21 часть-ебанутый дом
Хёнджин объявил новые правила за завтраком.
— Мат — поцелуй. Грубость — засос. Для всех троих, — сказал он, обводя взглядом Феликса, Джисона и Чонина.
— Ты охренел? — спросил Феликс.
— "Ты охренел" — засос. — Хёнджин встал из-за стола. — Иди сюда.
— Иди нахуй, — ответил Феликс и вышел из-за стола.
Хёнджин пошёл за ним.
— Иди нахуй — поцелуй. Стой.
— Сам стой.
Феликс пошёл быстрее. Хёнджин быстрее. Феликс побежал. Хёнджин побежал.
— Стоять, я сказал!
— Пошёл в жопу!
— "Пошёл в жопу" — поцелуй с языком.
Феликс свернул в коридор. Хёнджин за ним. Феликс забежал в гостиную, перепрыгнул через диван. Хёнджин обогнул диван с другой стороны.
— Ты от меня не убежишь.
— Отъебись!
— "Отъебись" — засос. Догоню — поставлю.
Феликс выбежал из гостиной, чуть не сбив с ног Джисона.
— Ты чего? — спросил Джисон.
— Беги! — крикнул Феликс.
Джисон посмотрел назад — из гостиной выходил Хёнджин. А из столовой — Чан и Минхо.
— Правила для всех! — напомнил Минхо.
— Иди нахуй! — крикнул Джисон и побежал за Феликсом.
Чонин, который стоял у окна, увидел эту картину и рванул с места.
— В пизду! — крикнул он на бегу.
— "В пизду" — поцелуй! — крикнул Чан и побежал за Чонином.
Трое младших бежали по коридорам пентхауса. Трое старших — за ними.
— Куда? — спросил Джисон.
— В мою комнату! — ответил Феликс.
— Запрутся! — крикнул Чан.
— Ключи у нас! — ответил Хёнджин.
Феликс добежал до своей комнаты, влетел внутрь. Джисон и Чонин за ним. Феликс захлопнул дверь.
— Запирай! — крикнул Джисон.
Чонин повернул замок.
— Есть!
В дверь постучали.
— Открывайте, — голос Хёнджина.
— Иди нахуй! — крикнул Феликс.
— "Иди нахуй" — поцелуй. Всё равно догоню.
— Не догонишь!
— Догоню.
Чонин приставил к двери стул.
— Что это даст? — спросил он.
— Ничего, — ответил Феликс. — Просто покажем, что мы не сдаёмся.
— А толку?
— Никакого.
Джисон сел на пол.
— Зачем мы тогда бежали?
— Чтобы послать их нахуй лишний раз.
— Это имеет смысл.
В дверь снова постучали.
— Ликс, открой, — сказал Хёнджин.
— Пошёл в жопу!
— Ты только усугубляешь.
— Мне насрать!
— Засосов будет больше.
— Иди нахуй!
Чан подошёл к двери.
— Чонин, ты там?
— А ты где? В пизде!
— "В пизде" — поцелуй. Выйди, я тебя поцелую.
— Не выйду!
— Выйдешь.
— Не выйду, блядь!
— "Блядь" — поцелуй. Два.
Минхо прислонился к двери.
— Джисон, ты молодец, что бегал. Быстро бегаешь.
— Иди нахуй!
— "Иди нахуй" — поцелуй. Я запомнил.
Джисон показал средний палец в сторону двери.
— Не вижу, но чувствую, — сказал Минхо.
— Пошёл в жопу!
— Четыре поцелуя уже.
Трое младших сидели в комнате, переглядывались.
— Они не уйдут, — сказал Чонин.
— Знаю, — ответил Феликс.
— Что делать?
— Сидеть и материться.
— А толку?
— Сами сказали — никакого.
Они просидели в комнате до вечера. Иногда кто-то из старших стучал, звал, уговаривал выйти. Феликс, Джисон и Чонин отвечали только "иди нахуй", "пошёл в жопу" и "отъебись".
— Они там засосов набрали на всю жизнь, — сказал Хёнджин в коридоре.
— Счётчик уже за сотню? — спросил Чан.
— Мы с Минхо сбились.
— Я насчитал сто двадцать три поцелуя и семьдесят засосов, — сказал Минхо.
— На троих?
— На троих.
— Достойно.
Вечером дверь открылась.
— Они ушли? — спросил Джисон, выглядывая в щёлку.
— Вроде да, — ответил Чонин.
Они вышли. Коридор был пуст. В столовой горел свет.
— Есть хотите? — спросил Чан, выходя из столовой.
— Нет! — хором ответили трое.
— Врёте, — сказал Хёнджин из-за спины Чана. — Садитесь есть. За ужином не трогаем.
— А после? — спросил Феликс.
— После — посмотрим.
Они сели на другой конец стола. Ели быстро, молча. Хёнджин, Чан и Минхо не приставали.
— Мы выиграли? — спросил Джисон шёпотом.
— Мы просидели в комнате полдня, — ответил Чонин. — Это ничья.
— Завтра повторим? — спросил Феликс.
— Завтра у Хёнджина есть ключ от моей комнаты, — сказал Чонин.
— А от моей — у Минхо.
— А от моей — у всех, — сказал Феликс. — Потому что она в гостевом крыле.
— Тогда в следущий раз бежим в туалет, — предложил Джисон.
— Из туалета выкурят.
— Тогда на крышу.
— Запрут выход.
— Тогда в подвал.
— Там темно и сыро.
— Тогда сдаёмся.
Феликс посмотрел на Джисона.
— Никогда.
— Тогда что?
— Тогда будем материться и бегать. Каждый день.
— А толку?
— Толку никакого, — сказал Чонин. — Но весело.
Джисон улыбнулся.
— Ладно. Завтра снова.
Хёнджин, сидевший во главе стола, улыбнулся в свою тарелку.
— Завтра я буду быстрее, — сказал он.
— Не будешь! — крикнул Феликс.
— Спорим?
— Иди нахуй!
— "Иди нахуй" — поцелуй. С завтрашнего утра.
— Пошёл в жопу!
— Три.
— Отъебись!
— Четыре.
Феликс встал, бросил салфетку.
— Валим.
Джисон и Чонин встали за ним. Они пошли к выходу, но у двери задержались.
— Спокойной ночи, мудаки! — крикнул Джисон.
— Спокойной ночи, — ответил Хёнджин.
— Не пожелаю вам спокойной ночи! — добавил Чонин.
— Мы и так знаем, что вы нас любите, — сказал Чан.
— Иди нахуй, Чан!
— Взаимно.
Феликс, Джисон и Чонин ушли в свои комнаты.
— Завтра повторим, — сказал Феликс на прощание.
— Обязательно, — ответил Джисон.
Чонин кивнул.
Они разошлись. Феликс лёг в кровать, посмотрел на кактус.
— Завтра бегаем снова.
Кактус молчал.
— Ночью он не придёт. Устал.
Кактус не ответил.
Феликс закрыл глаза. За стеной было тихо. Никто не стучал. Никто не звал.
— Ебанутый дом, — прошептал Феликс.
И уснул.
Конец двадцать первой главы.