6 часть-перое утро
Феликс проснулся в незнакомой постели.
Это была не его прачечная. Не его подвал. Белые простыни пахли чем-то сладким и чужим. Он резко сел, хватаясь за пистолет, который всегда лежал под подушкой.
Пусто.
Вместо оружия — записка на прикроватной тумбе. Почерк аккуратный, с наклоном.
«Ты спал так мирно, что я не стал тебя будить. Пистолет у Чана. Заберёшь, когда позавтракаем. P.S. Ты очень мило спишь.»
Феликс выругался. Так, что соседи за стенкой, наверное, перекрестились.
— Какого хера я здесь? — громко спросил он у пустой комнаты.
Воспоминания возвращались урывками. Вчерашний ужин. Хёнджин, который поил его соком и смотрел так, будто раздевал взглядом. Потом машина. Потом — ничего. Пустота.
— Подмешал что-то, сука, — прошипел Феликс.
Он встал с кровати. На нём была только футболка и боксеры — не его. Свои вещи висели на стуле в углу, аккуратно сложенные. Даже берцы стояли рядом, начищенные до блеска.
— Я убью этого ублюдка, — пообещал Феликс сам себе, натягивая джинсы.
В коридоре пахло кофе и яичницей. Он пошёл на запах, сжимая кулаки. Комната, примыкающая к кухне, оказалась столовой. За длинным столом сидели Хёнджин, Минхо и Чан.
И Джисон с Чонином.
— Ликс! — Джисон вскочил, когда Феликс вошёл. Пухлые щёки дрожали. — Ты живой, блядь! Я думал, они тебя...
— Что я? — Феликс перевёл взгляд на Хёнджина. — Что ты мне подмешал?
— Снотворное, — спокойно ответил Хёнджин, отпивая кофе. — Ты слишком нервный, Ликс. Тебе нужен отдых. Я сделал тебе одолжение.
— Я не просил.
— Ты никогда ничего не просишь. Это твоя проблема. — Хёнджин указал на свободный стул рядом с собой. — Садись. Завтрак стынет.
Феликс не двинулся. Вместо этого он подошёл к столу с другой стороны, сел между Джисоном и Чонином, подальше от хозяина дома.
Хёнджин усмехнулся, но ничего не сказал.
Чан сидел напротив Чонина и смотрел на него в упор. Волчьи глаза — тяжёлые, изучающие. Чонин выдержал взгляд, но внутри всё сжалось. Этот огромный мужчина действовал на нервы не размером, а чем-то другим. Тем, что читал его как открытую книгу.
— Ты не ел, — сказал Чан. Низко. Спокойно.
— Не хочу, — ответил Чонин.
— Я не спрашивал.
Чан пододвинул ему тарелку с яичницей и рисом. Обычным движением. Без угрозы. Но Чонин почему-то взял вилку.
— Жуй медленно, — добавил Чан. — Не торопись.
— Ты моя мамочка? — Чонин усмехнулся, пытаясь скрыть напряжение.
— Я тот, кто не хочет, чтобы ты сдох от голода в моём доме, — ответил Чан. — Ешь.
Чонин съел. Всё. Потому что, когда Чан смотрит так — будто от этого зависит его жизнь, — спорить почему-то не хочется.
Минхо сидел рядом с Джисоном.
— Ты похож на белку, — сказал Минхо, глядя на пухлые щеки Джисона.
— Часто слышу.
— Это комплимент. Белки живут долго. Потому что быстро бегают.
— А я не бегаю, — ответил Джисон. — Я стреляю точнее, чем кто-либо из вас.
Минхо наклонил голову. Улыбнулся — холодно, но с интересом.
— Проверим когда-нибудь.
— Проверяй. — Джисон не отвел взгляда. — Но потом не жалуйся.
Минхо хотел что-то сказать, но передумал. Вместо этого он просто налил Джисону сок.
— Пей. Ещё рано умирать от обезвоживания.
Джисон выпил. И почувствовал, как внутри разливается что-то тёплое. Не от сока.
Хёнджин наблюдал за всеми с довольной улыбкой.
— Видишь, Ликс, как приятно, когда все собираются за одним столом. Как семья.
— Мы не семья, — отрезал Феликс.
— Пока нет. — Хёнджин потянулся за тостом. — Но время есть. Кстати, о времени. Сегодня у тебя университет?
Феликс замер.
— Откуда ты...
— Расписание занятий висит у меня в кабинете на видном месте. Рядом с твоей фотографией. Ты хорошо выглядишь на документе, кстати. — Хёнджин откусил тост. — Одна пара. Сегодня в десять. Я отвезу.
— Я сам доберусь.
— Не обсуждается. — Голос Хёнджин стал тише. Тверже. — Ты едешь с Минхо. Он будет ждать тебя до конца занятий. Потом привезёт обратно.
— Обратно куда?
— Сюда. Ты теперь живёшь здесь.
Феликс вскочил.
— В пизду. Я живу в своей прачечной.
— В твоей прачечной течёт крыша и там плесень на стенах. Ты умрёшь не от пули, а от астмы. — Хёнджин даже не моргнул. — Ты будешь жить здесь. Комната напротив моей. Чонин и Джисон — в гостевом крыле.
— А если я откажусь?
— Ты не откажешься.
Феликс сжал кулаки.
— Ты не можешь просто взять и запереть нас здесь!
— Могу. — Хёнджин поднялся. Выпрямился во весь рост. Низкий голос зазвучал как приговор. — И только что это сделал. Ты мой, Ликс. Вы все мои. Привыкайте.
Он вышел из-за стола и направился к выходу. На пороге обернулся.
— Минхо, проследи, чтобы они доели. Чан — машину через час.
Дверь закрылась.
Тишина в столовой стала тяжёлой.
— Я его убью, — прошептал Феликс.
— Позже, — вздохнул Джисон, доедая блинчик. — Сначала доешь. Блинчики, блядь, очень вкусные.
Минхо смотрел на то, как Джисон жуёт, и не мог отвести взгляд.
— Ты всегда так вкусно ешь? — спросил он.
— Ты всегда так странно смотришь на людей, которые едят?
— Только на тебя, — ответил Минхо.
Джисон поперхнулся соком.
— Чего?
— Я сказал то, что сказал. — Минхо поднялся. — Доедай. Через десять минут выходим.
Он вышел. Джисон остался сидеть с открытым ртом.
— Он что, только что... — начал он.
— Да, — перебил Чонин. — Иди. Он тебя ждёт.
— А ты?
— А я, — Чонин посмотрел на Чанa, который молча собирал посуду, — я, кажется, остаюсь на уборку.
Чан поднял голову.
— Не обязательно.
— А я хочу, — соврал Чонин.
Чан посмотрел на него долго. Потом кивнул.
— Хорошо.
Феликс вышел в коридор, но передумал идти за остальными. Он прислонился к стене и закрыл глаза.
— Ты проигрываешь, Ликс, — раздался голос Хёнджина откуда-то сбоку.
Феликс открыл глаза. Хёнджин стоял в дверях своего кабинета, привалившись к косяку. Волосы распущены. Рубашка расстёгнута на две пуговицы.
— Я вообще не играю.
— Играешь. С самого начала. С того момента, как не выстрелил.
— Это была ошибка, — сказал Феликс.
— Это была судьба. — Хёнджин подошёл. Остановился в шаге. — Ты чувствуешь то же, что и я. Просто боишься признать.
— Я ничего не чувствую.
— Врёшь, — Хёнджин коснулся его подбородка. — Твои глаза говорят иначе. Они говорят: «Возьми меня. Прямо сейчас».
— Иди нахуй.
— Иди нахуй, — повторил Хёнджин с усмешкой. — Когда-нибудь ты скажешь что-то новое. Я жду.
Он убрал руку и ушёл в кабинет. Дверь закрылась. Феликс остался стоять в коридоре с бешено колотящимся сердцем.
Через час они были в машине. Минхо вёл. Джисон сидел сзади и смотрел в окно, стараясь не встречаться взглядом с водителем.
— Ты красный, — заметил Минхо.
— Тепло одет.
— Снаружи плюс двадцать.
— У меня температура.
— Температура от меня, — сказал Минхо.
Джисон закашлялся.
Феликс на пассажирском закатил глаза.
— Вы оба достали, — сказал он.
— Молчи, синий, — ответил Минхо. — Ты не лучше.
Феликс замолчал. Потому что это было правдой.
Университет встретил его шумом и суетой. На крыльце стоял Минхо, сложив руки на груди. Джисон попытался остаться, но Минхо кивнул в сторону двери.
— Иди. Я подожду.
— Ты не мой папочка.
— Я твой надзиратель. Какая разница.
Джисон фыркнул и ушёл. Минхо смотрел ему вслед, пока пухлощёкая фигура не скрылась за дверью.
На лекции Феликс не слушал. Он думал о Хёнджине. О его губах, которые были слишком близко утром. О его голосе, от которого хотелось провалиться сквозь землю.
— Ты влюблён? — спросил сосед по парте.
— Что? — Феликс очнулся.
— Смотришь в одну точку и улыбаешься.
— Я не улыбался, блядь.
— Улыбался. Я видел.
Феликс отвернулся к окну. И понял, что сосед прав.
После занятий он вышел через запасной выход, думая, что сможет сбежать. Но Минхо стоял там.
— Минхо, ты где? — раздался голос Джисона из динамика телефона. Он был на другой стороне здания.
— Твой друг думал сбежать, — ответил Минхо в трубку.
— Опять? — вздохнул Джисон. — Ликс, ты идиот?
— Заткнись, — сказал Феликс.
— Я иду к машине, — сказал Минхо. — Приводи своего синего друга.
Джисон появился через минуту, запыхавшийся, с разлетевшимися кудрями.
— Ты дурак, — сказал он Феликсу.
— Я знаю.
Они сели в машину и поехали обратно. По пути никто не говорил. Но в зеркале заднего вида Феликс видел, как Минхо смотрит на Джисона.
И Джисон смотрит в ответ.
В пентхаусе Чонин мыл посуду. Рядом стоял Чан и вытирал тарелки. Молча. Спокойно. И это молчание было странно уютным.
— Ты не обязан, — сказал Чан.
— Я знаю.
— Тогда зачем?
Чонин пожал плечами.
— Мне нравится, как ты моешь посуду. Методично. Без лишних движений.
— Ты наблюдал за мной?
— Весь завтрак.
Чан остановился. Посмотрел на Чонина. Лицо лисье, чёрные волосы упали на глаза. Обычный голос — не низкий, не опасный. Просто голос человека, который слишком много видел.
— Будь осторожен, — сказал Чан. — Я нехороший человек.
— Я тоже, — ответил Чонин.
Чан усмехнулся. Редко. Одними глазами. И вернулся к посуде.
Феликс закрылся в своей комнате. На стене висела фотография — он в университете. Внизу надпись рукой Хёнджина: «Мне нравится, как ты кусаешь губы, когда злишься».
Он хотел сжечь её, порвать, выбросить в окно. Вместо этого спрятал под подушку.
А где-то в другой комнате Хёнджин смотрел на монитор и улыбался.
— Сладких снов, Ликс.
Феликс проснулся среди ночи от того, что кто-то стоял в дверях.
— Кто там? — спросил он хрипло.
Тишина. А потом знакомый низкий голос:
— Ты забыл пожелать мне спокойной ночи. Я обиделся.
— Иди спать, Хёнджин.
— Только если ты пообещаешь, что завтра не сбежишь.
— Я не обещаю.
— Тогда я останусь здесь, — Хёнджин сделал шаг в комнату. — С тобой. В кровати.
Феликс сел.
— Только попробуй.
— Попробую, — Хёнджин подошёл к кровати. Нагнулся. Поцеловал Феликса в лоб. Быстро. Почти невесомо. — Сладких снов, маленький.
И вышел.
Феликс остался сидеть в темноте, трогая место поцелуя.
Сердце билось где-то в горле. И он понял, что не заснёт до утра.
———
Конец шестой главы.
концовка интересная.. не правда ли? ребят глав будет 40+ если будет интересно и все залетит сделаю 2 сезон где они уже все в отношениях и у них там мама и т.д