Глава 8. Госпожа Оленберг
Сердце остановилось. Лёгкие сковало железной сетью. Рита исступлённо смотрела на экран и не могла сделать даже крохотный вдох. Чувствуя мелкую дрожь в теле, медленно обернулась.
Весь мир вдруг погрузился в странную пелену, словно между ней и окружающими появилась толстая стеклянная стена. Голоса одноклассников и других учеников звучали глухо и смешивались в один гул. Их образы плыли перед глазами, они все смотрели на неё. Смотрели на Риту с острыми ухмылками на лицах. Все одноклассники и даже незнакомые, проходящие мимо ученики из других классов. Все до одного наблюдали за каждым её движением. Они видели. Они знают. И они знают, что это ложь, но всё равно скалятся ей в лицо.
— Рита.
Кто-то опустил ладонь на её плечо. Прикосновение было мягким, едва ощутимым, но и его хватило для того, чтобы заставить Риту рвануть с места. Она больше не могла оставаться здесь.
Стыд и тревога, грусть и гнев — всё смешалось в одну токсичную смесь. Этот яд растекался по телу, разъедал сердце и заставлял нестись вперёд, не разбирая дороги и не обращая внимания ни на кого и ни на что.
Она бежала, пока впереди не показалась белая дверь. Рита резко распахнула её, забилась в одну из тёмных кабинок и закрыла защёлку. Здесь в тесном замкнутом коробке никто не сможет достать её. Здесь в тесной кабинке, пропахшей хлоркой и аммиаком, никто ничего не увидит. Здесь безопасно.
Какое-то время Рита просто стояла, пытаясь отдышаться, а затем опустилась на крышку унитаза и закрыла горящее лицо руками. Почувствовала, как глаза начинают наполняться слезами. Она не стала сдерживаться или же просто не смогла. И разрыдалась в голос.
Неизвестно сколько времени прошло, пока Рита сидела там, но громкий удар звонка по ушам заставил её прийти в себя и утереть слёзы. Уроки требовали внимания и, как бы ей ни хотелось уйти прочь, подальше от классов и коридоров, она не могла себе этого позволить. Нужно идти и сжав зубы исполнять свой долг. От звонка до звонка.
На дрожащих ватных ногах она добралась до нужного класса и заставила себя войти. Стараясь не встречаться ни с кем взглядом, прошла к своему месту и опустилась на стул. Ирина сразу же начала говорить с ней, но Рита не разбирала слов. Не отреагировала она и тогда, когда в класс вошла учительница и начала собирать тетради на проверку. Она не думала ни о чём кроме одно — кто начал это? За что?
Только к концу урока Рита смогла кое-как прийти в себя. Когда прозвенел звонок и все одноклассники в спешке покинули классную комнату, она вышла последней. Почти последней — Ирина и Влад задержались и вышли следом за ней.
Друзья, не сговариваясь, направились в сторону столовой. Все молчали, пока Ирина не нарушила тишину.
— Да брось, Рита. Не надо так расстраиваться, — сказала она, опустив ладонь на плечо подруги. — Подумаешь, ерунда какая-то. Кто-то решил злобно подшутить, такое иногда случается.
— И что, с тобой тоже такое случалось? — спросил Влад, скрестив руки на груди.
Ирина посмотрела на него и нервно закусила губу:
— Нет, но...
— Тогда не надо преуменьшать проблему и кого-то оправдывать.
— Я ничего не преуменьшаю, — возмутилась она, — просто считаю, что не нужно раздувать из этого трагедию. Это всего лишь слухи, все поболтают недельку и забудут. Рита! — Ирина резко схватила Риту за плечи и повернула лицом к себе. — Успокойся, хорошо? Не нужно принимать это так близко к сердцу и портить себе настроение. Совсем скоро каникулы. Вот увидишь, после них все обо всём забудут.
— Не забудут.
Подруги одновременно обернулись и посмотрели на Влада, Рита с растерянностью, Ирина с напряжением.
— Влад, не начинай... — процедила последняя.
— Подумайте головой! — жёстко ответил он. — К нам с вами и раньше не проявляли особой доброжелательности, но никто тайком не фотографировал и не насмехался. У этого всего должна быть причина. Я знаю, кто за этим стоит. Это дело рук Лили.
Ирина цокнула языком.
— Опять ты за своё! В тот день Лиля просто гуляла. Да и не стала бы она следить за нами и идти по следу, у неё есть дела поважнее.
— Что может быть важнее ответки своей сопернице?
— А я говорю тебе, это точно кто-то из нашего класса. Да и на самом деле какая разница кто это был, что сделано, то сделано. Всё равно ничего уже не изменишь.
— С этим слухом да, уже ничего не изменить, но, зная причину и виновного, можно уберечь Риту от дальнейших насмешек. Потому что если это и правда Лиля, то...
— То что? — Рита подняла голову и впервые взглянула на друзей прямо.
Влад устремил взгляд на неё и посмотрел прямо в глаза. И Рите показалось, что он вдруг лишился былой жёсткости.
— То тебе нужно перестать ей мешать, — медленно ответил он и нерешительным движением вытянул руку вперёд.
С некой осторожностью коснулся её пальцев и взял за руку.
— Пожалуйста, послушай, — тихо продолжал он. — Прекрати гоняться за Стасом и всё станет хорошо. Как раньше.
Парень всё это время смотрел ей в глаза и от этого полного то ли сожаления, то ли искренней заботы, взгляда, Рите почему-то стало не по себе. Она опустила голову и взглянула на сплетённые руки. Прикосновение было совсем нежёстким, Рита и не думала, что тонкие пальцы Влада могут быть настолько мягкими. Ей не хотелось отпускать его, но в то же время что-то не давало ей покоя и... Она всё-таки вырвала руку из его хватки.
— С чего ты взял, что раньше было хорошо? — тихо спросила Рита, не глядя на друга.
Влад долго молчал, перед тем как ответить:
— Потому что так и есть.
«Значит, тихо сидеть в стороне и наблюдать за жизнью, пока она проходит мимо — хорошо? Смотреть как другие, более смелые и предприимчивые люди добиваются того, чего хотят, пока ты бездействуешь — хорошо? Позволять им раз за разом отвергать тебя и каждый раз проглатывать это — хорошо? Быть свидетелем чужой интересной жизни, но не создателем собственной. Это хорошо?»
Руки Риты сами собой сжались в кулачки.
— Так и есть...или тебе просто хочется в это верить?
Она подняла голову и встретилась с ним взглядом, уловив смятение в глубине зелёных глаз. Влад сжал губы и отвернулся. Так ничего и не ответив.
Во время уроков и после них Рита продолжала ловить на себе косые взгляды и слышать шёпот и смешки за спиной. И Ирина каждый раз пыталась убедить её «не принимать всё близко к сердцу». Посмеются да перестанут. И к своему возвращению домой Рита уже почти поверила в это. Она не стала рассказывать маме о случившемся. Предсказать её реакцию было несложно — скорее всего, скажет то же самое, что и Ирина. Не обращать внимания. Легко говорить так, когда смеются не над тобой.
И всё же Рита с горечью осознала, что другого ей и не остаётся. Это всего лишь глупая шутка. Все немного посмеются, но вскоре им это надоест, и они забудут. Ведь так и происходит в жизни? Когда-то все обо всём забывают.
Всеобщее развлечение продолжалось ещё два дня. На третий день смешки стали реже, на четвёртый и вовсе почти прекратились, а на пятый уже, кажется, все одноклассники забыли о дурацком фото.
Любовь Андреевна, учительница алгебры стучала кусочком мела по доске, записывая номера страниц с заданиями.
— На этом всё дети, — улыбнулась она, отряхивая руки. — Эти задания я проверю, когда вы вернётесь.
Звонок поставил точку после её фразы, возвещая о конце последнего учебного дня, и ученики повскакивали со своих мест, гремя задвигаемыми стульями.
— Удачных вам всем каникул, восьмой класс, — громко сказала учительница, собирая сумку.
— Вам тоже, Любовь Андреевна, — ответила Ирина, перед тем как выйти из класса.
Первая четверть подошла к концу, и каждый теперь был занят лишь своими заботами. Как провести свободную неделю, чем заняться, с кем и когда погулять? В последний день учёбы больше никто не думал о тех глупостях, что смешили ещё вчера.
Рита стояла перед порогом гимназии и ждала, когда Ирина и Влад закончат дежурство. Её одноклассники один за одним покидали здание, смешиваясь с толпами учеников из других классов. И ни один человек даже мельком не взглянул в её сторону. Так, как всегда было раньше.
«Похоже, они действительно больше не вспоминают об этом», — думала Рита, глядя как яркое солнце пляшет на ещё мокром после ночного дождя асфальте.
«Камни и палки могут сделать мне больно, но слова не ранят меня».
Рита глубоко вздохнула и попыталась улыбнуться, но губы снова и снова стягивались в тонкую ниточку. В груди тихо защемило, а руки сами собой сжались в кулаки.
«Слова не ранят меня...»
— Привет.
Тягучий как обжигающая карамель голос заставил обернуться. Рита сразу увидела её. Лиля стояла на самом верху ступеней, и ветер играл в её длинных распущенных прядях, сияющих в лучах солнца. Девушка улыбалась.
Она молчала, ожидая ответа, но Рите не хотелось перекидываться с ней даже единым словом. И Лиле пришлось первой прервать угрюмое безмолвие.
— Как ты себя чувствуешь? — Она неспешно спустилась с порога и, постукивая каблуками, приблизилась к Рите. — Недавно до меня дошёл один слух о тебе. Должно быть это не очень приятно, везде слышать насмешки и обсуждения. Но, надеюсь, ты в порядке.
Рита нервно сглотнула и сделала шаг назад.
— Да. Я в порядке. — Ответила она настолько равнодушно, насколько могла. — Ты зря беспокоишься, Лиля... В следующий раз не утруждай себя напрасно, хорошо?
В синих глазах на секунду промелькнула растерянность, но улыбка на фарфоровом лице стала шире.
— Знаешь, на твоём месте я бы была осторожнее. — Она подошла ещё ближе. — Кто знает, где камеры застанут тебя в следующий раз, и что тогда скажут о тебе любимые одноклассники.
Рита не успела отступить, когда Лиля метнулась к ней. Тонкие пальцы с аккуратными ноготками коснулись рыжих прядей, отводя их в сторону, а шёпот прозвучал у самого уха.
— Если продолжишь путаться под ногами — я тебя раздавлю. Обычными слухами уже не отделаешься. Так что, если хочешь, чтобы после каникул всё наладилось, перестань бегать за Стасом. И это уже не совет.
Лиля отстранилась так же быстро как и приблизилась, а затем, не сказав больше ни слова, направилась по дорожке в сторону ворот.
Через считаные минуты семейный мерседес остановился у обочины, и девушка села в чистый салон, заполненный свежим ароматом Армани.
Несмотря на то что уроки закончились рано, Лиля не стала задерживаться, чтобы прогуляться с остальными одноклассниками. Нет. Вечером её ждут занятия по художественной гимнастике, а потому всё, чего ей хотелось сейчас — быстрее скрыться за стенами своего дома.
Пока она сидела на мягком заднем сидении, можно было заняться важным делом. Ей написала Таня. Та самая девушка, что так успешно смогла подкараулить Риту и раздобыть снимок. Когда Лиля впервые посмотрела на фото, ещё до того как Таня разослала его остальным, не увидела в нём ничего провокационного или забавного, но эта девчонка всё равно смогла выкрутить всё таким образом, чтобы получить нужную реакцию от большинства одноклассников. Если не можешь поймать случай — создай его. С компроматом и доказательствами всё то же самое.
Лиля с каменным лицом отправляла Тане хвалебные оды и одновременно с этим разбирала входящие сообщения со ссылками на соцсети Риты. Не понадобилось долго бродить по страницам, чтобы понять, почему Таня не воспользовалась ими — там не было абсолютно ничего примечательного. Очевидно, Рита вела аккаунты только ради общения, потому что она ничем не делилась, кроме фотографий природы и городских пейзажей. Кстати, весьма неплохих.
«У неё определённо есть талант», — невольно подумала Лиля. — «Вот только жизнь очень скучная».
Автомобиль свернул с проспекта на одну из узких улочек частного сектора и вскоре остановился у высокого, отделанного декоративным камнем, забора. За светлыми стенами виднелись острые верхушки голубых елей и ветви старой липы.
Лиля попрощалась с Фёдором Григорьевичем и вышла из машины. Подошла к железной, украшенной завитками двери и ввела код на домофоне. Замок щёлкнул, и девушка вошла во двор.
Вымощенная плиткой дорожка вела к порогу двухэтажного дома с открытым полукруглым балконом и широкими окнами в ажурных рамах. У фундамента прямо под стеной росли густые розовые кусты, а гибкие ветви тянулись вверх и оплетали козырёк над порогом. Тонкие нити дикого плюща покрывали светлый кирпич тёмным кружевом — широкие листья уже завяли и облетели.
Лиля прошла мимо саженца магнолии и маминой любимицы императорской павловнии, поднялась по низким ступенькам и отворила дверь. Утром и днём дом Оленберг никогда не был заперт.
Сразу на входе в прихожую в лицо ударил тёплый воздух с запахом ванили и кардамона. Не успела Лиля расстегнуть молнию на сапогах, как из дверного проёма гостиной к ней навстречу вышел Эдди. Мохнатый чёрный пёс размером с маленького пони быстро приближался к хозяйке.
При виде этого ласкового медвежонка Лиля всегда начинала улыбаться. Открыто и искренне.
— Привет, Эдди, — сказала она, когда Ньюфаундленд подошёл к ней и прислонился к колену.
Лиля наклонилась и обняла старого друга, взъерошив густую длинную шерсть, а Эдди с довольным видом приоткрыл пасть и высунул язык.
БАХ!
Резкий звук заставил вздрогнуть от неожиданности. Лиля немедленно стряхнула сапоги с ног и помчалась к кухне. Шум доносился оттуда.
Стоило ей заглянуть в просторную светлую комнату с огромным холодильником и барным столиком в середине, как сразу же заметила на полу перевёрнутую железную миску. И, судя по всему, в ней была мука, потому что весь пол оказался засыпанным белоснежной пылью. А у самого края белой пустыни сидела Эвелина и старательно пыталась сгрести муку в бумажный пакет. Лиля уже было собралась окликнуть сестру, как её взгляд упал на придвинутый к столешнице стул. Марика, точная копия Эвелины (или же Эвелина была копией Марики), стояла над глубокой миской и стукала куриным яйцом по толстому бортику.
Лиля оперлась на дверной косяк и сложила руки на груди.
— Эвелина, Марика!
Девочки одновременно обернулись к ней. Марика отвлеклась от занятия, и желток вместе с жидким белком полетел на пол и плюхнулся прямо в рассыпанную муку.
— Что вы делаете на кухне? — спросила Лиля, растягивая слова так, чтобы младшие сёстры поняли суть вопроса.
— Маме помогаем, — тут же ответила Эвелина, невозмутимо продолжая сгребать муку.
Ещё раз оглядев весь бардак, Лиля громко вздохнула. По понятным причинам этим пятилетним шкодам было запрещено входить на кухню, когда мама занималась готовкой.
«Кстати, где она?»
— Помогаете? — Лиля выпрямилась и инстинктивно погладила подбежавшего к её ноге Эдди. — Где мама?
— Разговаривает по телефону, — ответила Марика, пытаясь слезть со стула.
Как раз в этот момент в коридоре послышался голос. Лиля обернулась и высунула голову в проход. Высокая женщина с пепельными, заколотыми на затылке, волосами приближалась к кухне, держа смартфон у уха.
— Мам... — повысила голос Лиля, привлекая её внимание.
Светло-голубые глаза посмотрели на неё.
— Да, тебе тоже всего хорошего, Надь. Ага, пока, — мама отключила телефон и вопросительно кивнула.
Лиля указала пальцем в сторону кухни.
На лице матери появилось недоумение, но как только она заглянула в комнату, ахнула.
— Господи!
Близняшки на несколько секунд застыли на месте. Мама тоже не двигалась. Молчание нарушили внезапные громкие визги — девочки с широкими улыбками разбежались в разные стороны и спрятались под барный стол.
— Ах вы, негодяйки! — воскликнула мама, но без гнева. А будь Лиля на её месте, точно бы разозлилась и отругала их.
Мама прошла вглубь комнаты и подкралась к девочкам сзади.
— Только отвернулась, а вы снова тут! Сейчас всех вас поймаю и съем.
Она игриво вскрикнула, заглядывая под стол и сёстры с новыми радостными воплями вылетели из-под стола и бросились к дверям кухни, промчались мимо Лили и чуть не сбили её с ног.
— Бегите, бегите! — крикнула им вслед мама и звонко засмеялась.
Лиля недовольно отряхнула подол юбки, который Эвелина задела своей обсыпанной мукой длинной шевелюрой.
— Опять пробрались на кухню? — проворчала она.
«Вот если бы за ними следили, они бы не навели тут такой беспорядок».
Мать улыбнулась, надевая фартук.
— Да, разве их остановишь? Хитрюги. Делают вид, что занимаются своими делами, а на самом деле дверь стерегут. И в кого это они такие пошли? — на последних словах она приподняла брови и с нежностью посмотрела на Лилю.
Лиля фыркнула, но тут же улыбнулась. Взгляд её снова скользнул от столешницы к полу. Мука, яйца, молоко, какао и ваниль...
— Что сегодня готовишь? — спросила она.
— А ты догадайся, — подмигнула мама.
— Хм, — Лиля коснулась пальцами подбородка. — Зебру?
— Неа.
— Брауни?
— Нет, нет.
— А что?
Мама упёрла руки в боки.
— Так, сначала иди переоденься и отдохни немного, а потом спускайся помогать. Тогда и узнаешь.
Лиля остро улыбнулась, но спорить не стала. Она действительно немного устала, да и форму хотелось бы снять.
— Эх, ладно, — выдохнула девушка, развернулась и пошла в сторону прихожей, к лестнице на второй этаж.
— И позови девочек сюда, пожалуйста! — крикнула ей вслед мама. — Скажи, что я прошу их помочь мне.
Лиля услышала просьбу и молча поднялась по широкой деревянной лестнице, скользя ладонью по лакированным перилам, а когда оказалась на втором этаже, заглянула в комнату младших сестёр.
Девочки сидели на пушистом белом ковре между двумя кроватями и играли в куклы, расчёсывая и одевая своих барби.
— Эй, Марика, Эвелина. Вы хотели помочь маме?
Стоило ей обратиться к ним, как девочки тут же повскакивали с мест, будто были уверены в том, что она скажет им именно это.
— Да, — с улыбкой ответили они.
— Она просит, чтобы вы пришли по...
Не успела она договорить, как девчонки тут же с радостными криками промчались мимо неё и снова чуть не сбили с ног. Лиля лишь устало вздохнула, глядя им вслед, и затем направилась к своей комнате. На мгновение остановилась перед белой дверью, схватилась за железную ручку и вошла.
Опрятно и просторно. Так можно было описать светлую комнату с высокими окнами, прикрытыми тюлевыми шторами. Вид из спальни Лили выходил на тихий задний двор прямо на прекрасный сад, за которым мама кропотливо ухаживала из года в год. Посреди комнаты стояла широкая кровать с атласным покрывалом и пухлыми подушками, на прикроватной тумбочке лампа с причудливым тканевым абажуром и свисающей бахромой стеклянных кристалликов. «Подарок для моей принцессы», — так назвал её отец, когда на свой десятый день рождения Лиля увидела на столе большую коробку. Кроме кровати и тумбочки в комнате стояли: высокий шкаф, комод, стеллаж с книгами, и учебный стол, а на пустой площади, где в детстве Лиля рассыпала по ковру игрушки и раскладывала кукольный домик, стоял туалетный столик с украшенным цветными витражами, круглым зеркалом. Обстановка скорее простая, чем откровенно роскошная, и только дорогие материалы мебели и качество работы выдавало её цену. Семья Оленберг всегда ценила надёжность.
Лиля закрыла за собой дверь и сразу ощутила лёгкость, будто с её плеч упали тяжёлые мешки, а не школьная сумка. Сделала шаг по иранскому ковру и опустила ладонь на гладкую крышку комода. Привычным жестом быстро провела рукой по дереву и взглянула на кончики пальцев. Ни пылинки. Значит, протирать сегодня не надо.
Лиля с облегчением вздохнула, стряхнула с плеч жёсткий пиджак и начала развязывать галстук.
Чёрная полоска ткани тихо опустилась на комод. В комнате не слышалось ни единого звука, только стук редких дождевых капель по стеклу нарушал тишину. Лиля замерла на месте и на мгновение закрыла глаза.
Здесь всегда было спокойно. В этой комнате, в этом доме. Даже когда здесь собирались гости или мамины подруги. Даже когда мама с папой решали возникающие между ними противоречия. Что бы ни происходило, спокойствие всё равно оставалось здесь. Всегда.
Уютно обустроенный дом Оленбергов, их сад, их гостиная с креслом-качалкой и камином — всё это всегда казалось Лиле чем-то волшебным, словно вырванным из прошлого и существующем вне времени. Когда ты стоишь у камина, гуляешь среди прекрасных ароматных роз, лилий и незабудок, сидишь на коврике под старой липой, ты исчезаешь из привычного мира и переносишься в другой, более совершенный и чистый. Закрываешь глаза, слышишь шелест листьев и щебет птиц и забываешь обо всех обидах и невзгодах. Ты слышишь тот же шелест, что когда-то слышал отец, а до него бабушка, видишь те же самые сливовые деревья. Что бы ни произошло в жизни, сколько бы лет ни прошло, ранней весной сливы расцветут вновь. И дом останется на своём прежнем месте. Словно он стоял здесь всегда.
И каким бы прогнившим и жестоким ни был мир, Лиля верила, что может справиться с чем угодно, преодолеть любые трудности, пока у неё есть своё сокровенное место. Пока у неё есть дом.
«Мне очень повезло».
Лиля повторяла это почти каждый день. Да, ей повезло. Ей повезло родиться в этом доме и в этой семье. С самого детства у неё было то, чего у некоторых детей нет и никогда не будет: любящие родители, которые заботились о ней, самые лучшие платья и самые дорогие игрушки.
До пяти лет она жила в своём мире безмятежного детства, пока однажды не наступил особенный день, изменивший привычный ход вещей. Тогда Лиля впервые пришла в детский садик. Почему и как она оказалась там? Родители решили, что общество сверстников пойдёт ей на пользу. Для них это было прекрасным вариантом помочь с социализацией ребёнка, а для самой Лили новым увлекательным приключением.
Она до сих пор помнила свой первый день в частном детском саду. Воспитательница с торжественным видом представила детям их новую одногруппницу.
— Знакомьтесь, это Лилия Оленберг.
— Можно просто Лиля, — ответила она тогда.
Лиля отличалась своей прямолинейностью, но не обижала других. Мама говорила, что она была добрым и щедрым ребёнком.
Сама Лиля не могла понять, почему каждый раз делилась с другими детьми своими любимыми конфетами или давала поиграть своими куклами, а, когда её просили ещё раз, не задумываясь делилась снова. Может, она была просто наивной маленькой девочкой. А может, знала и думала, что если она особенная, значит должна помогать другим.
Лиля росла в замкнутом мире, полном родительской заботы и любви, но большой мир других людей совсем не был тёплым.
Принял ли он ей? И да, и нет.
Совсем скоро девочка стала всеобщей любимицей и оставалась ей до тех пор, пока на пороге садика не появилась она. Другая девочка. Жанна Домбровская.
Новенькая не была плохой девочкой, и никогда не обижала Лилю. Нет. Даже наоборот. Они походили друг на друга, только родители Жанны оказались даже богаче Оленбергов. А вместе с новой девочкой в садик попали новые вещи и игрушки, новые конфеты. И вскоре Лиля начала замечать, как все дети, что ещё вчера уделяли внимание только ей, один за одним уходят к Жанне. Вчера они любили её, просили конфеты и звали в игры, а сегодня вокруг никого.
Лиля молча таила в себе грусть и разочарование. Это продолжалось около недели пока однажды на вечерней прогулке, она не решилась подойти к своей первой и как тогда казалось, близкой подруге.
— Юль, пойдём после ужина играть вместе? — спросила Лиля у девочки с медными волосами.
Юля остановилась посреди заросшего густой травою двора и обернулась.
— Прости, я пообещала Жанне.
Лиля закусила губу, но не сразу поняла суть происходящего. Может потому что надеялась до последнего?
— Ох, ладно... Но мы же всё равно подруги, да?
Юля откинула назад длинную косу и опустила голову, разглядывая траву.
— Прости, Лиля, но я больше не хочу с тобой дружить.
Бывшая подруга сказала это тихо, возможно, даже виновато.
Зачастую правда бывает слишком проста и жестока. Нельзя ждать преданности и постоянства от маленьких детей. Нельзя её ждать и от взрослых. Это одна из истин, что даже под влиянием времени остаётся неизменной. Особенных и незаменимых людей нет.
В тот вечер, когда мама пришла за Лилей, девочка бросилась в её объятия и заплакала навзрыд. И никто не мог её успокоить.
Только когда они вернулись домой, Лиля, наконец, смогла поговорить спокойно.
— Мам...
— Да, — ответила мама, снимая пальто.
— Можно, я не буду больше ходить в садик?
— Ты хочешь завтра остаться дома?
— Нет. Я хочу остаться здесь навсегда.
Мама растерянно и долго посмотрела на неё.
— Почему? Дети тебя обижают?
Лиля застыла. Что она могла на это ответить? Никто не обзывал и не колотил её, никто не отнимал игрушки. Никто не обижал её в привычном понимании этого, тогда почему ей было так больно и грустно?
Не сумев подобрать слов, Лиля снова залилась слезами. Мама опустилась на корточки и крепко сжала её в объятиях.
— Детка... что бы ни случилось, не нужно из-за этого плакать. Ты самая красивая, талантливая и добрая девочка из всех. Я люблю тебя, папа любит тебя. Если дети обижают тебя или завидуют, это не значит, что ты плохая, это значит, что ты лучше, чем они. Так что не расстраивайся зря, все эти насмешки не стоят твоих слёз. Хочешь остаться дома? Хорошо. Если здесь тебе лучше, значит, так будет правильнее.
С тех пор Лиля и правду больше ни разу не ходила в детский садик. Удивительно, но совсем скоро она забыла о своём одиночестве. У неё были игрушки, десятки прекрасных книжек и два самых лучших и надёжных человека рядом. Разве нужно что-то ещё? А потом родители привезли Эдди, маленького слюнявого медвежонка и лучшего друга. Подарите ребёнку собаку и он никогда не будет одинок. Есть в этом доля правды.
Но как бы прекрасно Лиля не чувствовала себя дома, впереди её ждала школа и новые незнакомые люди. Девочке было страшно идти туда.
В первый учебный день Лиля жутко волновалась. Трясущимися руками натягивала на плечи рюкзак. Мама обняла её и надела на белокурую голову белый ободок. А потом произнесла слова, которые Лиля будет вспоминать ещё сотни раз.
— Хочешь я дам тебе один совет? Никогда не опускай голову. Будь добра со всеми, но держись уверенно, покажи им какая ты талантливая и неотразимая. Будь дружелюбной и вежливой, но сохраняй достоинство и тогда все поверят, что ты особенная. И тогда никто не посмеет тебя обижать.
— А если всё равно обидят?
— В таком случае разрешаю тебе отлупить всех портфелем.
Конечно же, тогда Лиля ей не поверила. «Будь дружелюбной, но уверенной, чтобы другие посчитали тебя особенной...» Что за ерунда? Ей вовсе не хотелось быть вежливой и благородной, не хотелось заводить друзей, чтобы однажды снова их потерять.
И всё же, из чистого интереса, она решила попробовать притвориться.
Тогда учёба только началась и Лиле было легко показать себя с лучшей стороны. Первой поднимала руку на уроках, первой заводила разговор с другими детьми, первой вызывалась помочь. У неё хватало недоброжелателей, но всё же понемногу рядом стали появляться и те, кто был на её стороне. Месяцы игры не прошли даром — со временем не только другие, но и сама Лиля поверила в своё превосходство. Наверное, она бы смогла подружиться с другими детьми и стать душой компании вот только... Она так и не смогла. Лиля заставила себя поверить в то, что она лучшая, но за все годы так и не смогла убедить в том, что другие тоже могут быть добрыми и искренними людьми. Она улыбалась им, но всегда была готова к плевкам. Она претворялась доброй и сочувствующей, но оставалась равнодушной к чужим бедам. И всегда помнила о том, что её личность для них ничего не значит. Она раз за разом убеждалась в этом. Все ценят только выгоду, которую могут получить от общения с ней, а она использует их в ответ. Между людьми не существует дружбы, только взаимное использование.
Вот и всё.
Тишину комнаты нарушил звук мелодии на механических напольных часах в прихожей. Четыре звонких удара возвестили о том, что наступил вечер.
Лиля аккуратно сняла с головы чёрный ободок и положила его на комод рядом с галстуком.
Через полчаса она переоделась в домашние шорты и тунику, смыла макияж и собрала длинные волосы в небрежный пучок. Затем спустилась на первый этаж и направилась к кухне.
Старина Эдди растянулся на полу прямо у дверей, и Лиля переступила через него. С искренней тёплой улыбкой посмотрела на младших сестёр и маму.
— Я пришла помогать, — сказала Лиля, подходя ближе к столу, на котором миксер уже взбивал яйца. — Так какой торт будет сегодня?
Мама обернулась к ней с улыбкой на мягких губах.
— Шварц...
Больше не требовалось ни слова.
— Шварцвальд? — радостно воскликнула Лиля, услышав название своего любимого торта. — О, мама!
Мама рассмеялась.
— И как ты сразу не отгадала?
— С чего это вдруг ты решила его испечь?
— В честь твоего окончания первой четверти, разумеется, — пожала плечами мама, беря в руки миску с размороженной вишней. — Кстати, как там твои оценки?
