ты кто такой черт возьми?

Лифт поднимался на последний этаж. Зеркальные стены отражали их — Хёнджин в центре, Феликс в углу, сжавшись в комок, за их спинами Минхо и Чан, как две тени.

— Ты всегда такой напряжённый? — спросил Хёнджин, не оборачиваясь. В отражении Феликс видел его улыбку. — Или только когда остаёшься со мной наедине?

— Мы не наедине, — ответил Феликс, кивнув на Минхо и Чана.

— О, они не в счёт. — Хёнджин повернулся к нему всем телом. — Они как мебель. Очень дорогая и опасная, но мебель. Так что расслабься, Ликс. Или ты боишься, что я тебя съем?

— Боюсь, что ты меня достанешь, — буркнул Феликс.

Хёнджин рассмеялся. Низко. Громко.

— Обожаю твой рот. Такой дерзкий. Интересно, что он ещё умеет, кроме как посылать всех нахуй.

Минхо кашлянул.

— Хёнджин, — предостерегающе сказал он.

— Молчи, — отмахнулся Хёнджин, не сводя глаз с Феликса. — Я просто флиртую. Не обращай внимания, Ликс. Или обращай. Мне, если честно, всё равно.

Лифт открылся. Они вышли в пентхаус.

Просторная гостиная с панорамными окнами, видом на весь Сеул, белым кожаным диваном и барной стойкой из чёрного мрамора. На стенах — картины, которые стоят больше, чем жизнь Феликса.

— Нравится? — спросил Хёнджин, разводя руками. — Мой маленький мирок.

— Выглядит как бордель, — сказал Феликс.

— Спасибо. Это лучшее, что я слышал сегодня.

Хёнджин прошёл к бару и достал бутылку виски.

— Чан, Минхо, развлекайте гостей. А ты, Ликс, иди сюда. Выпьем за наше... сотрудничество.

— Я не пью, — отрезал Феликс.

— А я не принимаю отказ.

Феликс не двинулся. Хёнджин вздохнул, поставил бутылку и подошёл к нему. Вплотную. Так близко, что Феликс чувствовал его дыхание на своей шее.

— Знаешь, — тихо сказал Хёнджин, наклоняясь к самому уху, — ты такой маленький, но такой упрямый. Это заводит.

— Пошёл нахуй, — прошептал Феликс.

— О, обещаю, ты первый об этом пожалеешь. — Хёнджин отстранился и улыбнулся. — Или не пожалеешь. Время покажет.

Он взял Феликса за запястье — крепко, но не больно — и потащил к бару.

— Садись. Будешь сок. Яблочный. Ты же любишь яблоки, Ликс? Я всё про тебя знаю.

Феликс сел на высокий табурет, чувствуя себя загнанным зверем. Хёнджин суетился вокруг него, как хозяин вокруг дорогой игрушки.

В это время Чан и Минхо занялись остальными.

— Ты Джисон? — спросил Чан, подходя к пухлощекому парню. Его голос — низкий, спокойный — разнёсся по комнате. — Минхо говорил, ты забавный.

— Я не собачка, чтобы меня забавлять, — нахмурился Джисон.

— А я и не предлагал. — Чан улыбнулся. — Просто хочу знать, с кем мне предстоит работать. И с кем, возможно, умирать.

Джисон замолчал. Чан сел напротив него, положив руки на стол. Огромные ладони, шрамы на костяшках.

— Ты похож на человека, который много врёт, чтобы выглядеть смелее, — сказал Чан. — Не надо. Здесь все свои.

— Свои? — Джисон усмехнулся. — Мы здесь пять минут.

— Этого достаточно. — Чан посмотрел на него серьёзно. — Ты не боишься умереть. Ты боишься, что Ликс умрёт первым. Я угадал?

Джисон дёрнулся, как от пощёчины.

— Откуда ты...

— Я всё вижу, — перебил Чан. — Это моя работа.

Они замолчали. Где-то рядом Минхо стоял на балконе с Чонином, прислонившись к перилам.

— Ты похож на лису, — сказал Минхо, глядя на ночной город.

— Часто слышу, — ответил Чонин.

— Это не оскорбление. Лисы умные. Хитрые. И очень опасные, когда загнаны в угол.

Чонин посмотрел на него.

— Ты пытаешься меня проанализировать?

— Пытаюсь понять, стоит ли тебя бояться, — честно сказал Минхо. — Пока что — да. Стоит.

— Умный ход — сказать это в лицо.

— Я всегда говорю правду. Это моё единственное правило.

Чонин усмехнулся.

— Тогда скажи правду. Хёнджин реально хочет, чтобы мы работали на него? Или это прикрытие для чего-то другого?

Минхо задумался. Долго.

— Думаю, он сам не знает, чего хочет, — наконец сказал он. — Но ты ему интересен. Очень. А ты для него — вопрос чести.

— Кому — ему? — Чонин нахмурился.

— Всем вам троим. Но особенно — твоему синему другу. — Минхо повернулся к нему. — Береги его. Хёнджин не умеет проигрывать. Если он решит, что Ликс ему нужен, он его получит. Любой ценой.

— Даже если тот не хочет?

— Хёнджин не спрашивает, хочет ли кто-то. Он просто берёт.

Чонин сжал перила.

— Тогда мне придётся его остановить.

Минхо покачал головой.

— Ты попытаешься. И, скорее всего, умрёшь. Не потому что ты слабый. А потому что Хёнджин не умеет проигрывать. Запомни это.

Внутри гостиной Феликс допивал яблочный сок, пытаясь не смотреть на Хёнджина, который сидел напротив, подперев голову рукой, и откровенно его разглядывал.

— Ты знаешь, — протянул Хёнджин, — у тебя очень сексуальный голос. Такой низкий. Мужской. И эти веснушки... Они как звёзды на бледном небе. Хочется пересчитать каждую.

— Отъебись, — устало сказал Феликс.

— Я просто комплимент делаю. — Хёнджин наклонился ближе, положив локти на стол. Из выреза его рубашки виднелась ключица. Феликс постарался не смотреть. — Ты никогда не думал, каково это — быть со мной? В плане... близких отношений?

— Нет, — слишком быстро ответил Феликс.

— Врёшь. — Хёнджин улыбнулся. — Твои уши краснеют. Я заметил. Они всегда краснеют, когда я говорю что-то пошлое. А я буду говорить это часто. Привыкай.

— С какой стати?

— С такой, что ты теперь мой, Ликс. Мой киллер. Моя собственность. И я буду наслаждаться этим сполна.

Феликс вскочил, опрокинув стул.

— Я не твоя собственность.

— А кто же? — Хёнджин даже не пошевелился. — Ты подписал контракт. Устный, но для меня он железный. Ты делаешь, что я скажу. И когда я скажу «приди» — ты придёшь. Когда скажу «ляг» — ляжешь.

— Иди в жопу. — Феликс развернулся к выходу.

— Стоять, — голос Хёнджина изменился. Стал жёстким, металлическим.

Феликс замер. Сам не понял, почему.

— Подойди ко мне, — приказал Хёнджин.

Ноги понесли Феликса обратно. Будто не слушались. Он остановился в метре от Хёнджина, сжав кулаки.

— Ближе, — тихо сказал Хёнджин.

Феликс не двинулся. Тогда Хёнджин встал сам. Сделал шаг. Второй. Теперь они стояли, почти касаясь друг друга грудью. Хёнджин был выше. Намного. Он взял Феликса за подбородок, заставив поднять голову.

— Ты очень красивый, когда злишься, — прошептал он. — Я хочу видеть это снова и снова.

— Отпусти, — выдавил Феликс.

— Отпущу. Когда наиграюсь. — Хёнджин провёл большим пальцем по его нижней губе. Феликс дёрнулся, но не смог отстраниться — вторая рука Хёнджина легла на поясницу, прижимая к себе. — Такие мягкие губы. Не верится, что ими можно посылать нахуй так убедительно.

— Если ты сейчас же не отпустишь, я...

— Что? — Хёнджин наклонился, касаясь губами его уха. — Что ты сделаешь, Ликс? Убьёшь меня? Попробуй. Мне будет приятно.

Феликс замер. Сердце колотилось где-то в горле. Он чувствовал тепло чужого тела, запах виски и кожи, и это сводило с ума.

— Вот так-то лучше, — прошептал Хёнджин и отстранился. — Расслабленный. Покорный. Красивый.

Он отпустил Феликса и вернулся на своё место, как ни в чём не бывало.

— Чан, Минхо, закончили знакомиться? Наши гости, кажется, хотят спать. Отвезите их домой. Хорошо отвезите. Чтобы никто не пострадал.

— Мы сами доберёмся, — сказал Феликс. Голос сорвался. Он ненавидел себя за это.

— Не сегодня, — покачал головой Хёнджин. — Сегодня вы едете с моими людьми. Это не обсуждается.

Чан кивнул и подошёл к Джисону.

— Пойдём, маленький.

— Я не маленький, — обиделся Джисон.

— Конечно, нет. — Чан почти нежно положил руку ему на плечо. — Просто хрупкий.

Джисон хотел возмутиться, но передумал.

Минхо молча показал Чонину на выход. Тот подчинился без слов — только бросил на Феликса быстрый взгляд.

В дверях Феликс обернулся. Хёнджин стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел на ночной город.

— До завтра, Ликс, — сказал он, не оборачиваясь. — Приснись мне.

— Пошёл ты, — ответил Феликс.

— Уже. И не только мысленно.

Дверь закрылась. В коридоре, когда они шли к лифту, Феликс услышал сзади тихий смех Хёнджина.

И понял, что следующие несколько месяцев будут адом.

Но почему-то в груди стало тепло.

Конец пятой главы.