы немного утих, из густого дыма костров к ним вышли двое. Мегатрон, только что смеявшийся вместе с рабочими, вдруг замер, и его оптика на мгновение вспыхнула особенно ярко.
- Смотри-ка, Терминус, - раздался резкий, скрежещущий голос, от которого веяло запахом жженой сварки. - Наш шахтер обзавелся не только фиолетовым знаком, но и королевской свитой.
Из тени шагнул Импактор. Его тяжелый корпус, покрытый глубокими вмятинами и шрамами от старых стычек, казался воплощением самого Каона. Вместо правой кисти у него был массивный гарпун, который он демонстративно вонзил в стоящий рядом ящик. Следом за ним, опираясь на посох, шел Терминус. Его старая броня была тусклой, а окуляры светились тихой, мудрой усталостью бота, который видел слишком много циклов несправедливости.
- Оставь его, Импактор, - мягко произнес Терминус, и в его голосе прозвучала теплота. - Он вернулся домой. Это важнее его новых регалий.
Мегатрон сделал шаг вперед и, к удивлению толпы, не просто кивнул, а крепко, с лязгом металла об металл, обхватил Импактора за плечи.
- Я уж думал, ты заржавел в своих ямах, пока я пробивал нам дорогу в Совете, - пробасил Мегатрон.
- Скорее Иакон расплавится, чем я заржавею, - хмыкнул Импактор, но его манипулятор крепко сжал плечо Мегатрона в ответ. - Ну, показывай, кто эта фемка, которая заставила тебя сбежать с собственного праздника?
Мегатрон обернулся к Эклипсе и жестом пригласил её подойти ближе. В этом жесте не было церемонности - только глубокое уважение.
- Эклипса, познакомься. Это те, кто не давал моему процессору окончательно перегреться в шахтах. Импактор - лучший боец, которого я знал до арены, и Терминус... мой наставник и совесть.
Шум толпы расступился перед ними, открывая путь к старому грузовому подъемнику, у которого расположились Импактор и Терминус. Мегатрон шел уверенно, но Эклипса чувствовала, как изменилось поле вокруг него - здесь он не ждал удара в спину.
Импактор, чей гарпун тускло поблескивал в свете костров, окинул Эклипсу долгим, тяжелым взглядом. Он помнил те циклы, когда вести из Иакона доходили до нижних ярусов: «Сенатор, вставшая за права рабочих», а затем - «Лишенная титула за измену и сосланная в шахты».
- Гляди-ка, Терминус, - Импактор сплюнул отработанное масло на землю. - Наша «опальная искра» сменила шахтерский комбинезон на приличную броню. А я-то думал, ты там, в глубине, окончательно заржавела.
Терминус, чей корпус издавал тихий скрип при каждом движении, подошел ближе. Его старая оптика внимательно изучала Эклипсу. В его взгляде не было жалости - только глубокое, спокойное признание.
- Она не заржавела, Импактор. Металл, который прошел через плавильную печь Каона, становится только крепче, - старик чуть склонил голову, что для него было высшим знаком почтения. - Мы помним, что ты сделала, Эклипса. И помним, как Иакон содрал с тебя знаки отличия за то, что ты назвала нас ботами, а не инструментом.
Скрытое уважение
Мегатрон положил руку на плечо Эклипсы, и в этом жесте была гордость.
- Она заплатила за свои убеждения больше, чем многие из тех, кто сегодня кричит «Свобода!» на площадях, - пробасил он.
Импактор хмыкнул, сложив манипуляторы на груди. Он не собирался рассыпаться в благодарностях - в Каоне это считалось слабостью.
- Титулы - это мусор. Иакон забирает только то, что сам и дал. Но то, что ты не сбежала обратно к своему учителю под крылышко, а осталась глотать пыль вместе с нами... - он на мгновение замолчал, подбирая слова. - Это говорит о твоем процессоре больше, чем любая диссертация.
Он резко протянул ей поцарапанную канистру с самым забористым топливом, какое только можно было найти в этом секторе.
- Пей. Здесь нет серебряных кубков. Но это топливо добыто теми, за кого ты подставила свою искру под удар Сената.
В кругу своих
Эклипса приняла канистру. Она чувствовала на себе взгляды других рабочих, которые стояли чуть поодаль. В этих взглядах не было подобострастия. Это было суровое, мужское уважение к тому, кто побывал на дне и не попросил пощады.
- Я не жалею ни об одном сорванном знаке, - спокойно сказала она, глядя прямо в единственный окуляр Импактора. - Иакон лишил меня имени, но Каон дал мне нечто большее - право говорить то, что я думаю.
Терминус тепло улыбнулся.
- Добро пожаловать домой, Эклипса. Говорят, что ты видишь будущее. Но для нас важно, что ты не забыла прошлое.
Импактор обернуля к мегатрону и что бы разрядить отмосферу сказал ему- Думали, ты там совсем в масле утоп, Лорд! - захохотал старик. - А фемка-то... фемка под стать тебе стала. Сразу видно - наша, каонская!
Эклипса улыбнулась, и эта улыбка была самой искренней за последние циклы. К ней подходили простые фемки-сварщицы, касались её брони, одобрительно кивали на выбранный цвет. Здесь не было зависти или церемоний.
- Не смотрите на меня как на Лорда! - снова выкрикнул Мегатрон, перекрывая возобновившуюся музыку. - Сегодня нет чинов! Сегодня мы пьем за Каон и за каждого из вас! Танцуйте, пока сервоприводы не откажут, клянусь Искрой, сегодня город принадлежит нам!
Он схватил ближайшую канистру с энергоном, сорвал крышку и, сделав внушительный глоток, передал её Эклипсе. Она приняла вызов, чувствуя, как резкое, неразбавленное топливо обжигает системы, возвращая ясность и силу.
Мегатрон подхватил её под талию, увлекая в самую гущу толпы. Здесь, среди искр костров и грохота барабанов, они наконец-то были дома. Без надменности, без пафоса - просто два лидера, которые вернулись к тем, кто заложил фундамент их силы.
***
Какой-то момент Мегатрону стало мало этого шума. Ему нужна была она. Вся. Без свидетелей.
Он резко схватил её за руку и увлек в один из тех узких, темных переулков, где когда-то, еще в начале восстания, они прятались от патрулей Сената. Здесь пахло старым маслом и сыростью, а стены были исписаны лозунгами их революции.
Мегатрон прижал её к стене, и его массивное тело полностью скрыло её от света площади. Грохот музыки доносился сюда приглушенным эхом.
- Наконец-то, - выдохнул он, и его багровые окуляры вспыхнули с пугающей страстью. - Никаких советов. Никаких «необходимых реформ». Только ты и я.
Он вел ладонью по зеркальному хрому её новой брони, чувствуя, как вибрирует её корпус от частого дыхания.
- Знаешь, - он наклонился к её аудиосенсору, обжигая его жаром своего реактора. - В этой короне и в этом цвете... ты выглядишь как единственный трофей, ради которого стоило захватывать эту планету.
Мегатрон больше не сдерживал свою мощь. Он вцепился в её талию, притягивая к себе так крепко, что их броня жалобно звякнула. В этом темном переулке, в самом сердце самого опасного города Кибертрона, они не были лидерами. Они были двумя искрами, которые нашли друг друга в шахтерской пыли и теперь вместе сгорали в огне собственной победы.
Эклипса обняла его за шею, чувствуя грубый металл его корпуса. Она знала, что скоро вернутся отчеты Шоквейва и интриги Старскрима, но сейчас, пока Каон ревел за углом, мир принадлежал только им двоим.
- Я никогда не позволю этому миру забрать тебя у меня, - прорычал Мегатрон, прежде чем их шлемы соприкоснулись в яростном, собственническом жесте. - Ты - моя Тень. Моя сталь. Моя жизнь.
В ту ночь Каон гулял до рассвета, празднуя возвращение своего чемпиона, и никто не знал, что в тени старых заводов Лорд Десептиконов впервые за многие ворны чувствовал себя по-настоящему свободным.
Однако темнота каонских переулков оказалась не такой уж и необитаемой. В самый разгар момента, когда Мегатрон, казалось, готов был смять броню Эклипсы в своих объятиях, из глубины соседней ниши послышался приглушенный лязг металла и сдавленный смешок.
- Ой! Осторожнее, так у тебя манипулятор застрянет в моем крыле... - раздался шепот какой-то молодой фемботки.
- Тише ты! - ответил ей бас,
подозрительно напоминающий одного из тяжелых пехотинцев Гвардии. - Тут, кажется, кто-то есть...
Мегатрон замер. Его окуляры полыхнули алым, а из пушки на руке вырвался тихий предупреждающий гул. Он уже собирался обернуться и устроить «нарушителям» дисциплинарное взыскание прямо на месте, но Эклипса прижала палец к его маске, с трудом сдерживая смех.
- Мегатронус, - прошептала она, её плечи мелко дрожали от веселья. - Если ты сейчас выйдешь отсюда и начнешь читать лекцию о морали, это будет самый нелогичный поступок в твоей биографии.
Мегатрон тяжело вздохнул, бросив последний свирепый взгляд в темноту переулка, отчего в глубине теней кто-то испуганно пискнул и зашуршал металлом, пытаясь стать еще незаметнее.
- Кажется, Каон сегодня перенаселен не только рабочими, но и излишне активными искрами, - пробасил он, нехотя ослабляя хватку на её талии. - Неужели во всём городе не нашлось места просторнее для этих... юнцов?
Эклипса ловко выскользнула из-под его рук. Она поправила свою корону, которая слегка съехала набок, и её окуляры весело блеснули в полумраке.
- Какая ирония, - прошептала она, прикрывая рот ладонью, чтобы не рассмеяться в голос. - Великий Гладиатор, лидер нашего общего Восстания и гроза Сената... прячется в подворотне от собственных соратников, чтобы просто обнять свою спутницу. Где же твоя непоколебимая решительность, Мегатронус? Или ты боишься, что Саундвейв зафиксирует этот «инцидент» и внесет его в архивы как пример нецелевого использования времени?
Мегатрон сузил окуляры, глядя на её лукавую улыбку. Его корпус всё еще вибрировал от прерванного момента, но искреннее веселье в её голосе действовало на него обезоруживающе.
- Саундвейв знает, когда нужно отключать сенсоры, если хочет сохранить целостность своих систем, - буркнул он, хотя в его голосе уже слышались нотки самоиронии.
- Конечно-конечно, - Эклипса подмигнула ему и направилась к выходу из переулка, поманив его за собой изящным жестом. - Идем. Нам пора ретироваться, пока Старскрим не обнаружил наше отсутствие и не решил, что раз он остался за старшего, то может начать переплавку памятников Сената в памятники самому себе. К тому же...
Она обернулась у самого края тени, и её матовая фиолетовая броня на мгновение вспыхнула в свете далеких праздничных огней.
- В наших покоях в цитадели Иакона стены значительно надежнее, чем в этой «романтичной» подворотне. И там точно нет влюбленных патрульных, прячущихся по углам.
Мегатрон невольно усмехнулся, признавая поражение. Он подошел к ней, тяжело ступая по металлическому настилу, и на мгновение притянул её к себе, прежде чем выйти на свет.
- Твой язык стал еще острее в этой новой броне, - прорычал он, но в его жесте было столько нежности, сколько он мог себе позволить. - Но ты права. Логика Шоквейва, видимо, заразна. Твое предложение... рационально.
Они покинули площадь так же незаметно, как и появились. Два стремительных силуэта взмыли в ночное небо Каона, оставив позади ревущую толпу и уютные тени переулков. Эклипса летела впереди, ловко маневрируя между шпилями заводов, и время от времени посылала Мегатрону по внутренней связи короткие подколки: «Поторопись, лидер, а то Нокаут решит, что ты заблудился, и отправит поисковый отряд с прожекторами и оркестром».
Когда они наконец достигли цитадели и тяжелые бронированные двери их покоев заблокировались, отсекая гул праздничного города, Мегатрон первым делом отшвырнул свой плащ.
- Ну, - он хищно улыбнулся, сокращая расстояние между ними в два широких шага. - Здесь нам никто не помешает. Ни влюбленные гвардейцы, ни твой острый язык. Хотя... насчет языка я, пожалуй, погорячился.
Эклипса сняла шлем-корону и положила её на стол, чувствуя, как с плеч спадает груз ответственности целой седмицы.
- Признай, Мегатронус... посетить Каон был лучшей идеей за последнее. Мы хотя бы вспомнили, за что боролись - За мир, где нам не нужно прятаться, - Мегатрон подхватил её на руки, окончательно заглушая все мысли о политике и соратниках. - Но сегодня я готов сделать исключение для этой комнаты