28 часть- новые правила
Феликс и Минхо стали лучшими друзьями. Странно звучало, но факт. Они часами сидели в гостиной или на кухне, пили кофе, говорили о том, о чём нормальные люди не говорят.
— Смотри, — Минхо показывал на схеме. — Если ударить вот сюда, под рёбра, печень разрывается мгновенно. Кровь идёт внутрь, человек умирает за минуту.
— А если нужно тихо? — спрашивал Феликс.
— Тогда вот сюда, в основание черепа. Ножом. Быстро. Без звука.
— Пробовал?
— Много раз.
Феликс кивал, запоминал. Иногда подходил Чан, садился рядом, вставлял свои пять копеек.
— А ещё можно вот так, — Чан показывал на манекене, который Минхо притащил неизвестно откуда. — Удар в горло, кадык. Даже крикнуть не успеет.
— Жестко, — говорил Феликс.
— Эффективно, — отвечал Чан.
Хёнджин проходил мимо, слышал эти разговоры и качал головой.
— Вы трое — психопаты.
— Иди нахуй, — отвечали они хором, не отрываясь от манекена.
Но иногда они говорили о нормальных вещах. О погоде, например.
— Дождь будет, — сказал Минхо, глядя в окно.
— Точно? — спросил Феликс.
— Облака низкие, влажность высокая. К вечеру польёт.
— Надо зонт взять, если куда пойдём.
— Не пойдём. Хёнджин никого не выпускает.
— Это его проблемы.
— Скажи ему.
— Скажу. Иди нахуй, Хёнджин.
Хёнджин, сидевший в кресле с книгой, поднял голову.
— За что?
— За погоду.
— Я не виноват в погоде.
— Виноват.
— Логика железная.
Феликс усмехнулся.
Говорили о еде.
— Чан, что на ужин? — спрашивал Феликс.
— Рыба.
— Опять рыба?
— А что не так с рыбой?
— Вчера была рыба.
— Сегодня тоже рыба.
— Ненавижу рыбу.
— А Чонин любит.
— Чонин пусть и ест.
— Буду, — отвечал Чонин из-за спины.
— Иди нахуй.
— Сам иди.
Говорили о фильмах.
— Видел новый ужастик? — спросил как-то Минхо.
— Нет, — ответил Феликс.
— Там в конце всех убивают.
— Спойлер.
— Тебе же нравится, когда убивают.
— Нравится. Но спойлер — это свинство.
Минхо усмехнулся.
Джисон приходил, садился рядом, обнимал Феликса за плечи. Феликс не отстранялся. Иногда Джисон целовал его в щёку. Просто так. По-братски.
— Ты сегодня колючий, — говорил Джисон.
— Не брился.
— Бреется, как ёжик.
— Отвали.
— Не отвалю.
Джисон чмокал его в щёку ещё раз и уходил.
Чонин тоже иногда целовал. В лоб. Быстро. Феликс разрешал.
— Ты как бабушка, — говорил он.
— А ты как внук, который не слушается.
— Иди нахуй.
— Спасибо.
С Хёнджином всё было сложнее. Но тоже стало проще. Феликс разрешил два нормальных поцелуя в день. В губы. По-настоящему. И пять чмоков. В лоб, в щёку, куда угодно.
— Это больше, чем раньше, — сказал Хёнджин, когда Феликс объявил новые правила.
— Не радуйся.
— Уже радуюсь.
— Радуйся тихо.
— Я умею тихо?
— Научись.
Хёнджин научился. Он подходил к Феликсу утром, целовал в губы раз. Днём — второй. И чмокал когда попало. Утром в щёку. Днём в лоб. Вечером в уголок губ. Перед сном в макушку.
Феликс не считал. Разрешил пять — значит пять. Не больше.
— Ты сегодня уже шесть, — сказал он однажды.
— Я считаю иначе.
— Ты обманываешь.
— Я люблю тебя.
— Это не ответ.
— Это главное.
Феликс показал средний палец. Хёнджин поцеловал его.
— Это был седьмой.
— Теперь восьмой.
— Иди нахуй.
— Это был девятый.
— Ты издеваешься.
— Нет. Я считаю.
Феликс засмеялся. Коротко. Но искренне.
— Ты ребёнок.
— Твой ребёнок.
— Не мой.
— Пока нет.
Однажды вечером они сидели все вместе в гостиной. Чан и Чонин на одном диване, Минхо и Джисон на втором, Феликс и Хёнджин на третьем. Феликс сидел, обняв колени. Хёнджин сидел рядом, не касаясь.
— Можно чмокнуть? — спросил Хёнджин.
— В щёку.
Хёнджин чмокнул в щёку.
— Спасибо.
— Не за что.
Джисон смотрел на них и улыбался.
— Вы как old married couple.
— Иди нахуй, — сказали они хором.
— Прогресс.
Чан включил кино. Все замолчали.
Через час Феликс положил голову на плечо Хёнджину. Не специально. Просто устал.
Хёнджин не двигался. Боялся спугнуть.
— Ты уснул? — прошептал он.
— Нет, — ответил Феликс. — Просто отдыхаю.
— Отдыхай.
— Не командуй.
— Я не командую. Я разрешаю.
— А я не спрашиваю разрешения.
— Ты прав.
Феликс закрыл глаза. Через пять минут заснул.
Хёнджин смотрел на него. Синие волосы разметались по плечу. Веснушки на бледном лице. Губы чуть приоткрыты.
— Ты красивый, — прошептал Хёнджин.
— Чего? — спросил Феликс сонно.
— Ничего. Спи.
— Иди нахуй.
— Завтра.
— Ладно.
Феликс уснул снова.
Джисон переглянулся с Чонином.
— Он спит, — сказал Джисон.
— Вижу.
— А Хёнджин сидит как истукан.
— Боится пошевелиться.
— Любовь.
— Дурость, — сказал Чонин.
— Одно и то же.
Чан выключил кино.
— Расходимся, — сказал он.
Минхо поднял Джисона на руки. Тот пискнул, но не сопротивлялся.
— Я сам могу.
— Можешь. Но я хочу.
— Иди нахуй.
— Это поцелуй? — спросил Минхо.
— Нет. Это грубость.
— Тогда поцелуй.
Минхо поцеловал Джисона, не опуская на пол. Джисон обхватил его за шею.
— Вы все с ума сошли, — сказал Чонин.
— Ты следующий, — ответил Минхо.
Чан подхватил Чонина на руки.
— Пусти!
— Не пущу.
— Я ударю.
— Не ударишь.
— Люблю тебя.
— Я знаю.
Чонин обнял Чана за шею и поцеловал сам.
Феликс проснулся от шума. Посмотрел на эту картину.
— Что тут происходит?
— Все сошли с ума, — ответил Хёнджин.
— А ты?
— А я держу тебя.
— Держи.
Феликс закрыл глаза снова.
Чан унёс Чонина в спальню. Минхо унёс Джисона. Хёнджин остался сидеть на диване с Феликсом.
— Спать пойдём? — спросил Хёнджин.
— Не хочу.
— Посидим ещё.
— Посидим.
Они сидели молча. В комнате было темно. Только свет из коридора падал на пол.
— Хёнджин, — сказал Феликс.
— М?
— Ты меня заебал.
— Это плохо?
— Нет. Это как есть.
— Я могу уйти.
— Не уходи.
— Не уйду.
Феликс повернул голову. Посмотрел на Хёнджина.
— Поцелуй.
— Нормально или чмок?
— Нормально.
Хёнджин поцеловал. Долго. Нежно. Феликс отвечал. Не страстно. Спокойно.
— Это был первый на сегодня.
— Я знаю.
— Второй будет завтра.
— Знаю.
— Иди нахуй.
— Это завтра.
— Ладно.
Феликс встал. Потянулся.
—— Пойдём спать.
Вместе пошли в коридор. У дверей Феликса остановились.
—— Можно чмокнуть на ночь? — спросил Хёнджин.
—— Чмокай.
Хёнджин поцеловал в лоб.
— Спокойной ночи, Ликс.
— Спокойной ночи, Хёнджин.
Феликс зашёл в комнату. Хёнджин остался в коридоре.
— Ты в порядке? — спросил Чан, выходя из своей комнаты.
— В полном.
— А Феликс?
— Тоже. Кажется, он оттаял.
— Не кажется. Он сегодня улыбался.
— Я заметил.
— Он тебя целовал.
— Сам. Без моего напоминания.
— Гордишься?
— Очень.
— Иди нахуй.
— Сам иди.
Чан улыбнулся и ушёл.
Хёнджин постоял у двери Феликса. Послушал. Тишина.
— Спи спокойно, — прошептал он.
Из-за двери донеслось:
— Иди нахуй.
— Сладких снов.
— Угу.
Хёнджин ушёл к себе с улыбкой до ушей.
Конец двадцать восьмой главы.