25 часть- я не знаю что тут писать
Прошло ещё две недели. Феликс начал выходить из комнаты не только поесть. Иногда он сидел в гостиной, листал телефон, пил сок. Ни с кем не разговаривал, но и не посылал нахуй сразу, как только кто-то заходил.
— Он как кот, — сказал Джисон. — То грызётся, то даёт себя погладить.
— Сравнил, — ответил Чонин.
— А что? Правда.
Первым, с кем Феликс начал нормально общаться, был Джисон. Потому что Джисон не лез. Просто сидел рядом, молчал, иногда говорил что-то смешное. Не требовал ответа. Не давил.
— Ты сегодня какой? — спросил Джисон, зайдя в гостиную.
— Нормальный, — ответил Феликс.
— Точно?
— Окей.
— Спал?
— Четыре часа.
— Мог бы и больше.
— Угомонись.
Джисон сел рядом, включил телевизор. Они смотрели какое-то говно, оба молчали. Через полчаса Феликс сказал:
— Спасибо.
— За что?
— Что не бесишь.
— Я стараюсь, — улыбнулся Джисон.
— Иди нахуй.
— А вот и знакомый Ликс.
Феликс почти улыбнулся.
Хёнджин смотрел на это со стороны. Радовался, но завидовал. Потому что к нему Феликс не подходил. Не разговаривал. Не сидел рядом.
— Скажи хоть что-нибудь, — попросил Хёнджин, поймав Феликса в коридоре.
— Это вас не касается.
— Моя жизнь? Не касается?
— Тебя. Не касается.
Хёнджин вздохнул, отошёл.
Чану Феликс грубил, но не зло. Как-то по-дружески.
— Чан, иди нахуй, — сказал Феликс, когда Чан спросил, не хочет ли он есть.
— Приятно слышать, — ответил Чан.
— Не приятно, а привычно.
— Оба.
Минхо Феликс игнорировал. Просто кивал, если Минхо здоровался, и проходил мимо. Минхо не обижался. Понимал.
Чонин был отдельно. С ним Феликс разговаривал как раньше. Мог пожаловаться, мог спросить совета, мог просто молчать рядом.
— Ты с Хёнджином когда начнёшь говорить? — спросил Чонин.
— Не знаю.
— Он страдает.
— Пусть страдает.
— Ты жесток.
— Я честен. Если я начну с ним говорить, он сразу полезет. "Ликс, дай поцелую, Ликс, пойдём в спальню, Ликс, я тебя люблю". А я не готов.
— Скажи ему это.
— Говорил.
— Он не понимает.
— Вот и я о том же.
На следующий день Хёнджин решил попробовать снова. Пришёл в гостиную, когда Феликс сидел один.
— Можно сесть? — спросил он.
— Это свободное место.
Хёнджин сел на другой конец дивана. Не рядом. Подальше.
— Я не буду лезть, — сказал он. — Просто посижу.
— Делай что хочешь.
— Тебе не нравится, когда я рядом?
— Не нравится, когда ты пристаёшь.
— А если не пристаю?
— Тогда терпимо.
Хёнджин сдержался. Просто сидел, смотрел телевизор, не трогал Феликса. Феликс смотрел в телефон. Полчаса молчали.
— Ты сегодня хорошо выглядишь, — сказал Хёнджин.
— Это вас не касается.
— Как твоё настроение? — спросил Хёнджин.
— Окей.
— Ты много говоришь "окей".
— Тебе не нравится?
— Нравится. Просто заметил.
Феликс отложил телефон. Посмотрел на Хёнджина.
— Слушай, — сказал он. — Я не буду с тобой любезничать. И не буду разрешать тебе лезть. Если ты начнёшь приставать — я уйду. В Пусан. Понял?
— Понял.
— Если начнёшь говорить пошлости — я уйду нахуй из этой комнаты.
— Понял.
— Если начнёшь целоваться — я уйду навсегда.
— А если я просто скажу, что ты мне нравишься?
— Это не пошлость.
— А что?
— Констатация факта.
Хёнджин улыбнулся.
— Ты мне нравишься, Ликс.
— Иди нахуй.
— А это уже грубость.
— Заебал.
— А это мат.
Феликс встал и ушёл в свою комнату. Не потому что обиделся. Потому что если бы он остался, то засмеялся, а показывать слабость не хотел.
Через два дня Хёнджин снова попытался. Подошёл к Феликсу на кухне, когда тот наливал сок.
— Дать тебе яблоко? — спросил Хёнджин.
— Окей.
Хёнджин дал яблоко. Феликс откусил.
— Спасибо, — сказал он.
— Прогресс.
— Не обольщайся.
— Не обольщаюсь.
Хёнджин стоял рядом. Не касался. Просто стоял.
— Ты стоишь, как столб, — сказал Феликс.
— А куда мне встать?
— Не знаю. Иди сядь.
Хёнджин сел за стол. Феликс сел напротив. Они сидели, пили сок и кофе, смотрели друг на друга. Феликс не отводил взгляд.
— Ты что-то хочешь сказать? — спросил он.
— Хочу. Но боюсь.
— Чего?
— Что ты уйдёшь.
— Если скажешь пошлость — уйду.
— А если нет?
— Тогда не уйду.
Хёнджин помолчал.
— Я скучаю по нашим разговорам. По тому, как ты материшься, когда я лезу целоваться. По тому, как ты краснеешь, когда я говорю комплименты.
— Это было до больницы.
— Я знаю. Я не требую, чтобы это вернулось сейчас. Я просто говорю, что скучаю.
Феликс посмотрел в кружку.
— Я тоже скучаю, — сказал он тихо. — По тому времени. Когда Чонин не лежал в коме. Когда ты бесил, но не смертельно.
— А теперь?
— Теперь ты бесишь смертельно. Потому что я боюсь, что если расслаблюсь, случится что-то ещё.
— Не случится.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я не допущу.
— Ты не всемогущий.
— Я постараюсь.
Феликс поднял голову.
— Постарайся.
Они сидели молча. Хёнджин не лез. Феликс не уходил.
Через час встали. Хёнджин убрал кружки. Феликс пошёл в свою комнату. У двери обернулся.
— Хёнджин.
— М?
— Ты меня сегодня не заебал. Молодец.
— Спасибо.
— Не за что.
Феликс закрыл дверь.
Вечером Джисон зашёл к нему.
— Говорят, ты с Хёнджином разговаривал?
— Немного.
— Без "иди нахуй"?
— Почти.
— Прогресс.
— Не твоё дело.
— Моё, я брат.
Феликс вздохнул.
— Ладно. Твоё.
— И что он тебе сказал?
— Что скучает.
— А ты?
— А я сказал, что тоже скучаю, но боюсь.
— Чего?
— Что случится что-то ещё.
— Не случится.
— Ты тоже не всемогущий.
Джисон сел на кровать.
— Слушай, Ликс. Мы все боимся. Я боюсь за тебя. Чонин боится за всех. Хёнджин боится, что ты его пошлёшь нахуй окончательно. Но жизнь не останавливается.
— Я знаю.
— Тогда что ты делаешь?
— Живу. День за днём.
— Этого достаточно.
Феликс кивнул.
Через три дня Хёнджин позволил себе лишнее. Феликс сидел в гостиной, читал книгу. Хёнджин подошёл, встал за диваном, положил руки на спинку.
— Ты сегодня волосы помыл, — сказал он. — Пахнут хорошо.
— Это комплимент или пошлость?
— Комплимент.
— Тогда ладно.
Хёнджин наклонился ближе, вдохнул запах.
— Правда вкусно пахнут.
— Хёнджин.
— Что?
— Ты слишком близко.
— Я не касаюсь.
— Но дышишь на меня.
— Это пошлость?
— Это раздражение.
Хёнджин выпрямился. Отошёл на шаг.
— Извини.
— Ладно.
— Ты сегодня много говоришь "ладно" и "окей". Это хорошо.
— Это значит, что ты меня не бесишь недостаточно, чтобы посылать нахуй.
— А что нужно, чтобы послать нахуй?
— Например, приставать.
Хёнджин сделал ещё шаг назад.
— Не пристаю.
— Молодец.
Вечером они смотрели кино. Все вместе. Феликс сидел на одном диване с Джисоном. Чонин с Чаном на втором. Минхо на третьем, Хёнджин сел рядом с Феликсом. Не близко. Через подушку.
— Ты сядь подальше, — сказал Феликс.
— Сел.
— Ещё подальше.
— Некуда.
Феликс подвинулся сам. Хёнджин — за ним.
— Ты специально?
— Да.
— Иди нахуй.
— А вот и наш Ликс.
Чонин бросил в них пультом.
— Заткнитесь оба, кино идёт.
— Сам заткнись, — ответил Феликс.
— Иди нахуй.
— Пошёл в жопу.
— Дети, блядь, — сказал Чан.
— Иди нахуй, Чан, — хором сказали Феликс, Джисон и Чонин.
Минхо отвернулся к стене, плечи тряслись.
— Ты смеёшься? — спросил Джисон.
— Нет.
— Ржёшь, я вижу.
— Нет.
— Иди нахуй.
— Взаимно.
Феликс почти засмеялся. Сдержался, но Хёнджин заметил, как дёрнулись его губы.
— Ты улыбнулся, — сказал Хёнджин.
— Нет.
— Да.
— Привиделось.
— Не привиделось.
Феликс взял подушку и закрыл лицо.
— Отвалите все.
— Он красный, — сказал Джисон.
— Отъебись, — донеслось из-под подушки.
— Вот теперь я спокоен, — сказал Хёнджин. — Наш Ликс вернулся.
Феликс отбросил подушку.
— Я не вернулся. Я просто сижу.
— Но ты не ушёл.
— Потому что фильм интересный.
— Ты даже не смотришь.
— А ты смотри и не мешай.
Хёнджин замолчал. Но улыбался всю дорогу.
После кино Феликс пошёл в свою комнату. Хёнджин вышел следом.
— Ликс.
— Что?
— Спасибо. За сегодня.
— За что?
— Что не послал меня нахуй, когда я дышал тебе в волосы.
— Послал.
— Не сразу.
— В следующий раз сразу.
— Договорились.
Феликс открыл дверь.
— Спокойной ночи, Хёнджин.
— Спокойной ночи, Ликс.
— Только не лезь целоваться.
— Не полезу.
— Врёшь.
— Постоянно.
Феликс закрыл дверь. Прислонился к ней.
— Заебал, — прошептал он.
Но на губах была улыбка.
Конец двадцать пятой главы.