29 часть
Феликс проснулся и понял, что за всю ночь ни разу не проснулся. Впервые за долгое время. Просто лёг, закрыл глаза и открыл их утром. Восемь часов. Без кошмаров. Без потных простыней. Без желания кого-нибудь убить.
— Ты какой-то розовый, — сказал Джисон за завтраком.
— Выспался.
— В первый раз за полгода?
— Почти.
Джисон обнял его, поцеловал в макушку.
— Молодец.
— Отвали.
— Не отвалю.
Феликс не оттолкнул.
Хёнджин зашёл на кухню, увидел эту картину, улыбнулся.
— Доброе утро.
— Окей, — ответил Феликс.
— Можно поцеловать?
— Когда хочешь. Я разрешил.
Хёнджин подошёл, поцеловал. В губы. Спокойно. Феликс не отстранился.
— Спасибо.
— Не за что.
Джисон смотрел на них и ухмылялся.
— Вы как дедушка с бабушкой.
— Иди нахуй, — сказали они хором.
— Счастливая семейка.
Чан готовил яичницу. Минхо резал хлеб. Чонин пил сок и листал телефон.
— Сегодня вечером смотрим фильм, — объявил Чан.
— Какой? — спросил Феликс.
— Ужастик. Называется "Кровавая резня в Техасе".
— Опять? — спросил Чонин.
— А что не так?
— Вы трое — маньяки. Тебе, Минхо и Феликсу.
— Это комплимент, — сказал Минхо.
— Нет, это диагноз.
— Иди нахуй, Чонин.
— Сам иди.
Вечером они расселись в гостиной. Чан, Минхо и Феликс на одном диване. Джисон и Чонин на втором. Хёнджин на третьем, но через пять минут пересел к Феликсу.
— Не мешай, — сказал Феликс.
— Я тихо.
— Ты не умеешь тихо.
— Научусь.
Фильм начался. Феликс смотрел внимательно. Чан комментировал моменты.
— Вот тут надо было не кричать, а бежать.
— Бесполезно, — ответил Минхо. — Он уже в ловушке.
— А если бы он ударил ножом в горло?
— У него не было ножа.
— Надо было предусмотреть.
— Вы обсуждаете фильм так, будто это руководство к действию, — сказал Чонин.
— А что, полезно, — ответил Феликс.
— Вы больные.
— Ты снайпер. Ты тоже не здоров.
— Я здоров. Я просто стреляю издалека.
— Это ещё хуже.
Чонин замолчал. Не потому что согласился. Просто надоело спорить.
На экране началась массовая резня. Феликс подался вперёд.
— Смотри, — сказал он Минхо. — Как он печень вырезал.
— Неправильно. Надо чуть выше, ближе к рёбрам.
— Спорим?
— Пошли в морг, покажу.
— Не сейчас.
— Завтра.
— Договорились.
Чонин покачал головой.
— Вы психи. Настоящие.
— А ты что хотел? — спросил Джисон. — Феликс убил двадцать семь человек за две недели. Минхо разделывает тела как курицу. Чан — вообще тихий ужас.
— Спасибо, — сказал Чан.
— Это не комплимент.
— А я воспринимаю как комплимент.
Фильм закончился. Феликс выключил телевизор.
— Всё, спать.
— Спокойной ночи, — сказал Хёнджин.
— Ты идёшь?
— Если разрешишь.
— Разрешаю.
Хёнджин пошёл за ним в комнату. Феликс закрыл дверь.
— Ты сегодня нормально спал, — сказал Хёнджин.
— Ага.
— И я рад.
— Не радуйся раньше времени.
— Я всегда радуюсь вовремя.
Феликс лёг на кровать. Хёнджин стоял у двери.
— Ложись, — сказал Феликс.
— Можно?
— Сказал же.
Хёнджин лёг рядом. Не близко. Через подушку.
— Ты сегодня разрешил целовать когда хочу.
— Сказал же.
— Я могу поцеловать тебя сейчас?
— Ну поцелуй.
Хёнджин повернулся, поцеловал. Долго. Медленно. Феликс отвечал. Спокойно. Без спешки.
— Спасибо, — сказал Хёнджин.
— За что?
— За то, что разрешаешь.
— Просто целуй и не благодари.
— Не могу. Слишком счастлив.
— Ты дурак.
— Твой дурак.
— Не мой.
— Пока нет.
Феликс усмехнулся.
— Иди нахуй.
— Не сегодня. Сегодня я счастлив.
— Тогда завтра.
— Договорились.
Они лежали в темноте. Феликс смотрел в потолок. Хёнджин смотрел на Феликса.
— Не пялься.
— Не могу.
— Можешь.
— Не хочу.
— Ты меня бесишь.
— Я знаю.
— Но это нормально.
— То есть ты привык?
— Наверное.
Феликс повернулся на бок, спиной к Хёнджину.
— Обними меня, — сказал он.
Хёнджин замер.
— Серьёзно?
— Нет. Шучу.
— А если серьёзно?
— Не знаю. Попробуй.
Хёнджин осторожно обнял его за талию. Феликс не отстранился.
— Так нормально?
— Окей.
— Не давит?
— Нет.
— Спасибо.
— Замолчи.
Хёнджин замолчал. Лежал, держал Феликса, боялся дышать.
Через пять минут Феликс сказал:
— Ты напряжён.
— Боюсь спугнуть.
— Не спугнёшь. Просто лежи нормально.
Хёнджин расслабился. Прижал Феликса ближе.
— Так?
— Окей.
— Я тебя люблю.
— Я знаю.
— Ты тоже любишь?
— Не знаю.
— Знаешь.
— Отвали.
— Не отвалю.
Феликс вздохнул.
— Ладно. Может быть. Чуть-чуть.
— Чуть-чуть — это много.
— Заткнись и спи.
— Не могу. Слишком счастлив.
— Тогда лежи и счастливь молча.
Хёнджин лежал и счастливил молча.
Утром Феликс проснулся от того, что кто-то дышит в затылок. Хёнджин. Спящий. Рука всё ещё на талии. Феликс не стал его будить. Просто лежал и смотрел в окно.
— Ты не спишь? — спросил Хёнджин через минуту.
— А ты?
— Не спал. Просто лежал.
— Врёшь.
— Постоянно.
Феликс повернулся. Посмотрел на Хёнджина. Заспанное лицо, волосы разметались, пухлые губы чуть приоткрыты.
— Ты страшный утром.
— И ты не краше.
— Иди нахуй.
— Сегодня первый.
— Пользуйся.
Хёнджин поцеловал его. Спросонья. Тепло.
— Вставай, завтрак.
— Не хочу.
— Чан обидится.
— Чан переживёт.
— Тогда полежим ещё.
— Полежим.
Они лежали до тех пор, пока Джисон не забарабанил в дверь.
— Вставайте! Яблоки кончились!
— Сам вставай! — крикнул Феликс.
— Я встал! Яблоки купи!
— Иди нахуй!
— Взаимно!
Джисон ушёл. Феликс сел на кровати.
— Он меня заебал.
— Он тебя любит.
— Это не повод будить в семь утра.
— Любовь не знает времени.
— Заткнись.
Феликс встал, натянул джинсы. Хёнджин смотрел на него.
— Не пялься.
— Не могу.
— Можешь.
— Не хочу.
Феликс бросил в него подушку. Хёнджин поймал, прижал к груди.
— Это моя теперь.
— Подушка?
— Твоя подушка. Пахнет тобой.
— Ты больной.
— Твоими стараниями.
Феликс вышел на кухню. Все уже сидели за столом.
— Ты спал с ним? — спросил Джисон шёпотом.
— Просто спал.
— В одной кровати?
— Да.
— Охуеть.
— Заткнись.
Джисон не заткнулся. Он улыбался всё утро.
Чан поставил перед Феликсом тарелку с яичницей. Минхо налил сок. Чонин подвинул хлеб.
— Спасибо, — сказал Феликс.
— Не за что, — ответили они хором.
— Вы сговорились?
— Мы семья, — сказал Джисон. — Семья всё делает вместе.
— Иди нахуй.
— Это ты в семью принимаешь.
Феликс засмеялся. Надолго. Так, что у него слёзы потекли.
Все смотрели на него.
— Ты чего? — спросил Чонин.
— Не знаю. Просто смешно.
— Ты давно не смеялся.
— Давно.
Хёнджин смотрел на Феликса и улыбался. Джисон толкнул его локтем.
— Он твой.
— Не мой.
— Будет.
— Надеюсь.
Феликс вытер слёзы.
— Всё. Я пришёл в норму.
— Добро пожаловать обратно, — сказал Чонин.
— Спасибо.
Феликс обвёл всех взглядом. Чан, Минхо, Чонин, Джисон, Хёнджин. Все смотрят на него. Не как на оружие. Не как на монстра. Как на своего.
— Вы меня заебали, — сказал он.
— Мы знаем, — ответил Джисон.
— Но я вас, кажется...
Он замолчал.
— Что? — спросил Хёнджин.
— Ничего. Ешьте давайте.
Феликс уткнулся в тарелку. Но все видели, как он покраснел.
— Он сказал "кажется", — прошептал Джисон.
— Заткнись, — прошептал в ответ Чонин.
— Но он сказал.
— Заткнись.
Феликс поднял голову.
— Я всё слышу.
— Мы знаем, — сказал Хёнджин.
— Иди нахуй.
— Это уже второй.
— Считай.
Хёнджин поцеловал его в щёку. Прямо за столом. Феликс не отстранился.
— Люблю тебя.
— Знаю.
— Ты тоже.
— Иди нахуй.
— Третий.
Феликс улыбнулся. Встал, убрал свою тарелку.
— Я в душ.
— Можно с тобой? — спросил Хёнджин.
— Нет.
— А если я буду тихо?
— Нет.
— А если очень надо?
— Не надо.
Феликс ушёл. Хёнджин остался сидеть.
— Он сказал "кажется", — сказал Чан.
— Я слышал.
— Это почти признание.
— Я знаю.
— Молодец.
— Спасибо.
Хёнджин встал, пошёл в коридор. Встал у двери ванной.
— Ликс, ты там?
— Чего?
— Просто проверяю.
— Иди нахуй.
— Четвёртый.
— Считай дальше.
За дверью зашумела вода. Хёнджин прислонился к стене. Улыбался как дурак.
Из гостиной вышел Чонин.
— Ты чего? — спросил он.
— Жду его.
— Он моется.
— Знаю.
— Ты ненормальный.
— Ради него — да.
Чонин покачал головой и ушёл.
Феликс вышел из душа через десять минут. Волосы мокрые, футболка на голое тело.
— Ты стоишь? — спросил он.
— Стою.
— Здесь?
— Здесь.
— Зачем?
— Чтобы быть рядом.
— Ты дурак.
— Твой дурак.
— Не мой.
— Будет.
Феликс вздохнул. Прошёл в свою комнату. Хёнджин за ним.
— Можно поцеловать?
— Целуй.
Хёнджин поцеловал. Долго. Феликс мокрый, пахнет мылом, холодный.
— Всё?
— Всё.
— Спасибо.
— Не за что.
Феликс сел на кровать. Хёнджин на стул.
— Ты сегодня много целуешься.
— Ты разрешил когда хочу.
— Я не думал, что ты будешь пользоваться так часто.
— Я пользуюсь.
— Заметил.
Феликс лёг на кровать. Хёнджин сидел на стуле, смотрел.
— Иди сюда, — сказал Феликс.
— Куда?
— На кровать. Лежи.
Хёнджин лёг рядом.
— Ты сегодня добрый.
— Я не добрый. Я просто не злой.
— Это прогресс.
— Иди нахуй.
— Пятый.
— Счастлив?
— Очень.
— Тогда лежи и не мешай.
Хёнджин лежал и не мешал. Феликс закрыл глаза.
— Ты спишь? — спросил Хёнджин через минуту.
— Нет. Думаю.
— О чём?
— О том, как я дошёл до такой жизни.
— До какой?
— Обнимаюсь с тобой. Целуюсь. Позволяю себя обнимать.
— Это плохо?
— Не знаю.
— Тебе нравится?
— Не знаю.
— Кажется, нравится.
— Угадал.
— Я рад.
— Заткнись.
Хёнджин заткнулся. Через минуту Феликс сказал:
— Ты мне нравишься.
— Что?
— Слышал.
— Скажи ещё раз.
— Не буду.
— Скажи.
— Отвали.
Хёнджин улыбался. Феликс отвернулся к стене.
— Ты красный.
— Это от душа.
— Ты был в душе полчаса назад.
— Это долгое действие.
— Врёшь.
— Постоянно.
Хёнджин обнял его сзади. Феликс не отстранился.
— Спасибо, — сказал Хёнджин.
— За что?
— За то, что ты есть.
— Иди нахуй.
— Это уже шестой.
— Мне всё равно.
Феликс закрыл глаза. Через минуту заснул.
Хёнджин лежал, прижимал его к себе и не верил своему счастью.
Конец двадцать девятой главы.