10 часть- игра в одни ворота
Хёнджин вернулся через пять дней.
Феликс узнал об этом, когда услышал из своей комнаты, как хлопнула входная дверь, а следом — низкий голос, разговаривающий с Чаном. Он замер, прислушиваясь. Потом демонстративно отвернулся к стене и натянул одеяло до подбородка.
Не его дело. Пусть пришёл — и хуй с ним.
В дверь постучали.
— Ликс, — голос Хёнджина. Уставший, но все такой же низкий.
Феликс молчал.
— Я знаю, что ты не спишь. Открой.
Молчание.
— Ликс, блядь. Я пять дней тебя не видел. Открой дверь.
Феликс закрыл глаза и притворился, что спит.
— Я слышу твоё дыхание, — сказал Хёнджин после паузы. — Ты не спишь. Хорошо. Я подожду.
Шаги удалились.
Феликс выдохнул. Сердце колотилось как бешеное. Он ненавидел себя за это.
Хёнджин не отставал.
На следующее утро под дверью лежала записка. Феликс увидел её, когда вышел в коридор. Не глядя, пнул ногой в стену и пошёл завтракать.
За столом Хёнджин сидел на своём месте — бледный, с синяками под глазами, но с той же опасной улыбкой. Феликс сел между Джисоном и Чонином, даже не взглянув в его сторону.
— Ликс, — позвал Хёнджин.
Феликс откусил тост.
— Ликс, посмотри на меня.
Феликс запил тост соком.
— Ты меня игнорируешь? — в голосе Хёнджина появились нотки веселья. — Серьёзно? Мы будем играть в эту игру?
— Нет у нас никакой игры, — ответил Феликс, всё ещё не глядя. — Ты — работодатель. Я — киллер. Вопросы есть?
— Есть. — Хёнджин подался вперёд, опираясь локтями на стол. — Ты почему на меня не смотришь?
— Потому что ты некрасивый.
Джисон поперхнулся соком. Чонин прикрыл рот рукой.
Хёнджин рассмеялся. Низко. Довольно.
— Врёшь. Я очень красивый, и ты это знаешь.
— Думай как хочешь, — Феликс встал, бросил салфетку на стол и вышел из столовой.
Он слышал, как Хёнджин сказал ему вслед:
— Я только начал, Ликс. Ты ещё устанешь меня игнорировать.
Хёнджин добивался. Систематически. Безжалостно.
На следующий день Феликс обнаружил на своей подушке новую футболку. Чёрную. Дорогую. С запиской: «Ты мне нравишься в чёрном. Надень. Пожалуйста.»
Феликс надел свою старую, серую, и пошёл ужинать.
Вечером, когда он сидел в гостиной с Джисоном, Хёнджин пришёл и сел на диван рядом. Слишком близко. Феликс тут же отодвинулся к краю.
— Ты боишься, что я тебя съем? — спросил Хёнджин.
— Боюсь, что ты заразный, — ответил Феликс, не глядя.
Джисон тихо хихикнул и вышел из комнаты. Предатель.
— Ты сегодня хорошо выглядишь, — сказал Хёнджин.
— А ты нет.
— Твои веснушки сегодня особенно яркие. Я хочу пересчитать их.
— Считай свои.
— У меня их нет. Только на душе.
Феликс не выдержал, повернул голову. Посмотрел на Хёнджина в упор.
— Чего ты добиваешься?
— Тебя, — просто ответил Хёнджин. — Всего. Целиком. С твоими веснушками, низким голосом и дурацким характером.
— У меня нет характера.
— Есть. И я хочу его сломать.
— Не сломаешь.
— Посмотрим. — Хёнджин улыбнулся. — Я терпеливый.
Феликс отвернулся и уставился в телевизор, хотя он был выключен.
Хёнджин продолжал. Записки каждое утро. Комплименты за каждым обедом. Близкие взгляды — Феликс чувствовал их спиной.
Однажды он нашёл в своей куртке маленькую коробочку. Внутри — серебряный браслет. Тонкий. Изящный. Без записки.
Феликс хотел выбросить. Вместо этого надел и спрятал под рукавом худи.
Джисон заметил.
— Ого, — сказал он. — Ты носишь.
— Под рукавом не видно, — ответил Феликс.
— Но ты носишь.
— Заткнись.
Джисон не заткнулся. Он улыбался весь день.
Через неделю игнора Хёнджин сменил тактику.
Он перестал писать записки. Перестал говорить комплименты. Он просто сидел на другом конце стола и смотрел. Смотрел так, будто Феликс был единственным в комнате.
Феликс это бесило. Очень. Потому что под этим взглядом он чувствовал, как краснеют уши.
— Хватит на меня пялиться, — рявкнул он за ужином.
— Не могу, — спокойно ответил Хёнджин. — Ты слишком красивый.
— Я не красивый.
— Для меня — да.
Чонин покосился на Чана. Тот едва заметно пожал плечами.
— Вы как дети, — сказал Минхо, не поднимая головы от тарелки.
— Не лезь, — одновременно сказали Феликс и Хёнджин.
Минхо усмехнулся.
Однажды ночью Феликс не выдержал.
Он вышел из своей комнаты, прошёл по коридору и ворвался в кабинет Хёнджина без стука. Тот сидел за столом, читал какие-то бумаги.
— Ты достал, — сказал Феликс.
— С чего вдруг? — Хёнджин отложил бумаги.
— Ты преследуешь меня. Подарки. Записки. Комплименты. Я сказал, что мне насрать. Почему ты не отстанешь?
Хёнджин встал. Подошёл. Феликс отступил на шаг. Хёнджин сделал ещё один.
— Потому что ты врёшь, — сказал он тихо. — Тебе не насрать. Если бы было насрать, ты бы не злился. Ты бы вообще не реагировал. А ты злишься. Значит — тебе не всё равно.
— Мне всё равно, — сказал Феликс, но голос дрогнул.
— Врёшь, — Хёнджин подошёл ещё ближе. Феликс упёрся спиной в стену. — Скажи это. Глядя мне в глаза. Скажи, что я тебе безразличен.
— Ты мне...
— Скажи.
Феликс смотрел в его глаза. Темные. Глубокие. Уставшие. Пухлые губы близко-близко.
— Ты мне не безразличен, — выдохнул он. — Доволен?
Хёнджин замер. Потом медленно улыбнулся.
— Доволен. Очень.
— Но это ничего не меняет, — быстро добавил Феликс. — Я буду тебя игнорировать. Буду говорить, что ты мне не нравишься. Буду есть на другом конце стола.
— Будешь?
— Буду.
— А браслет снимешь?
Феликс прижал руку с браслетом к груди.
— Нет, — сказал он. — Браслет останется.
Хёнджин рассмеялся. Тихо. Счастливо.
— Ты невозможен, Ликс.
— Я знаю.
— Иди спать. Завтра новый день. Я снова буду добиваться тебя.
— Знаю.
Феликс ушёл в свою комнату. Лёг в кровать. Браслет на запястье блестел в темноте. Он провёл по нему пальцами и закрыл глаза.
Он всё ещё отталкивал Хёнджина. Пока. Но внутри что-то начало таять.
Он чувствовал это. И панически этого боялся.
А Хёнджин в своей комнате смотрел на монитор, где спал Феликс, и улыбался.
— Никуда ты не денешься, маленький, — прошептал он. — Я терпеливый.
Конец десятой главы.