11 часть- откат
На следующее утро Феликс проснулся и первым делом снял браслет.
Положил на тумбочку. Посмотрел на него пять секунд. Потом встал, оделся и вышел в коридор, даже не взглянув в сторону комнаты Хёнджина.
Записка под дверью осталась лежать. Он перешагнул через неё.
— Ликс, ты... — начал Джисон за завтраком, но Феликс его перебил.
— Не хочу говорить.
— Но вчера вечером вы...
— Вчера вечером я был слабаком. Сегодня я одумался.
Хёнджин вошёл в столовую через минуту. Увидел пустое запястье Феликса. Замер.
— Ты снял, — сказал он. Не вопрос. Утверждение.
— Не нравится — не ношу, — ответил Феликс, даже не поднимая головы.
— Ты вчера написал...
— Вчера я был пьян.
— Ты не пил.
— Значит, был не в себе.
Хёнджин сел напротив. Смотрел. Феликс не поднимал глаз.
— Ты снова меня игноришь, — сказал Хёнджин.
— Не тебя. Всех.
— Врёшь.
— Как хочешь.
Хёнджин протянул руку, чтобы взять его за подбородок, заставить посмотреть на себя. Феликс отшатнулся, встал и вышел из-за стола.
— Я поел, — бросил на ходу.
В коридоре он услышал, как Хёнджин тихо выругался. Положил ладонь на дверь своей комнаты, замер на секунду. Потом зашёл и закрылся изнутри.
Джисон зашёл через час.
— Ты дурак? — спросил он без предисловий.
— Знаю.
— Вы вчера так хорошо...
— Забудь.
— Ликс, он тебе нравится. Ты сам это признал.
— Я передумал.
— Так не бывает.
— Бывает. — Феликс сидел на подоконнике, обхватив колени руками. — Я не хочу этого. Не хочу его. Не хочу чувствовать. Не хочу быть слабым.
— Любовь — это не слабость.
— Это она. Это самая главная слабость. — Феликс посмотрел на друга. — Ты знаешь, что будет, если я позволю себе полюбить его? Он получит надо мной власть. Абсолютную. Сможет заставить сделать что угодно. Убить кого угодно. Я стану марионеткой.
— Он уже может заставить тебя сделать что угодно. Ты подписал контракт.
— Контракт — это дело. А чувства... чувства — это кабала.
Джисон не нашёлся, что ответить.
Хёнджин пытался прорвать оборону.
Каждое утро — записка. Феликс их не читал. Рвал и выбрасывал, даже не глядя.
Каждый обед — комплименты. Феликс делал вид, что не слышит, и переключал разговор на работу.
Каждый вечер — попытки заговорить наедине. Феликс избегал оставаться с Хёнджином в одной комнате.
— Ты ведёшь себя как ребёнок, — сказал ему Хёнджин через три дня. Столкнулись в коридоре. Феликс попытался пройти мимо, но Хёнджин загородил дорогу.
— Пусти.
— Поговори со мной.
— Не о чем.
— Ты мне нравишься, Ликс. Ты это знаешь. Я знаю, что я тебе тоже нравлюсь. Ты сам это написал.
— Я был не в себе.
— Прекрати врать.
— Отойди, — Феликс поднял голову. Посмотрел. В глазах — холод, которого Хёнджин раньше не видел. — Ты не мой парень. Ты мой работодатель. Иди трахни кого-нибудь другого.
Хёнджин потемнел лицом.
— Ты специально меня бесишь?
— Если ты бесишься — это твои проблемы. — Феликс отодвинул его плечом и прошёл мимо.
В своей комнате он заперся и сидел до вечера.
Чонин пришёл без стука — через окно. Феликс пропустил момент, когда тот успел научиться лазать по карнизам.
— Ты идиот, — сказал Чонин, садясь на подоконник напротив.
— Все сегодня так считают.
— Потому что это правда. — Чонин помолчал. — Что случилось?
— Ничего.
— Врёшь.
— Слышал уже.
— Феликс. — Чонин назвал его полным именем, что делал редко. — Ты боишься. Я понимаю. Но ты делаешь больно не только ему. Ты делаешь больно себе.
— Лучше больно себе, чем дать ему возможность сделать больно мне.
— Он не сделает.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я вижу, как он на тебя смотрит. — Чонин вздохнул. — Чан на меня так же смотрит. И знаешь что? Я тоже боялся. До сих пор боюсь. Но когда он рядом — страшно почему-то перестаёт быть важным.
— У нас разные ситуации, — сказал Феликс. — У тебя Чан. А у меня — Хван Хёнджин. Мафия. Самый опасный человек в мире. Он переступит через меня, если я стану ему мешать.
— Не станешь.
— Стану. Рано или поздно.
Чонин ничего не ответил. Просто сидел рядом. И это было лучше любых слов.
На пятый день Хёнджин сдался.
Он перестал оставлять записки. Перестал говорить комплименты. Перестал искать встреч.
Феликс заметил это сразу. И почему-то стало хуже.
— Ты добился своего, — сказал Джисон за ужином. — Он отстал. Ты рад?
— Да, — ответил Феликс.
— Врёшь.
Феликс ничего не сказал. Потому что Джисон снова был прав.
Он сидел в своей комнате, смотрел на пустую тумбочку, где раньше лежал браслет. Взял его. Подержал в руке.
— Нет, — сказал он вслух. — Нельзя.
Положил обратно. Отвернулся к стене.
А где-то в другой комнате Хёнджин пил виски и смотрел в одну точку.
— Сдался? — спросил Минхо, заходя без стука.
— Сдался, — мрачно ответил Хёнджин. — Ему же лучше.
— А тебе?
— А мне — похер.
Минхо не поверил. Но ничего не сказал.
Конец одиннадцатой главы.