ты кто такой черт возьми?

Пусан, пятый день.

Феликс сидел на подоконнике в номере Хёнджина, потому что свой надоел, и смотрел на море. Хёнджин сидел в кресле и смотрел на Феликса.

— Чего уставился? — спросил Феликс, не оборачиваясь.

— Любуюсь.

— Иди нахуй.

— Какой ты грубый, — лениво протянул Хёнджин. — Словарный запас, как у дворового пса. "Иди нахуй", "отъебись", "пошёл в жопу". Ты умеешь говорить иначе?

— Завались, мудак.

— Вот видишь. — Хёнджин встал, подошёл ближе. — Ни "пожалуйста", ни "будьте любезны". Ни одного вежливого слова.

— Я с тобой вежливым не буду.

— А с кем будешь?

— Ни с кем.

— Плохо.

Феликс спрыгнул с подоконника. Хотел пройти мимо — Хёнджин загородил дорогу.

— Пусти.

— Не пущу, пока ты не скажешь что-нибудь приличное.

— Пусти, блядь.

— Не годится.

— Хёнджин, я серьёзно.

— И я серьёзно. — Хёнджин взял его за подбородок, задрал голову вверх. — Ты будешь учиться хорошим манерам. Прямо сейчас.

— С какой стати?

— С такой, что мне надоело слушать твоё "иди нахуй" двадцать раз на дню.

— Не нравится — не слушай.

— А я хочу слушать. Но другое. — Хёнджин наклонился ближе. — Скажи "пожалуйста".

— Пошёл ты.

— Не то.

— Отвали.

— Иди сюда.

Хёнджин притянул его за затылок и поцеловал.

Сразу с языком. Глубоко. Нагло. Феликс дёрнулся, упёрся ладонями ему в грудь, но Хёнджин не отпустил. Обхватил за талию, прижал к себе, целовал так, что Феликс забыл, как дышать.

— М-м-м... — вырвалось у Феликса.

Хёнджин отстранился. Посмотрел. Феликс стоял красный, злой, губы припухли.

— Ты... — начал он.

— Я тебя предупреждал, — перебил Хёнджин. — Учим хорошие манеры. Каждое "иди нахуй" — наказание. Каждое "отъебись" — поцелуй. Будешь ругаться — буду целовать, пока не научишься разговаривать.

— Ты охренел?

— "Охренел" — ещё один поцелуй.

— Не смей.

— Смею.

Хёнджин снова поцеловал. Снова с языком. Феликс пытался оттолкнуть, но Хёнджин держал крепко — одной рукой за талию, второй за затылок. Не вырваться.

— Скажи "спасибо", — прошептал Хёнджин ему в губы.

— За что?

— За заботу о твоём воспитании.

— Ты псих.

— "Псих" — поцелуй.

И снова.

Феликс задохнулся. Оттолкнул — на этот раз получилось. Отступил на шаг, вытер рот тыльной стороной ладони.

— У тебя совсем крыша поехала? — спросил он хрипло.

— Давно. А ты только заметил?

— Я сейчас ударю тебя.

— Ударишь — поцелую ещё раз.

— Ты не посмеешь.

— Попробуй.

Феликс замахнулся. Хёнджин перехватил его руку, прижал к стене. Второй рукой обхватил за талию.

— Теперь ты в ловушке, — сказал он. — И чтобы выбраться, тебе придётся сказать что-то вежливое.

— Никогда.

— Упрямый.

Хёнджин поцеловал снова. Медленно. Смакуя. Феликс бился, но Хёнджин был выше, сильнее, держал мёртво.

— Отпусти, — прошипел Феликс, когда его отпустили на секунду.

— "Отпусти" не считается. Скажи "пожалуйста, отпусти меня".

— Иди в жопу.

— Не то.

— Хёнджин, блядь.

— Вот за "блядь" — отдельный разговор.

Поцелуй. Ещё один.

Феликс перестал сопротивляться. Просто стоял и терпел. Злой. Красный. Сбитое дыхание.

— Ты закончил? — спросил он.

— Когда ты скажешь "пожалуйста" — закончу.

— Не скажу.

— Будешь стоять здесь всю ночь.

— Я уйду.

— Не уйдёшь. Я держу.

Феликс посмотрел ему в глаза. Взгляд злой, но в нём что-то дрогнуло.

— Ты реально не отпустишь? — спросил он тише.

— Реально.

— Зачем тебе это?

— Чтобы ты перестал быть колючкой. Чтобы ты сказал одно нормальное слово. Хотя бы раз.

Феликс молчал. Долго.

— Пожалуйста, — сказал он наконец. Так тихо, что Хёнджин едва расслышал.

— Что "пожалуйста"? — уточнил Хёнджин.

— Отпусти меня, пожалуйста.

Хёнджин улыбнулся. Отпустил. Шагнул назад.

— Видишь? Не больно же.

— Пошёл ты, — сказал Феликс.

— Сразу обратно? — Хёнджин сделал шаг вперёд.

— Нет, стой! — Феликс выставил руку. — Стой, не подходи.

— Скажи что-нибудь нормальное.

— Ты... — Феликс запнулся. — Отойди, пожалуйста.

— Уже лучше.

Хёнджин отошёл. Сел в кресло. Феликс остался стоять у стены, прижимая ладонь к губам.

— Я тебя убью, — сказал он. Беззлобно. Устало.

— Не убьёшь. Ты мне "пожалуйста" сказал. Прогресс.

— Завали, пожалуйста.

— Два "пожалуйста" за день. Рекорд.

Феликс плюхнулся на диван. Отвернулся к окну.

— Я больше никогда с тобой не разговариваю, — сказал он.

— Будешь. Ты любишь меня.

— Не люблю.

— Любишь.

— Хёнджин.

— Феликс.

— Заткнись, пожалуйста.

— Заткнусь. — Хёнджин помолчал секунду. — На сегодня. Завтра продолжим урок.

— Какие ещё уроки?

— Вежливости. Ты будешь говорить "спасибо", "пожалуйста", "будьте добры". И перестанешь посылать всех нахуй.

— Я посылаю только тебя.

— Это уже дискриминация.

— Ты её заслужил.

— Заслужил. Но исправлюсь.

Феликс встал. Пошёл к двери. На пороге обернулся.

— Спокойной ночи, — сказал он.

— Без "иди нахуй"?

— Спокойной ночи, Хёнджин.

— Спокойной ночи, Ликс.

Феликс вышел. Хёнджин остался сидеть, трогая свои губы.

— Завтра будет вежливее, — сказал он сам себе. — Или не будет. Но целовать я не перестану.

Чан, который всё это время стоял в коридоре и слышал каждое слово, заглянул в комнату.

— Ты зверь, — сказал он.

— Я влюблён, — ответил Хёнджин. — Это хуже.
———
Конец восемнадцатой главы.

признаюсь немного украла у автора книг,но я не помню какой,но какой то вроде ворон но там он ее целовал чтобы она сказала,что у него лучше получается целоваться чем егор.. ладно похуй