ты кто такой черт возьми?

Вечер наступил быстрее, чем хотелось.

Феликс стоял у разбитого зеркала в углу прачечной и завязывал шнурки на берцах. Волосы он стянул в низкий хвост, чтобы не мешали. Под худи — бронежилет. Под бронежилетом — два ножа. В кобуре под мышкой — пистолет с полной обоймой.

— Выглядишь как на похороны, — заметил Джисон, появляясь в дверях.

— Может, так и есть, — не оборачиваясь, ответил Феликс.

— Не ссы. Мы справимся.

— Я не ссы.

Чонин уже ждал у выхода, натягивая перчатки.

— Машина сзади, через два квартала. Я проверил маршрут — чисто.

— Чисто? — Феликс поднял бровь.

— Ну... насколько это возможно, когда на тебя охотится самый опасный человек в стране.

— В мире, — поправил Джисон. — В мире, блядь.

— Похуй, — отрезал Феликс. — Погнали.

Они вышли через чёрный ход. Сеул встречал их холодным ветром и запахом дождя. Феликс сел за руль, Джисон — на пассажирское, Чонин — сзади. Двигатель зарычал, и они вписались в вечерний поток машин.

Ехали молча. Феликс иногда бросал взгляды в зеркало заднего вида — хвоста не было. Это напрягало больше, чем если бы он был.

— Слишком легко, — сказал он наконец.

— Что именно? — спросил Чонин.

— Всё. Нас не пасут. Не блокируют. Будто нас правда ждут.

— Потому что ждут, мать твою, — вздохнул Джисон. — Мы едем на ужин к дьяволу, а ты удивляешься, что двери открыты.

Феликс промолчал. Сжал руль сильнее.

Особняк оказался именно таким, как описывал Чонин. Старый, с облупившейся краской на ставнях и заросшим садом. Издалека казался заброшенным. Но у ворот стояли две чёрные машины с тонированными стеклами, а на крыльце мерцала красная точка камеры.

— Готовы? — спросил Феликс, выключая двигатель.

— Нет, — честно ответил Джисон.

— Тоже нет, — добавил Чонин.

— Пошли, — сказал Феликс и открыл дверь.

Он шёл первым. Спина прямая, руки в карманах — но под тканью пальцы сжимали пистолет. Волосы выбились из хвоста и упали на лицо. Он не убрал их. Пусть видят.

Дверь открылась до того, как он постучал.

На пороге стоял Минхо. Взгляд — холодный, изучающий. Он посмотрел на Феликса сверху вниз, потом перевёл взгляд на остальных.

— Вас обыщут, — сказал он. — Оружие оставите здесь.

— Ничего, блядь, я не оставлю, — рыкнул Феликс.

— Тогда вы не войдёте, — спокойно ответил Минхо.

Феликс сделал шаг вперёд, но Джисон перехватил его за локоть.

— Ликс, — тихо сказал он. — Мы здесь не для того, чтобы умирать в дверях. Отдай.

Три секунды Феликс смотрел на Минхо. Четыре. Пять.

— Ты лично отвечаешь за сохранность, — сказал он низко.

— Да.

— Если пропадёт хоть один патрон — я вернусь и вырежу твою гребаную печень.

Минхо не моргнул.

— Принято.

Феликс вытащил пистолет, бросил его в протянутую руку. Потом ножи — один из-за пояса, второй из голенища. Джисон и Чонин последовали примеру.

— Проходите, — Минхо отступил в сторону.

Внутри особняк не выглядел заброшенным. Дорогой паркет, хрустальные люстры, картины в тяжёлых рамах. Пахло старым деревом и дорогим табаком. Феликс шёл по коридору, считая шаги. Запоминал повороты. Выходы. Окна.

— Сюда, — Минхо открыл дверь в большую гостиную.

В центре комнаты стоял длинный стол. На одном конце, в кожаном кресле, развалившись, сидел Хёнджин. Волосы распущены по плечам. Пухлые губы растянуты в улыбку. Он держал в руке бокал с виски и не глядя делал глоток.

Рядом, у стены, застыл Чан. Огромный. Взгляд — тяжёлый, волчий.

— А вот и мои гости, — голос Хёнджина раскатился по комнате. — Проходите, не стесняйтесь. Чувствуйте себя как дома. Но не расслабляйтесь.

Феликс не двинулся с места.

— Мы пришли. Говори, что хотел.

— Какой нетерпеливый, — Хёнджин поставил бокал и поднялся. Он медленно обошёл стол и остановился в двух метрах от Феликса. — Ты знаешь, Ликс, я ведь мог просто убить тебя в тот вечер. На складе. Мог приказать своим ребятам перерезать вам глотки в подвале. Но я этого не сделал. Знаешь почему?

— Потому что ты больной ублюдок? — предположил Джисон сзади.

Хёнджин перевёл взгляд на него.

— Твой друг с беличьими щеками очень смешной. Мне нравится. — Он снова посмотрел на Феликса. — Нет. Я не убил вас, потому что мне нужны такие, как вы.

— Для чего? — спросил Феликс.

— В городе назревает война. Одна семейка решила, что они могут диктовать мне условия. Я хочу, чтобы вы стали моими... назовём это «внешними подрядчиками».

— Ты хочешь, чтобы мы работали на тебя? — Чонин подал голос из-за спины Феликса.

— Именно, — Хёнджин улыбнулся. — Вы продолжаете жить своей жизнью. Ходите в свой университет. Убиваете, кого хотите. Но когда я звоню — вы бросаете всё и делаете то, что я скажу.

— А если мы откажемся? — Феликс смотрел прямо в глаза.

Хёнджин шагнул ближе. Теперь они стояли так, что Феликс чувствовал запах его парфюма.

— Тогда, — тихо сказал Хёнджин, — я сотру вас в порошок. Не сразу. Сначала заберу всех, кого вы знаете. Потом ваши убежища. Потом вашу репутацию. И когда у вас не останется ничего, кроме дырявых легких и желания сдохнуть, я приду к вам лично.

Он отстранился и развёл руками.

— Но зачем нам такой негатив? Давайте лучше выпьем. Обсудим детали. — Хёнджин повернулся к столу и взял бутылку. — Минхо, налей гостям.

Минхо бесшумно появился с тремя бокалами. Феликс смотрел на янтарную жидкость, но не притронулся.

— Я подумаю до завтра, — сказал он.

— О, нет, — Хёнджин рассмеялся. — Ты подумаешь сейчас. Здесь. Сядь.

Феликс не сел.

— Сядь, — повторил Хёнджин. Голос стал жёстче.

Джисон дёрнул Феликса за рукав. Тот выдохнул — резко, сквозь зубы — и опустился на стул.

— Вот так-то лучше, — протянул Хёнджин и сел напротив. Волосы упали на стол. Он смотрел на Феликса в упор. — Ты знаешь, Ликс, у тебя красивые веснушки. Редкие. Я таких не видел.

— Какое это имеет отношение к делу? — Феликс не отвел взгляда.

— Никакого. Просто констатирую факт. — Хёнджин откинулся в кресле. — Итак. У тебя есть десять минут. Моё предложение действительно только сегодня. После полуночи я передумаю. И тогда уже не я буду решать, жить вам или нет. — Он посмотрел на часы. — Девять минут пятьдесят две секунды. Время пошло.

Феликс сидел неподвижно. Волосы упали на лицо. За его спиной Чонин и Джисон переглядывались, но молчали.

Тишина давила. Где-то за окном завывала сирена.

— Зачем тебе мы? — наконец спросил Феликс. — У тебя есть Минхо. Есть Чан. Ты — сам чёртов Хван Хёнджин. Зачем тебе три студента-киллера?

Хёнджин наклонил голову. Посмотрел долго. Пристально.

— Потому что вы не умеете проигрывать, — сказал он. — Потому что ты не выстрелил в меня, хотя должен был. Потому что у тебя есть сердце, Ликс. Даже если ты думаешь иначе.

Феликс дёрнулся. Вскочил.

— У меня нет никакого, блядь, сердца.

— Есть, — спокойно сказал Хёнджин. — Я его вижу. Как вижу эти дурацкие веснушки на твоём лице. Как вижу, что ты боишься не за себя — за них. — Он кивнул в сторону Джисона и Чонина.

Феликс сжал кулаки.

— Ты ничего не видишь, мудак.

— Вижу, — повторил Хёнджин. — И это делает тебя идеальным.

Он поднялся. Подошёл к Феликсу совсем близко. Опустил голову, заглядывая в глаза — потому что даже так он был выше. Волосы коснулись плеч Феликса.

— Выбирай, — тихо сказал он. — Работа на меня или смерть. У тебя три минуты.

И отошёл к окну, оставив Феликса одного посреди комнаты.
———-
Конец третьей главы.

ладно вызываете мне псих больницу.. от куда я это все знаю...