22 часть- точка невозврата
Задание было дерьмом с самого начала.
Склад на окраине Инчхона. Цель — посредник, который сливал информацию семье Кима. Феликс, Чонин и Джисон зашли через крышу, как обычно. Чан и Минхо прикрывали снаружи. Хёнджин сидел в машине в двух кварталах и слушал эфир.
— Чистый первый, — сказал Джисон.
— Чистый второй, — сказал Чонин.
— Иду на третий, — сказал Феликс.
Он поднялся по лестнице, вырубил двух охранников у двери. Зашёл в кабинет. Посредник сидел за столом, трясся.
— Привет, — сказал Феликс и выстрелил.
Хлопок. Готово.
— Цель уничтожена, — сказал он в эфир.
В этот момент внизу раздались выстрелы. Не из их пистолетов. Чужие.
— Засада! — крикнул Джисон. — Их больше, чем было!
— Отходим! — скомандовал Хёнджин.
Феликс побежал вниз. На втором этаже он увидел Джисона — тот отстреливался из-за колонны.
— Чонин где? — спросил Феликс.
— Внизу, я не знаю...
Феликс рванул дальше. На первом этаже было месиво. Тела охранников, его и чужие. Он перепрыгнул через труп, выбежал в коридор.
Чонин лежал у стены.
Рядом с ним в луже крови.
— Чонин! — Феликс подбежал, упал на колени. — Чонин, блядь, смотри на меня!
Чонин не открывал глаз. Из левого плеча сочилась кровь. Много крови.
— В него попали, — голос Чонина был слабым. — Но я жив, кажется.
— Заткнись, не говори "кажется"!
Феликс разорвал свою футболку, прижал к ране.
— Джисон! — заорал он. — Джисон, на выход!
Джисон прибежал, увидел Чонина, побледнел.
— Охренеть...
— Тащи его, я прикрою.
Они вытащили Чонина на улицу. Чан и Минхо уже подогнали машину. Хёнджин выскочил, помог загрузить Чонина на заднее сиденье.
— В больницу, быстро! — сказал он.
Чан вдавил педаль в пол.
В машине Феликс держал Чонина за руку. Тот был бледный, дышал тяжело.
— Не умирай, — сказал Феликс. — Слышишь? Не умирай.
— Постараюсь, — прошептал Чонин и потерял сознание.
В больнице их встретила своя команда врачей. Чонина увезли в операционную. Феликс стоял в коридоре, весь в крови. Не своей — Чонина. Синие волосы слиплись, лицо бледное, глаза пустые.
— Ликс, садись, — сказал Джисон.
— Отвали.
— Ты стоишь уже час.
— Не мешай.
Пришёл Хёнджин. Положил руку на плечо.
— Ликс.
— Убери руку, — тихо сказал Феликс.
— Ликс, он будет жить.
— Откуда ты знаешь?
— Врачи сказали. Пуля задела плечо, потеря крови. Он в коме, но живой.
— В коме, — повторил Феликс. — Значит, не живой.
— Выйдет через несколько дней.
— А если нет?
Хёнджин не ответил.
Феликс отошёл к стене, сполз по ней на пол. Се́л, обхватив колени руками.
— Кто это сделал? — спросил он.
— Засада была от Кима. Они знали, что мы придём.
— Кто стрелял?
— Не знаем.
— Узнаете. Я убью всех.
— Ликс.
Феликс поднял голову. Взгляд был такой, что Джисон отступил на шаг.
— Ты понял? Я убью всех, кто причастен.
— Мы сами разберёмся, — сказал Хёнджин.
— Нет. Я сам.
— Ликс!
— Я сказал — сам!
Феликс встал и ушёл в туалет. Закрылся в кабинке. Сидел там час. Может, два. Никто не заходил.
Через три дня Чонин не очнулся.
Феликс перестал есть. Перестал спать. Перестал разговаривать. Сидел в больничной палате рядом с кроватью Чонина, смотрел в одну точку.
— Ликс, поешь, — просил Джисон.
— Отвали.
— Я еду принёс.
— Отвали, сказал.
Джисон уходил. Приходил снова. Феликс не брал еду.
— Ликс, ты убьёшь себя раньше, чем он очнётся, — сказал Хёнджин.
— Мне насрать.
— А мне нет.
— Иди нахуй.
Хёнджин не обиделся. Не ответил. Просто сел рядом и молчал.
Чан приносил кофе. Минхо сидел снаружи, охранял. Джисон плакал в коридоре, тихо, чтобы никто не видел.
На четвёртый день Феликс ушёл.
Никому ничего не сказал. Просто исчез. Хёнджин нашёл его через восемь часов — в притоне, где прятались люди Кима.
Феликс сидел на полу, весь в крови. Вокруг — трупы. Восемь человек. Все мертвы.
— Ликс, — сказал Хёнджин, заходя.
— Не подходи.
— Как ты нашёл их?
— Узнал.
— Один? — Хёнджин посмотрел на трупы. — Ты один их убил?
— Да. — Феликс поднял голову. — Это только начало. Я вырежу всю семью Кима. До последнего.
— Я не позволю.
— Не твоё дело.
— Твоё дело — быть живым.
— Чонин в коме. Мне насрать на свою жизнь.
— А мне нет!
— Иди нахуй, Хёнджин.
Феликс встал, пошёл к выходу. Хёнджин схватил его за руку.
— Пусти.
— Нет.
— Пусти, блядь!
— Нет, пока ты не посмотришь на меня.
Феликс посмотрел. Холодно. Пусто. Как в первый день их знакомства.
— Ты меня достал, — сказал Феликс.
— А ты меня — тем более. Пойдём в больницу. Чонин очнулся.
Феликс замер.
— Врёшь.
— Не вру. Час назад. Зовёт тебя.
Феликс вырвал руку и побежал.
В больнице Чонин лежал с открытыми глазами. Бледный, худой, но живой.
— Ты... — сказал Феликс, влетая в палату.
— Живой, — прошептал Чонин. — Как видишь.
— Твою мать, — Феликс упал на стул. — Твою мать, твою мать, твою мать.
— Ты что, плачешь?
— Нет.
— Плачешь.
— Заткнись.
Чонин усмехнулся, поморщился от боли.
— Не смей умирать, — сказал Феликс. — Никогда. Понял?
— Понял.
— Я серьёзно.
— Вижу.
Они сидели молча. Феликс держал Чонина за руку. Не отпускал.
В дверях стояли Хёнджин, Джисон, Чан, Минхо. Смотрели.
— Ну, — сказал Джисон, — кажется, он оттаял.
— Не оттаял, — ответил Хёнджин. — Просто нашёл, за что держаться.
Феликс обернулся на голоса.
— Идите нахуй все, — сказал он.
— Он вернулся, — улыбнулся Джисон.
— Никуда я не возвращался. Просто Чонин очнулся.
— Поэтому ты не убиваешь нас взглядом?
— Заткнись.
Хёнджин подошёл, встал за спиной Феликса, положил руки на плечи. Феликс дёрнулся, но не сбросил.
— Спасибо, что выжил, — шепнул Хёнджин ему на ухо.
— Не за что, — ответил Феликс.
— Я не тебе. Ему.
— Иди нахуй.
— А вот и наш Ликс.
Чонин закрыл глаза. Руку Феликса не отпускал.
— Устал, — сказал он.
— Спи, — ответил Феликс. — Я посторожу.
— Только не убей никого, пока я сплю.
— Обещать не могу.
Чонин усмехнулся и отключился.
Феликс сидел, держал друга за руку, и думал о том, что сегодня убил восемь человек. Что хотел убить ещё. Что Хёнджин остановил его.
— Спасибо, — сказал он тихо, не оборачиваясь.
— Не за что, — ответил Хёнджин.
— За то, что пришёл.
— Я всегда приду.
Феликс замолчал. Хёнджин остался стоять сзади, положив руки ему на плечи.
— Ты меня заебал, — сказал Феликс.
— Знаю.
— Но не уходи.
— Не уйду.
Феликс закрыл глаза. Впервые за четыре дня он почувствовал, что может дышать.
Конец двадцать второй главы.