Глава 26
Глава 26: Манифест Свободы и Седмица Искр
Площадь содрогалась от рева. На главную трибуну, чей металл еще хранил следы недавних боев, вышли лидеры революции. В центре стоял Мегатрон, его фигура излучала сокрушительную мощь.
По правую руку от него — Эклипса, чья новая броня «Затмение» и корона из черного хрома заставляли толпу замирать в почтении. С другой стороны стоял Орион Пакс, чей спокойный и мудрый вид дарил надежду тем, кто боялся хаоса. За ними стояли Элита-1, Ультра Магнус, Саундвейв, Шоквейв, Старскрим, Арси, Рэтчет и Нокаут.
Мегатрон поднял руку, и наступила тишина, в которой был слышен лишь гул вентиляционных шахт планеты.
— Граждане Кибертрона! — его голос, усиленный передатчиками Саундвейва, накрыл город. — Старый порядок мертв! Сенат, который веками пил вашу энергию и запирал ваши таланты в тесных кастах, пал под натиском нашей общей воли!
— Сегодня мы стоим здесь не как касты, не как господа и слуги. Сегодня мы стоим как единый народ, сбросивший оковы прогнившего Сената!
Он указал на шеренги за спинами лидеров. Там, в четком строю, стояла Новая Гвардия. Это были не блестящие рыцари прошлого, а закаленные в боях воины в тяжелой броне, чьи цвета — фиолетовый и темно-серый — сливались в единый монолит.
— Смотрите на свою защиту! — пробасил Мегатрон. — Они — щит, который не даст старым теням вернуться. Мы объединили мудрость Архивов, — он коротко кивнул в сторону застывшего Ориона, — и силу Каона, чтобы создать новый мир!
Орион Пакс сделал шаг вперед. Его голос был мягче, но в нем звучала сталь, заставившая многих в толпе прислушаться.
Затем вперед вышел Орион Пакс, и его голос зазвучал над площадью, неся вести о переменах:
— Мы объявляем о первых реформах нашего нового мира! Отныне кастовая система упразднена. Каждый бот имеет право на образование, свободное передвижение и выбор своего пути. Мы открываем архивы Иакона для всех, и каждый рабочий теперь — полноправный гражданин, чьи права защищены законом, а не прихотью аристократа!
Рэтчет рядом с Ультра Магнусом тихо хмыкнул:
— Если он продолжит так орать, нам придется лечить их вокализаторы еще до конца церемонии.
Но толпа не слышала сарказма врача. Они видели единство. Они видели героев, которые вместе прошли через ад. Толпа взорвалась криками восторга, но Мегатрон снова взял слово, и его окуляры сверкнули азартом:
— Но прежде чем мы приступим к строительству, мы должны отпраздновать наше рождение! В честь нашей великой победы мы объявляем Праздничную Седмицу! Семь циклов, в течение которых каждый завод, каждая шахта и каждый офис будут остановлены. Никаких норм, никаких смен, никаких приказов! От высших офицеров до последних рабочих — все будут отдыхать, пить лучший энергон и веселиться! Это время принадлежит вам!
Рэтчет за спинами лидеров тихо проворчал:
— Семь циклов... я уже вижу эти очереди в ремонтный отсек с перегретыми процессорами.
— Ой, брось, Рэтчет, — шепнул ему Нокаут, любуясь своим отражением в отполированном наплечнике. — Даже тебе нужно расслабиться и сменить этот унылый серый цвет на что-то праздничное.
Эклипса сделала шаг вперед к краю трибуны. Её посох ударил о металл, выбив сноп фиолетовых искр. Она посмотрела на океан лиц внизу — счастливых, полных надежды. В этот момент она знала, что делает историю.
— Мы дали вам свободу, — произнесла она, и её голос прозвучал мелодично, но властно. — Теперь научитесь ею наслаждаться. Пусть этот праздник станет печатью на могиле старого строя!
Лидеры выстроились в один ряд. Мегатрон и Орион Пакс обменялись взглядами — и в них было общее осознание выполненного долга. Они одновременно вскинули манипуляторы вверх, и многомиллионная толпа внизу сделала то же самое.
И тогда над Иаконом, сливаясь в единый громовой раскат, прозвучал их общий лозунг,
который ознаменовал начало новой эры:
— ЕДИНЫЙ НАРОД! ЕДИНАЯ ВОЛЯ! КИБЕРТРОН — НАВСЕГДА!
В небо ударили тысячи залпов салютов. Сикеры под предводительством Старскрима расчертили небо огненными шлейфами. Нокаут и Арси уже спорили о маршруте первого праздничного заезда, а Мегатрон, приобняв Эклипсу за плечи, смотрел на ликующий город, который теперь принадлежал им.
Праздник начался. Кибертрон погрузился в неделю абсолютного, безумного и счастливого хаоса, не подозревая, что это были последние дни, когда они все были по одну сторону баррикад.
***
Атмосфера в зале неуловимо напоминала те циклы, когда они, еще молодые и полные дерзких надежд, праздновали свою первую победу над Сентинелом. Тогда они сидели в тесном подвале, деля один куб энергона на троих, а теперь перед ними были лучшие запасы Кибертрона, но шутки остались прежними.
— Рэтчет, клянусь своей полировкой, если ты еще раз просканируешь мой куб на содержание присадок, я покрашу твой ремонтный отсек в розовый цвет, пока ты спишь! — Нокаут театрально возмущался, уворачиваясь от диагностического луча врача.
— Я просто пытаюсь убедиться, что твой процессор не расплавится раньше, чем ты доедешь до финиша своей дурацкой гонки, — ворчал Рэтчет, но в его окулярах светилось редкое добродушие. — Хотя розовый мне пойдет. Буду гармонировать с твоим самомнением.
За столом взорвался хохот. Арси, сидевшая рядом с Нокаутом, подтолкнула его локтем:
— Не слушай его. Если он покрасится в розовый, Старскрим умрет от зависти, что кто-то выглядит ярче него.
Старскрим, который в этот момент пытался элегантно дегустировать масло из высокого кубка, подавился и возмущенно вскинул крылья:
— Моя яркость — это естественное величие! В отличие от некоторых, мне не нужны слои лака, чтобы сиять!
— Ойй, правда ли? — Элита-1 усмехнулась, переглядываясь с Орионом. — Помнишь, Старскрим, как после первой победы ты застрял в вентиляционной шахте, пытаясь эффектно скрыться с места падения Сентинела? Мы вытаскивали тебя три часа.
— Это было тактическое ожидание! — выкрикнул сикер под общий хохот.
Мегатрон сидел во главе стола, откинувшись на спинку массивного кресла. Он выглядел расслабленным, почти мирным. Он поймал взгляд Ориона и поднял свой куб:
— Помнишь, Пакс? Те времена в шахтах, когда мы мечтали просто увидеть небо без решеток? Сегодня мы не просто видим его — мы им владеем.
Орион улыбнулся, его голубые окуляры светились теплом:
— Я помню, как ты обещал мне, что когда мы победим, ты заставишь весь Сенат переписывать исторические свитки вручную.
— Я всё еще рассматриваю этот вариант для тех, кто выжил, — Мегатрон подмигнул, и
Ультра Магнус, до этого момента сохранявший серьезность, не выдержал и коротко рассмеялся.
Эклипса сидела рядом с Мегатроном. Её новая корона лежала на столе — здесь, среди своих, ей не нужно было быть «символом». Она видела, как Саундвейв незаметно для всех транслирует на небольшом экране записи их старых тренировок, где Мегатрон еще без пушки на руке пытался научить Ориона правильно ставить блок.
— Посмотри на них, — тихо шепнула она Мегатрону. — Сейчас они — одна семья.
Мегатрон накрыл её ладонь своей массивной рукой. Его пальцы, привыкшие к рукояти меча, были удивительно осторожны.
— Да. Как в старые добрые времена.
Даже Шоквейв, чья логика обычно не знала пауз, сидел чуть в стороне, обсуждая с Саундвейвом какие-то технические параметры новой сети связи, но в его движениях не было прежней жесткости. Он словно тоже позволил себе на этот цикл просто «быть».
К середине ночи Старскрим и Нокаут уже вовсю спорили о том, чья трансформация быстрее, и в итоге решили устроить забег прямо по столу, сбивая пустые кубки под одобрительные крики Элиты и Арси. Рэтчет только прикрыл лицо ладонью, но не переставал улыбаться.
Это был идеальный момент. Они шутили, вспоминали свои провалы и маленькие победы, не обсуждая политику, не деля власть и не глядя в завтрашний день. В ту ночь в банкетном зале Иакона не было автоботов и десептиконов. Были только друзья, которые наконец-то могли просто дышать чистым воздухом своей планеты.
—ЗА НАС!— негромко сказала Эклипса, поднимая свой куб. — За то, кем мы были. И за то, что мы выстояли.
—ЗА НАС! — хором ответил зал.
Праздник продолжался. Снаружи ревел Иакон, а здесь, в сердце цитадели, старые друзья пили за мир, который они построили вместе, еще не зная, что завтра этот мир потребует от них выбрать сторону.
***
Зал Иакона казался слишком огромным для них пятерых. Когда за последним гостем закрылись тяжелые створки, тишина не просто наступила — она обрушилась. Исчез наигранный смех, стихла музыка. Остался только гул вентиляции и тихий шелест сервоприводов.
Мегатрон медленно снял тяжелую наплечную пластину с эмблемой Сената, которую он носил как трофей, и с грохотом бросил её на полированный стол.
— Наконец-то, — пробасил он, и в его голосе больше не было металла оратора. Только усталость гладиатора после сто-циклового боя. — Саундвейв, заблокируй сектор. Никаких записей. Никаких протоколов.
Тонкий синий кабель скользнул из манипулятора связиста, подключаясь к терминалу.
— Блокировка: активна. Режим: «Свои», — отозвался Саундвейв своим настоящим,
глубоким баритоном, который он редко использовал при посторонних.
Элита-1, не церемонясь, уселась прямо на стол, свесив ноги. Она стерла с лица остатки праздничного блеска и посмотрела на Ориона.
— Ну что, архивариус? Ты выглядишь так, будто тебе до сих пор не верится, что мы не в кандалах.
Орион Пакс медленно крутил в руках пустой куб. Его голубая оптика светилась мягким, задумчивым светом.
— Я просто вспоминаю наш первый «совет» в сороковом секторе, — тихо произнес он. — Помнишь, Мегатронус? Тот подвал под плавильной печью, где с потолка капало отработанное масло, а у нас на четверых был один полупустой бак дешевого топлива?
Мегатрон хмыкнул, присаживаясь рядом с Эклипсой. Он потянул её к себе, заставляя опереться о свой массивный корпус.
— Я помню, как Саундвейв тогда стоял на шухере, притворяясь неисправным дроном, — Мегатрон кивнул связисту. — А ты, Орион, пытался доказать нам, что революцию можно провести с помощью параграфов закона. Мы тогда чуть не подрались, помнишь?
— Ты хотел вырвать мне вокализатор, — невозмутимо уточнил Орион.
— А я вас разнимала, — вставила Элита, усмехаясь. — Пока Эклипса сидела в углу и рисовала на стене углем карту вентиляции, по которой мы потом сбежали от патруля Хайброу.
Эклипса закрыла глаза, прижимаясь к теплому металлу груди Мегатрона. В её сознании нити настоящего переплетались с теми серыми, мрачными днями.
— Я тогда видела этот зал, — прошептала она. — Но в моих видениях он всегда был в огне. А сейчас... сейчас здесь пахнет миром. Но почему-то мне кажется, что тот масляный подвал был честнее.
Саундвейв на мгновение вывел на экран своей маски старое изображение: пять зазубренных искр, выцарапанных на стене шахты.
— Прошлое: фундамент. Настоящее: результат. Верность: константа, — произнес он.
Мегатрон взял канистру того самого резкого, «шахтерского» энергона, который он приберег для этого момента. Он разлил его по кубам. Запах был ужасным — тяжелым, техническим, совсем не похожим на изысканные смеси Иакона.
— За тех, кто не дожил, — Мегатрон поднял куб. — За тех, кто остался в тех туннелях, чтобы мы могли сидеть на этих чертовых золотых стульях.
Они выпили молча. Этот горький вкус вернул их в реальность. Орион посмотрел на Мегатрона — долго, изучающе.
— Мы ведь не станем ими, Мегатронус? Теми, кого мы свергли?
Мегатрон замер с кубом в руке. Его алая оптика встретилась с лазурной оптикой друга. В этом взгляде было всё: и старая любовь братьев по оружию, и первые тени будущей вражды.
— Мы станем тем, кем должны, Орион. Чтобы Кибертрон больше никогда не голодал.
Эклипса почувствовала, как внутри Мегатрона тяжело и ритмично бьется его Искра. Она знала, что за этой клятвой стоит цена, которую им всем придется заплатить. Но сейчас, в этой комнате, среди своих, ей хотелось просто верить в то, что этот горький вкус энергона — единственная горечь, которую им суждено познать.
Элита спрыгнула со стола и положила руку на плечо Ориону, а другую — на плечо Мегатрону.
— Хватит философии. Сегодня мы победили. Мы — пыль Каона, которая забилась в шестеренки Иакона и сломала их. Давайте просто побудем живыми.
Саундвейв, сидевший чуть в стороне, вдруг издал короткий статический писк.
— Обнаружен: скрытый архивный файл. Категория: «Особо секретно / Личный позор лидеров».
Мегатрон, который в этот момент лениво потягивал энергон, замер. Его алые окуляры сузились.
— Саундс... если это то, о чём я думаю, клянусь, я переплавлю твой кассетник в кухонный комбайн.
Но было поздно. Экран на маске Саундвейва моргнул.
На видео был тёмный технический отсек Каона, заваленный какими-то старыми кабелями. В центре стоял Орион Пакс. Он выглядел до смешного серьёзным: перед ним на ящике стоял датапад с видеоуроком «Классический вальс для высших сословий». Орион пытался кружиться с воображаемым партнёром, шепча под нос: «Раз-два-три, раз-два-три...», но постоянно запинался о собственные пятки.
Тут в кадр вошел Мегатронус. Он остановился, ошарашенно глядя на друга.
— Пакс... во имя Искры, ты что, заразился вирусом «танцующего погрузчика»?
Орион на видео резко остановился, его маска вспыхнула от смущения.
— Скоро бал в честь основания Совета, Мегатронус! Я... я хочу пригласить Элиту. Но я не могу сделать и шага, чтобы не упасть!
Мегатрон на записи сначала хотел рассмеяться, но вдруг его лицо ⁴стало задумчивым. Он вспомнил про Эклипсу и про то, как она будет выглядеть в свете праздничных огней.
— Ладно, книжный червь, — пробасил он, отбрасывая в сторону кирку. — Давай сюда свои манипуляторы. Мне это тоже... может пригодиться. Для имиджа.
И вот тут началось самое интересное. Два самых могучих бота Каона взялись за руки. Мегатрон, который привык крушить шлемы, пытался вести, а Орион, путаясь в ногах, пытался следовать.
— Пакс, ты наступил мне на сервопривод! — рычал Мегатрон на видео.
— Ты сам ведешь меня прямо в стену! — огрызался Орион.
Они сделали неуклюжий оборот, их ноги запутались в толстом силовом кабеле, свисавшем с потолка. Мегатрон попытался спасти положение, схватил Ориона покрепче, но в итоге они оба, запутавшись в проводах как две мухи в паутине, с грохотом рухнули на пол, погребенные под катушками меди.
Видео оборвалось под хохот Саундвейва, который, как оказалось, всё это время снимал из тени.
В зале Иакона в настоящем времени повисла гробовая тишина. А потом Эклипса и Элита просто рухнули со смеху.
— Вальс?! — Элита буквально задыхалась, хлопая ладонью по столу. — Орион, ты хотел пригласить меня на вальс, тренируясь с этим... этим грудой металла?!
Эклипса, вытирая омыватель из окуляров, посмотрела на пунцового Мегатрона.
— Так вот почему ты тогда на балу так странно двигался! Ты боялся, что мы снова запутаемся в кабелях?
Мегатрон медленно поставил куб на стол. Его плечи подрагивали.
— Это был... тактический маневр, — выдавил он.
Орион Пакс, не выдержав, вскочил. Хмель сделала его храбрым.
— Ах так?! — он подлетел к Мегатрону и схватил его за манипулятор. — Ну-ка, покажи, что ты выучил за эти ворны! Раз-два-три!
И под общий хохот, в самом центре золотого зала Иакона, они действительно начали вальсировать — два пьяных лидера, два старых друга. Они кружились, натыкаясь на стулья, а Эклипса и Элита бегали вокруг них, подставляя им подножки и поддразнивая, пока Саундвейв включал ритмичную музыку из своих архивов.
В тот момент они были просто двумя идиотами из шахт, которые когда-то очень хотели понравиться своим девчонкам.
***
Утро в Цитадели Иакона:
Свет Иакона бил в окуляры Мегатрона так нещадно, будто Старскрим решил лично направить на него все прожекторы планеты. Бывший гладиатор, а ныне один из лидеров нового Кибертрона, издал звук, средний между рыком и жалобным стоном, и накрыл голову подушкой.
— Эклипса... выключи это солнце... — прохрипел он. Его вокализатор выдавал помехи.
В ответ раздался мелодичный смех. Эклипса сидела в кресле, уже отполированная и подозрительно бодрая для той, кто вчера праздновал рождение новой эры до самого рассвета. Она как раз принимала входящий вызов по внутренней связи.
— Привет, Элита! — весело сказала она. — Да, мой тоже подает признаки жизни. Точнее, пытается не дезактивироваться окончательно.
Мегатрон услышал громкий, явно намеренно усиленный голос Элиты-1 из динамика:
— Твой хотя бы молчит! А наш «мудрый архивариус» уже полчаса пытается вспомнить, почему у него в логах числится «Синхронный вальс с тяжелой пехотой» и почему его сервоприводы обмотаны медной проволокой!
— Слышишь, Орион? — Эклипса явно говорила это в сторону соседнего отсека, где мучился Пакс. — Мегатронус просит поставить на громкую, надеется на сочувствие от соратников.
— Нет, я не... — попытался вставить Мегатрон, но Эклипса уже вывела звонок на общую трансляцию.
— О, привет, герои революции! — голос Элиты теперь гремел на всю комнату. — Ну как балет? Ноги не жмут? Орион тут рядом клянется, что это Мегатрон его заставил, мол, «это необходимо для укрепления боевого духа». Скажи мне, Мегатронус, вы когда в кабелях путались, это была новая тактика уличного боя или вы просто решили проверить, чья броня крепче при падении?
Мегатрон сел на платформе, держась за шлем.
— Элита... мы только что освободили планету. Прояви уважение к лидерам...
— Уважение закончилось вчера, когда вы вдвоем пытались сделать «ласточку» на банкетном столе Иакона! — отрезала Элита, и на фоне послышался страдальческий стон Ориона. — Если вы еще раз решите, что вы балерины Каона, я сдам вас обоих Шоквейву. Он давно хотел изучить, как избыток энергона влияет на чувство равновесия у шахтеров и ученых!
Эклипса подмигнула Мегатрону, который выглядел сейчас максимально безобидно.
— Ладно, Элита, не мучай их. Пойдем лучше выпьем нормального масла, пока эти двое пытаются вспомнить, как ходить по прямой.
Когда связь прервалась, Мегатрон снова рухнул на подушки.
— Я ненавижу вальс, — пробурчал он.
— Зато Кибертрон теперь свободен, — улыбнулась Эклипса, подавая ему куб с охлаждающей жидкостью. — И свободен в том числе для твоих ужасных танцев.