ты кто такой черт возьми?

Феликс подпускал их всех по чуть-чуть. Как собаку, которая боится, но уже виляет хвостом, когда слышит знакомый голос.

С Джисоном было проще всего. Джисон не лез. Садился рядом, обнимал по-братски, говорил чушь и не требовал ответа.

— Ты сегодня как? — спросил Джисон утром.

— Нормально.

— Спал?

— Пять часов.

— Для тебя роскошь.

— Ага.

Джисон обнял его. Феликс не отстранился. Положил голову на плечо Джисона. Так они сидели минут пять. Потом Феликс отодвинулся.

— Хватит липнуть.

— А ты не отодвигайся.

— Отодвинулся.

— Ладно.

Чонин сидел рядом за завтраком. Чан кормил его с ложки, как обычно. Чонин смотрел на Феликса.

— Ты сегодня какой-то спокойный.

— Устал злиться.

— Это надолго?

— Пока не начнут бесить.

— Кто?

— Все.

Чонин усмехнулся.

— Иди нахуй.

— Вежливый какой.

— Твоими молитвами.

Минхо молча налил Феликсу сок. Феликс кивнул. Минхо кивнул в ответ. Без слов. Так они общались последние несколько дней. Коротко. Без напряга.

— Спасибо, — сказал Феликс.

— Не за что.

Минхо сел на место, положил руку на плечо Джисону. Тот прижался к нему. Феликс смотрел на них и не чувствовал ни зависти, ни раздражения. Просто смотрел.

— Вы как котики, — сказал он.

— Мур, — ответил Джисон.

— Иди нахуй.

— А это уже грубость.

— Заебал.

— А это мат.

Феликс показал средний палец. Джисон показал в ответ.

— Дети, — сказал Чан.

— Иди нахуй, Чан, — ответил Феликс.

— Приятно слышать.

Хёнджин вошёл в столовую, когда все уже почти доели. Сел на своё место. Посмотрел на Феликса. Феликс посмотрел на него.

— Доброе утро, — сказал Хёнджин.

— Окей.

— Ты спал?

— Немного.

— Хорошо.

Хёнджин хотел сказать что-то ещё, но передумал. Встал, налил кофе, сел обратно. Феликс пил сок и смотрел в стену.

— Ликс, — позвал Хёнджин.

— М?

— Можно я сяду рядом?

— Сиди.

Хёнджин пересел. Не близко. Через одно место.

— Я не пристаю, — сказал он.

— Вижу.

— Ты не посылаешь меня нахуй.

— Ты не даёшь повода.

— Постараюсь не давать.

— Постарайся.

Они сидели молча. Хёнджин пил кофе, Феликс допивал сок. Остальные делали вид, что ничего не замечают.

Вечером Феликс сидел в гостиной один. Хёнджин зашёл, встал у двери.

— Можно? — спросил он.

— Заходи.

Хёнджин сел на другой конец дивана.

— Ты не против, если я посижу рядом?

— Не против.

— А если ближе?

— Ближе — против.

Хёнджин остался на месте. Включил телевизор. Они смотрели какой-то фильм, оба молчали. Через полчаса Хёнджин сказал:

— Красивые волосы у тебя сегодня.

— Комплимент?

— Да.

— Ладно.

Феликс провёл рукой по волосам, откинул со лба.

— Можно потрогать? — спросил Хёнджин.

— Нет.

— Просто волосы.

— Нельзя.

— Почему?

— Потому что это будет приставание.

— А если я спрошу разрешения?

— Спросил. Я сказал нет.

Хёнджин убрал руки в карманы.

— Понял.

Феликс посмотрел на него.

— Ты сегодня молодец. Не бесишь.

— Я стараюсь.

— Старайся дальше.

Фильм закончился. Феликс встал.

— Пойду спать.

— Спокойной ночи, Ликс.

— Спокойной ночи.

Хёнджин остался сидеть. На душе было тепло. Потому что Феликс сказал "окей" и "ладно" и ни разу не послал нахуй.

Через два дня Хёнджин рискнул снова. Сидели в гостиной вдвоём. Феликс листал телефон. Хёнджин читал книгу. Молчали. Потом Хёнджин положил книгу.

— Ликс.

— М?

— Можно я тебя поцелую?

— Нет.

— В щёку?

— Нет.

— В лоб?

— Нет.

— А куда можно?

— Никуда.

— Совсем?

— Чмокнуть можно. В лоб. Один раз. Не при всех.

Хёнджин замер.

— Правда?

— Сказал же.

Хёнджин подвинулся ближе. Феликс не отодвинулся. Хёнджин наклонился, поцеловал в лоб. Осторожно. Будто боялся сломать.

— Всё, — сказал Феликс.

— Спасибо.

— Это ничего не значит.

— Конечно.

— И не думай, что я разрешу ещё.

— Не думаю.

— Врёшь.

— Постоянно.

Феликс убрал телефон. Посмотрел на Хёнджина.

— Ты меня бесишь, когда лезешь.

— Я не лезу.

— Лезут. Ты. Постоянно.

— А сейчас?

— Сейчас — нет.

— Мне разрешено чмокать в лоб. Этого достаточно.

Феликс засмеялся. Коротко. Уголком губ.

— Иди нахуй.

— За что?

— За то, что ты меня смешишь.

— Это плохо?

— Нет. Но я не должен смеяться.

— Почему?

— Потому что я злой и страшный киллер.

— Ты мягкий и пушистый киллер.

— Иди нахуй.

— Можно ещё чмокнуть?

— Нет.

— А если я скажу "пожалуйста"?

— Нет.

— А если я скажу "я тебя люблю"?

— Нет и нет.

Хёнджин улыбнулся. Отодвинулся на своё место.

— Я подожду.

— Жди.

На следующий день Феликс сидел на кухне с Чаном. Чан готовил ужин. Феликс просто сидел, смотрел.

— Ты помогать будешь? — спросил Чан.

— Нет.

— Тогда не мешай.

— Я не мешаю.

— Дышишь громко.

— Иди нахуй.

Чан засмеялся.

— А ты ожил, Ликс.

— Не ожил. Просто надоело быть тенью.

— Это уже прогресс.

— Мне насрать на прогресс.

Чан поставил перед ним тарелку с нарезанными овощами.

— Нарежь.

— Не умею.

— Умеешь. Видел, как ты режешь людей.

— Овощи сложнее.

Чан дал нож. Феликс нарезал. Криво, но быстро.

— Нормально, — сказал Чан.

— Спасибо.

— Не за что.

Пришёл Чонин, увидел Феликса с ножом.

— Осторожнее, не порежься.

— Я с ножами на "ты".

— Это не нож для убийств, это нож для огурцов.

— Какая разница?

— Режет иначе.

Феликс порезал палец.

— Чёрт.

— Я же говорил.

— Заткнись.

Чан дал пластырь. Феликс заклеил палец. Посмотрел на Чонина.

— Иди нахуй.

— Люблю тебя.

— Тоже иди нахуй.

Чонин засмеялся.

Ужинали все вместе. Феликс сидел между Джисоном и Чонином. Хёнджин напротив. Смотрел.

— Хватит пялиться, — сказал Феликс.

— Не могу.

— Можешь, но не хочешь.

— Да.

— Иди нахуй.

— После ужина.

— Опять?

— Поцелую в лоб. Ты разрешил.

— Разрешил чмокнуть. Не на ужине.

— А где?

— Когда никто не видит.

Хёнджин кивнул. Остаток ужина смотрел в тарелку.

После ужина Феликс пошёл в свою комнату. Хёнджин за ним.

— Можно?

— Заходи.

Хёнджин зашёл, закрыл дверь.

— Я не буду ничего говорить.

— Окей.

— Просто постою.

— Стой.

Хёнджин стоял у двери. Феликс сел на подоконник.

— Ну? — сказал Феликс.

— Что "ну"?

— Ты пришёл чмокать?

— Если разрешишь.

— Чмокай.

Хёнджин подошёл. Наклонился. Поцеловал в лоб. Медленно. Нежно.

— Всё, — сказал Феликс.

— Спасибо.

— Не за что. Иди.

— Не прогоняй.

— Не прогоняю. Прошу выйти.

— Это то же самое.

— Это вежливее.

Хёнджин пошёл к выходу. У двери обернулся.

— Ты сегодня разрешил чмокнуть дважды.

— Считаешь?

— Считаю.

— В следующий раз будет один раз.

— Я запомню.

— Иди уже.

— Иду.

Хёнджин вышел. Феликс потрогал лоб. Усмехнулся.

— Придурок, — сказал он.

Кактус на подоконнике был жив. Зелёный. Феликс погладил его по колючке.

— Ты тоже придурок.

Кактус молчал.

Феликс лёг спать. Без снов. С улыбкой на лице.

Конец двадцать шестой главы.