2 Глава: Магазин игрушек: первый страх
Солнце медленно скатывалось за горизонт, его тёплые лучи, словно нежные пальцы, касались стен домов, придавая им золотистый оттенок. Кевин был полон решимости, но волнение не покидало его — он нервно закурил, а затем, осознав ошибку, бросил сигарету, затушив её в лужице, отражающей последний свет. Небо было чистым и ясным, а его настроение — уверенным, как никогда прежде.
Парень зашёл в аптеку, что попалась на пути, и приобрёл мятные карамели для свежести дыхания. За мгновения аромат мяты разлился вокруг, но вскоре стал едва уловимым. Подходя к кафе, он внезапно остановился у темного переулка, прислушиваясь к тишине. В тени он заметил высокий силуэт, неподвижный, словно решивший слиться с холодом улицы. Кевин не понимал, что заставило его остановиться, здравый смысл подсказывал уйти, но что-то другое, невидимая нить, удерживала его взгляд на незнакомце.
Тот самый человек... – мелькнула мысль в голове Кевина, заставив его сделать шаг назад. Мужчина, словно призрак из прошлого, уверенно направлялся к нему, и внутреннее беспокойство росло с каждой секундой. Кевин глубоко вздохнул, осознавая, что это тот незнакомец, которого он вскользь заметил с Алисией в тот ранний утренний час. Образы тех мгновений снова всплыли в памяти, напрягая его сердце.
— Не подходи! — с грозным рыком произнёс Кевин, заставляя мужчину на мгновение остановиться и протянуть руку в его сторону.
— Меня зовут Вайн... — произнёс незнакомец, но его слова затерялись в неожиданном рёве мотора. Прямо по пустынной улице пронёсся сверкающий серебристый «Шевроле», резко врезавшись в лужу и окатив грязными каплями Кевина.
— Чёрт возьми, ублюдок! — воскликнул парень, развернувшись, но автомобиль уже исчез за поворотом, оставив лишь гул в ушах. Кевин озадаченно обернулся к пустынному переулку и, почувствовав всю безысходность момента, пошёл дальше. — Какой чудесный день... — коротко бросил он, отправляясь вперёд.
Выйдя на оживлённую улицу, Кевин почувствовал, как настроение вновь наполнило его, а лицо осветилось мягкой улыбкой от предвкушения грядущей встречи. Он ярко рисовал в воображении моменты свидания с Хилари, словно создавая идеальный рисунок, где они вдвоем, смеясь, шагают по улицам города, и он проводит её домой, оберегая от холодного ночного ветра. Хотя Кевин никогда не относил себя к романтикам, предпочитая уединение или компанию близких друзей на выходных, после возвращения в Лондон он ощутил, как вскоре это станет недоступным. Постоянные ссоры с отцом погружали его в состояние тёмной депрессии и подавленности. Парень мечтал о том, чтобы избавиться от этого бремени и обрести новый круг общения, наполненный светом и радостью, где не будет места скандалам и спорам, а только искренние разговоры и понимание. Каждая новая встреча в этом новом мире становилась для него надеждой на перемены, и мысли о Хилари стали той искоркой, которая освещала его дорогу к новым возможностям. Кевин крепко сжал в руке лямку сумки, ускорив шаг, чтобы прибыть на встречу точно в пять, ни секунды раньше и ни секунды позже. Эта улица всегда была полна жизни и тепла. Открытые двери кафе приветствовали посетителей, и, мельком заметив владельца заведения, парень невольно улыбнулся. Он присел на широкую деревянную скамейку, поставив сумку рядом, и стал внимательно осматриваться. Девушки, конечно, еще не было. Машины бурно сновали по улице, издавая оглушительный гремящий звук, замирая лишь у пешеходных переходов, словно подстраивались под ритм жизни вокруг. В воздухе витал аромат свежезаваренного кофе и выпечки, смешиваясь с веселыми разговорами прохожих. Кевин ждал с нетерпением, когда встретится с ней. Каждое мгновение предвкушения добавляло в его сердце легкое волнение, которое, казалось, наполняло атмосферу вокруг.
Время шло, а девушки всё не было. На часах было семь, и Кевин находился в ожидании уже два часа. Кафе закрыло двери, его большие чистые окна потемнели, а тяжёлые шторы навсегда скрыли уют, оставаясь в тишине. Парень сидел почти неподвижно, погружённый в тревожные мысли; три длинные белые сигареты растаяли в воздухе, но чувство неопределённости не покидало его. Именно в этот миг Кевин почувствовал острое сожаление: он не спросил её номер телефона. Угрызения совести терзали его за непростительную оплошность, ведь в конце вечера, когда всё казалось идеальным, этот вопрос так и не прозвучал. Прошёл мучительный час, и улицы опустели, погрузившись в темноту. Тёплый жёлтый свет фонарей озарил пространство, принося тихий шум более оживлённых мест как утешение. Не выдержав грузом ожидания, Кевин резко поднялся. Его ватные ноги, пошатываясь, понесли его по дороге, он опустил голову и, разочарованный в прошедшем дне, молча устремился вдаль.
В доме царила тишина. Кевин, сбросив с плеч тяжёлую сумку, направился в гостиную. В углу уютного помещения, уютно устроившись в кресле, мирно спала Алисия, её дыхание напоминало лёгкий шёпот ветра. Прямо перед ней, на кофейном столике, весело искрились несколько баночек с кока-колой, а рядом изящно покоилась большая чаша с попкорном, маня своим аппетитным видом. Но особенно притягивало внимание письмо, которое, сверкая белизной бумаги, стало долгожданным вестником радости — приглашением на фестиваль. Эта бумажка, как волшебный ключ, открывала двери к приключениям и обещала множество ярких моментов впереди. В доме витала лёгкая ностальгия, и каждый элемент напоминал о прошедших моментах, об соскучившемся ожидании и надежде на грядущие свершения. Тишина окутывала пространство, словно мягкий плед, создавая атмосферу покоя и предвкушения.
Кевин осторожно взял письмо, внимательно рассмотрел его, прочитал имя отправителя — «Энтони Олдер» — и улыбнулся, когда достал из конверта приглашение. Он посмотрел на сестру и перевёл взгляд на диван, где спала Клер. Парень вздохнул, аккуратно положив письмо на стол. Сняв куртку, он бросил её на пустое кресло и, нежно обняв Алисию, поднял её. Кевин бережно расположил девушку в своих руках, внимательно следя за её состоянием, и, убедившись, что она продолжает спать, осторожно перенёс её в комнату. Он уложил Алисию на мягкую постель, поправив под её взлохмаченной головой подушку так, чтобы ей было комфортно. В воздухе витала тишина, нарушаемая лишь тихим дыханием спящей девушки. Снаружи за окном вечер медленно окутывал мир, а внутри царила уютная атмосфера. Кевин на мгновение задержал взгляд на её мирном лице, ловя себя на мысли, как важно заботиться о тех, кто нам близок. В этом тихом моменте он ощущал, как сердце наполняется теплом и нежностью. Словно мир вокруг них остановился, позволяя им наслаждаться мгновением простого счастья.
Девушка сразу же перевернулась и поджала ноги к животу, Кевин лишь улыбнулся и прикрыл за собой дверь. Окинув взглядом коридор, его взгляд невольно прицепился к стене в бывшей комнате Клер, там как будто чего-то не хватало. Кевин заглянул внутрь и щёлкнул выключателем, комнату тут же озарил яркий слепящий свет, в тёмных окнах отражалась вся комната и сам Кевин. Парень подошёл к стене и наконец-то осознал, что на стене не хватает той самой голубой дверцы...
Что за чертовщина?.. – в недоумении прошептал Кевин, скользя пальцами по стене в том месте, где только что находилась дверца. Как такое могло произойти? Он вновь обвел взглядом комнату и вдруг вздрогнул: дверца, как ни в чем не бывало, находилась прямо за ним, между шкафом и тумбой. – Как ты там оказалась? – спросил он, приближаясь к ней с неподдельным удивлением. Чувствуя себя полным идиотом, который разговаривает с дверью, Кевин поспешно ушёл, не забыв выключить свет. Закрыв за собой дверь, он нахмурился, решив, что все это лишь следствие усталости, и направился вниз, к Клер. На диване ее не оказалось – она хлопотала на кухне, разливая ароматный чай по кружкам. Звуки шуршания наполнили пространство, а Кевин попытался забыть о странностях, которые продолжали терзать его разум.Кевин улыбнулся, вдыхая аромат свежезаваренного чая, и решил, что странности с дверцей — это просто игра ума. «Спи меньше, думай больше», — отшучивался он в своих мыслях. Но даже когда он сел за стол и начал разговаривать с Клер, образы той загадочной дверцы не покидали его. Мысли о той дверце, о том, как она вмиг изменила свое местоположение, мучили его. Неужели он один такой? В сердце начала расти неопределенность, подгоняемая желанием понять и разгадать эту загадку. Решив отвлечь себя, он заговорил с Клер.
— Чай на ночь? — спросил Кевин, облокотившись на дверной косяк с легкой улыбкой.
Клер слегка вздрогнула и, не удержавшись, разлила кипяток себе на руку. — Ай! — вскрикнула она, мгновенно бросившись к раковине, подставив руку под прохладную струю.
— Клер, будь осторожнее! — почти в панике произнес парень, убирая чайник в сторону и бережно поддерживая ее руку.
— Прости, не хотел тебя напугать, — добавил он, тяжело выдыхая и осматривая её покрасневшую кожу. — Нам нужно обработать ожог. Где-то была мазь... — Кевин заторопился по кухне в поисках аптечки, а Клер бледнела, глядя на часы.
— Нет, Кевин, я должна идти! — в голосе девушки звучала паника, когда она торопливо поставила кружки на жестяной поднос и, не дожидаясь ответа, направилась на задний двор. Кевин, недоуменно уставившийся на её стремительный шаг, быстро бросился за ней.
— Ты что творишь? С ума сошла?! У тебя же ожог, глупая! — он перехватил её и с тревогой навис над ней, пытаясь выразить всё свое беспокойство.
— Кевин, мне нужно всего лишь пару минут, — прошептала она, надежда светилась в её глазах, когда она крепче сжала поднос. — Я вернусь, и мы всё сделаем, хорошо?
— Ну что ж, иди, но я буду ждать тебя на кухне. Не забудь, — произнес Кевин, выпуская девушку из своих мыслей, а сам устало уселся в кресло в гостиной. В голове крутились вопросы: Клер никогда не вела себя так странно. Он догадывался, что её мысли были заняты Ларри. С детства он замечал их взаимное влечение, но не мог предположить, что эта безобидная детская симпатия сможет перерасти во что-то большее. Кевин прислушивался к размеренной тишине. На часах замерли единицы — Гарри всё ещё не вернулся, а Маргарет, вероятно, уже спала в своей комнате. Парень, расправив плечи, расслабился в кресле, мечтая о спокойствии, но, дождавшись ещё немного, решил, что пора отправиться на кухню, чтобы дождаться Клер. Прохладный ночной воздух, словно нежный шёпот, окутал Клер, когда она, немного смущаясь, переступила порог. Взгляд её встретился с Ларри, уютно устроившимся на стуле возле столика. Она шагнула вперед и тихо спросила:
— Ты давно меня ждёшь?
— Нет, — ответил он с улыбкой, беря поднос из её рук. — Ты обожглась? — его лицо окрасилось выражением заботы.
— Да... Немного горячего чая пролила, спешила, — смущенно призналась она, пряча руку за спину.
— Может, стоит обработать рану? Дай я принесу что-то... — Ларри уже поднимался, но она ловко остановила его, усаживая обратно.
— Нет, не нужно, — произнесла она, запинаясь. — Давай сначала выпьем чаю, а потом я всё обработаю.
— Хорошо, но если станет больно, обязательно скажи, — настойчиво добавил он.
— Угу, — тихо кивнула она.
Ларри поудобнее устроился, взял кружку, а Клер села на соседний стул, принимая чашу из его рук. В их молчании лишь шепталась недосказанность, пока она, слегка прикусив губу, не нарушила тишину.
— Знаешь, у меня была странная мысль, — наконец сказала Клер, отхлебнув горячего чая. — Мы всё время стараемся быть осторожными, чтобы не обжечься, но иногда всё равно находимся в рискованной ситуации. Ларри, прищурив глаза, внимательно посмотрел на неё.
— Как это понимать?
— Ну, как будто мы боимся рисковать чувствами, чтобы не причинить боль. А ведь иногда стоит просто довериться моменту, — продолжила она, не отводя взгляда.
Ларри задумался, — Да, ты права. Бывает, что мы ждем идеального момента, так и откладывая настоящие чувства.
Клер почувствовала тепло его ладони и на мгновение замерла. — Может, иногда имеет смысл просто... рискнуть? — прошептала она, и в её голосе прозвучали надежда и страх одновременно. В этот миг звуки ночи казались гораздо громче, словно мир ожидал ответа на их молчаливый вопрос. — Мы можем кое-что обсудить? — Клер нервно забила пальцами по своему колену, в ожидании глядя на Ларри. Парень отставил кружку и заинтересованно перевёл взгляд на девушку.
— Не нервничай, — мягко сказал он, почувствовав её тревогу. — Всё в порядке, что-то случилось? Ларри накрыл своей ладонью её руку, слегка сжимая пальцы и улыбаясь. Клер ощутила, как холод пробежал по её телу, сменяясь жаром. Её пальцы замёрзли, а лицо и шея воспылали. Легкая улыбка коснулась её губ, когда она положила одну руку на гладкую щеку Ларри и тихо произнесла:
— Я люблю тебя... — Клер прижалась губами к его губам, нежно проводя второй рукой по его плечу. Она затаила дыхание — его запах был невыносимо сладким, а кожа горячей. Счастье заполнило её, сжимая живот и грудь в приятные мурашки. Руки скользнули на худые плечи, и этот момент казался вечностью. Однако Ларри, мягко отстраняясь, упёрся руками в её плечи. Полное недоумение охватило девушку.
— Клер, — начал он, чуть смущаясь, — всё это... Это неожиданно. Я ценю твою искренность, но...
Она почувствовала, как в её груди что-то сжалось. Его слова звучали как тихий упрек, как будто она сделала что-то неправильно. Клер старалась собраться, но не могла унять дрожь в руках.
— Я просто... — Клер взглянула в его глаза, стараясь прочитать его мысли.
— Что... — произнесла она, словно спрашивая саму себя.
— Нет, Клер, — резко ответил Ларри. Его голос прозвучал грубо, хотя на лице не отразилось ни малейшего волнения, лишь легкое недовольство. — Клер, мы с тобой хорошие друзья, как семья, но мы не пара, понимаешь?
— Да... — согласилась она, кивнув, притворяясь. Внутри её бушевали эмоции: обида, недоумение, боль от неожиданного признания. Она молча смотрела на Ларри, её взгляд был застывшим, словно в ожидании, что он скажет что-то другое. Стыд окутал её, и теплые слёзы начали медленно струиться по щекам, собираясь на подбородке, прежде чем падать на одежду.
Парень встал и мягко провёл рукой по её плечу, скрывая собственное замешательство. В воздухе витало молчание, в котором звучали лишь их не произнесенные слова, и этот момент становился тяжелее с каждым вздохом.
Клер почувствовала, как её сердце сжимается, и всё внутри словно разламывается на мелкие кусочки. Она всегда надеялась, что между ними может быть что-то большее, но сейчас понимала, что идеальные картины, построенные в её голове, развалились, как замок из песка.
— Я просто думала, что... — начала она, но слова застряли в горле. Взгляд Ларри был полон жалости, и это только усиливало её страдания. Клер отвернула голову, не желая показывать свои слёзы, но слёзы всё равно катились по щекам.
Ларри, чувствуя её боль, наклонился ближе.
— Извини, я не хотел тебя обидеть. Ты для меня очень важна, как сестра, — произнес он, и его голос прозвучал почти с нотой сожаления. Но для Клер эти слова звучали как пустой эхом: она так сильно желала, чтобы их отношения были другими.
— Я думала, что мы любим друг друга. В детстве мы так дружили, ты обещал мне жениться, беречь и любить, а теперь...
Ларри вздохнул: — Клер, мы были детьми. Ты ведь понимаешь, что это были лишь детские мечты? — Он попытался взять её за руки, но Клер отдернула их, и он только опустил взгляд в пол.
— Когда я увидела тебя после стольких лет, я снова влюбилась в тебя, — произнесла девушка, глядя на него с надеждой, пытаясь разбудить в нём хоть каплю чувств, но Ларри оставался непоколебим.
— У меня есть девушка, я не могу, — ответил он, сделав шаг назад. Сердце Клер остановилось, боль пронзила её, а слёзы снова подступили к горлу. Подавив желание закричать, она спросила:
— Почему ты не сказал, что у тебя кто-то есть?
— Мы вместе уже год, она учится и много работает, поэтому я не могу найти возможности вас познакомить, — тихо произнес Ларри, с сочувствием глядя на Клер. Но её душевная рана лишь глубже прорезалась. Она поднялась, бросила на него горестный взгляд и побежала, не замечая дороги сквозь горькие слёзы. Громкий всхлип привлёк внимание Кевина, но он не успел понять, что происходит. Ларри вышел следом, бледный и подавленный.
— Что произошло? — спросил Кевин, глядя на Ларри с интересом.
— Я обидел Клер, — признался Ларри, плюхаясь на диван, словно тяжесть мира легла ему на плечи. — Она открылась мне, призналась в любви, а... У меня уже есть девушка, и я люблю её. Я хочу быть с ней, а Клер для меня подруга и сестра. Но... Она невероятно чувствительная. Я просто хочу, чтобы она была счастлива, — Ларри нервно зашевелился, кулаки сжались от напряжения.
Он закрыл глаза, как будто искал в темноте ответ на неотступные мысли. — Я сделал всё правильно! Я не обманывал её, сказал правду, но... Правда, кажется, не работает! — с горечью произнес он, и в его голосе звучало отчаяние. Кевин не знал, что ответить; чувства друзей переплетались в сложный узел, и только тишина оставалась свидетельницей этой внутренней борьбы. Кевин, слегка нахмурившись, попытался найти слова поддержки.
— Ты сделал то, что должен был, Ларри. Быть честным — важно, но, к сожалению, не всегда легко. Возможно, Клер просто нуждается во времени, чтобы осознать это.
Ларри вздохнул, покачивая головой. — Но я вижу, как она страдает. Когда я её вижу, мне становится жутко. Я не хочу, чтобы наша дружба разрушилась из-за этого.
Кевин, заметив, как Ларри терзает себя, продолжил: — У всех нас есть свои чувства, и иногда они необратимо меняются. Попробуй дать ей пространство. Возможно, с течением времени она поймет, что ты не мог поступить иначе.
Ларри снова закрыл глаза, и его сердце сжалось от беспокойства. Он хотел, чтобы она была счастлива, но не знал, как этого добиться, ведь её счастье было связано с тем, чтобы быть с ним.
— Правда может быть ужасной и горькой, а ложь всегда будет сладкой и целовать в зад, — мрачно заметил Кевин, взглянув на часы. Ларри лишь угрюмо хмыкнул в ответ.
— Я не умею врать, Кевин, — грустно произнёс Ларри, прикрывая лицо руками. — Если бы мне удалось полюбить кого-то, я бы уже давно ответил на чувства Клер, но... Она моя семья, и для меня это неприемлемо.
— Тебе это и не нужно, Ларри. Клер всё поймёт сама. Отец слишком долго держал её в мире иллюзий, где царят любовь и гармония, забыв показать ей другую сторону жизни — ту, где правит ненависть и война. Я хочу защитить её от самых страшных ошибок и последствий, но не хочу, чтобы она стала зависимой от других.
— Ты, как всегда, Кевин, — усмехнулся собеседник. — Ты постоянно в поисках решений, и иногда я не понимаю, на чём основываешь свои выборы.— Ларри чуть улыбнулся.
— Да, жизнь не обходится без сложных ситуаций, и не всегда мой выбор бывает верным. Но сейчас я уверен: ты поступил правильно.— Если бы ты хотел обмануть Клер, я бы заставил тебя признаться, — слегка подтолкнул он Ларри.
— Я попытаюсь поговорить с ней завтра, — тихо сказал Ларри.
— Спокойной ночи, Кевин, увидимся завтра.
— Спокойной ночи.
Свет в доме Блэк погас, и вокруг воцарилась звенящая тишина. Внезапный всплеск света от фар ослепил спящего шпица Поппи, заставив его подскочить и взъерошиться. Он метнулся к двери и уселся на коврик. Спустя несколько минут тишина вновь окутала пространство, и к входу приблизились тяжёлые шаги. Звук ключа, проворачивающегося в замке, заполнил тёмную, душную прихожую. Гарри вошёл, тихо бормоча что-то под нос, скинул обувь и забросил свой чёрный дипломат на стул. Вид его был уставшим, а на лице читалась тень хмурости. Аккуратно повесив пальто и поправив растрёпанные волосы, он взял сумку и, погружаясь в мрак, направился в свой кабинет. Это подвальное помещение-мастерская хранило в себе память о том, как в двенадцать лет он с любовью создал свою первую игрушку для матери Аллен. На полке в кабинете стояла её фотография, рядом с которой долгожданно ждал своего часа потрёпанный золотой плюшевый мишутка с оторванным глазом, фиолетовой шляпкой и изящной бабочкой.
Мужчина уселся в просевшее кресло и с глубоким вздохом позволил тяжести забот свалиться с плеч. Гарри поднял взгляд, слегка нахмурившись, его пальцы переплелись в замок, а глаза невольно скользнули по полке, на которой сохранялись игрушки — от первого, трогательного медвежонка до самой удачной и изобретательной работы его фабрики. Легкая улыбка напомнила о былом, и мужчина повернул голову к стеклянному шкафу, который собирал на протяжении последних дней. Его внимание привлек старый, обшарпанный ящик с изломанной крышкой, грязный, но полный воспоминаний. Гарри поднялся и подошёл ближе, убрав разбитую крышку в сторону. Его бледная рука нежно коснулась белых волос куклы, которую он старался забыть, но она снова напомнила ему о Натали...
Звонкие шаги каблуков разносились по холодной улице, озарённой первыми утренними лучами солнца. Клер весело шагала вперёд, вытирая слёзы, стремительно катившиеся по щекам, белым шарфиком. Её улыбка искрилась счастьем, однако печаль не покидала её, и она тихо всхлипывала, стараясь заглушить грусть напускной радостью, убеждая себя, что Ларри — не тот, с кем ей стоит быть рядом. В очередной раз, когда гнетущие воспоминания о той ночи овладели ею, девушка внезапно присела на корточки, уткнувшись в колени, захлёбываясь горькими слезами. Кожа вокруг глаз покраснела и припухла, остатки туши остались на веках, а на уголке губ смазалась помада. Клер, утерев нос рукой, поднялась и отряхнула своё любимое летнее платье. Ей было холодно, но в этом наряде она чувствовала себя поистине великолепной и неотразимой, такой, какой хотела видеть себя в своих мечтах.
Не заметив, как оказалась в парке у набережной, Клер проходила мимо величественных деревьев, их кроны, словно обрамление, скрывали часть горизонта. Остановившись, она быстро обернулась, и солнечные лучи, окутывая её, были невыносимо яркими. В их свете девушка заметила фигуру, ничем не примечательную, но приблизительно одного с ней роста. Человек, слегка покачиваясь, будто пытаясь уловить знакомый запах, вдруг привлёк её внимание. Непроизвольное движение назад выдало её страх, и, словно ощутив это, незнакомец с пронзительным и диким визгом стремительно ринулся к ней. Ветер трепал её волосы, время казалось замедленным, и сердце забилось в унисон с его неистовым криком. В глазах Клер отразился момент, когда она, охваченная страхом и удивлением, поняла — этот парк стал ареной неожиданной встречи.
Паника и неверие охватили девушку, сковывая её тело, как неведомая тень. Всего несколько секунд промедления оказались роковыми — незнакомец оказался слишком близко. Клер вдруг почувствовала, как земля уходила из-под ног, и в её сердце заиграл дикий ритм. Она пошатнулась, но не потеряла самообладание. Резко развернувшись, бросилась по извивающейся тропинке, ведущей к выходу из парка, а в глазах её сверкали искорки решимости. Темнота в глуби зарослей сгущалась, деревья наклоняли свои ветви, словно настороженные стражи, а свежий запах земли смешивался с тревожным предчувствием. Каждый шаг отдавался в ушах громом, отзываясь тревожной мелодией. Клер рвала пространство, преодолевая страх, который пытался обвить её, как хищная лоза.
Она мчалась так быстро, как позволяли ей хрупкие туфли, но ещё один шаг — и каблук предательски треснул. В этот миг, с оглушительным и леденящим душу визгом, на неё, словно тень, напрыгивает преследователь. Клер пытается перевернуться на спину, но безумный захватчик крепко сжимает её руку, на которой всё ещё горит болевой отпечаток ожога. Вновь волна страха накрывает её, когда она ощущает от незнакомца холод, проникающий в самые глубины души, с запахом сырой земли. Краем глаза ей удалось уловить жутко-голубую кожу этого психопата, чей маньячный взгляд запечатлелся в её памяти, а обломки сломанных, а порой и отбитых ногтей придавали его образу ещё большую зловещесть. В этом безумном столкновении мрак сжимал её, заставляя сердце биться быстрее, а сознание пыталось ускользнуть от реальности. Клер, не жалея силы, душераздирающе кричит и, из последних сил извиваясь, пытается вырваться из лап неизвестного. Внезапно раздается глухой выстрел — и маньяк падает на тропинку, как кукла, лишенная нитей. Девушка, охваченная паникой, чувствует, как начинает задыхаться. Тошнота подступает к горлу, и едва взглянув на тело нападавшего, она не может сдержать рвотный позыв. Содрогающаяся от страха, Клер переворачивается, и всё содержимое желудка вырывается на траву за пределами тропы, оставляя за собой горечь и страх. Она замерла, глубоко дыша, чувствует, как кислота обжигает горло, как будто бы в нем укоренились языки пламени. В голове стучит, пульсирует адская боль, и мир вокруг кажется расплывающимся. Всё вокруг как будто притягивает к себе, затмевая разум, и Клер осознает: она выжила, но эта ночь оставит след, который невозможно будет стереть.— Он тебя ранил? — прозвучал первый вопрос, и Клер, испугавшись, обернулась. Перед ней, на корточках, сидел обеспокоенный молодой человек, немного старше Кевина. Он бережно взял её испуганное лицо в свои руки, осматривая его. — Что-то болит?
— Голова, — еле вымолвила Клер.
— Рука, он схватил тебя за неё... Тут, — заметив место, где осталась едва уловимая травма, мужчина с волнением взглянул туда, и в Клер что-то резко поменялось.
— Это ожог от чая, — удивлённо произнесла она, — а где он...
— Они чувствуют травмы, питаются болью. Чем больше страданий, тем легче им оставаться в нашем мире, — объяснил он грустно.
— О чём ты? — Клер сглотнула комок в горле и взглянула на своего спасителя.
Мужчина слегка приподнял брови, как будто неожиданно осознав что-то.
— Чёрт, он маньяк, псих, который наслаждается чужой болью. Мы искали его, но наткнулся на него в парке с тобой.
— Я поняла, прости... — слабо всхлипнула она.
— Испугалась?
— И да, и... В таком жалком виде, — Клер утерла выступившие слезы. — Ты сумасшедшая, да? Тебя чуть не убили! — возмутился мужчина. — Ты прекрасно выглядишь для человека, который повстречал этого уродца, — незнакомец хмуро хмыкнул, осматривая руку девушки.
— Меня зовут Клер, — представилась девушка, ее голос звучал мягко, несмотря на напряжение.
— Приятно познакомиться, — с улыбкой произнес мужчина, — я Эдвард Олдер.
— Он осторожно провел пальцами по коже ее руки, заметив небольшое покраснение. — Здесь был ожог? Клер кивнула, и мужчина с легким хмыканьем добавил:
— Все в порядке, считай, что отделалась легким испугом. Могу предложить подвезти тебя домой?
— Если это не составит труда... — смущенно ответила она, украдкой взглянув на тело психа. — Не беспокойся о нем, его сейчас заберут, — уверенно произнес Эдвард.
— Он мертв? — спросила она с ноткой тревоги.
— Нет, просто чуть-чуть поспит, — хитро улыбнулся он.
— Хорошо, тогда буду благодарна тебе, если подвезешь, — Клер осторожно поднялась, и Эдвард поддержал её, усаживая на скамейку.
— Сможешь идти? — спросил он, внимательно глядя на ее дрожащие ноги. Клер сжала губы, уверенно ответив:
— Да, я справлюсь. Эдвард мягко обнял ее за талию, заботливо ведя к выходу.
— Чувствуя вину за то, что не поймал его раньше... — печально сказал Эдвард, помогая девушке усесться в салон своего серебристого «Шевроле». Клер назвала мужчине адрес своего дома и уселась поудобней, устраиваясь на мягком сидении.
Поездка текла в тишине, словно мир за окном растворялся в облаках. Клер, прижавшись к стеклу, чувствовала, как сладко отступает сознание. Аромат свежезаваренного кофе нежно окутывал салон, а тепло, обволакивающее её, затянуло в объятия сна. Неожиданно она ощутила, как нечто тяжёлое и тёплое обвивает её плечи. Приоткрыв глаза, Клер улыбнулась: это была куртка Эдварда.
— Спасибо, — едва слышно проговорила она.
— Не стоит, — ответил он, мягко улыбаясь.
— Хочешь кофе? Мы остановимся на заправке, там есть замечательное кафе с удивительным кофе.
— А чай у них есть? — поинтересовалась Клер, слегка поднимая брови.
— Ты ещё спрашиваешь? Конечно, есть! — его смех заполнил салон, словно солнечный свет, пробивающийся сквозь облака. Клер тепло взглянула на него, и её сердце наполнилось светом, как будто в этой поездке их ждал не только кофе, но и что-то большее.
— Тогда я согласна, — произнесла девушка, стараясь выдать улыбку, но мурашки пробежались по её телу, а в голове закружились воспоминания об этом злополучном инциденте. Мысль о том, куда делся ожог, не оставляла её в покое, и Клер, нахмурившись, уставилась в окно, прислушиваясь к музыке. Она обожала хев-металл, и сейчас в салоне звучала её любимая композиция группы «Rock»*. Легкий поворот головы открыл ей картину: Эдвард ритмично стучал пальцами по рулю, следуя мелодии. Девушка поняла, что ничего постыдного в этом нет, и, вдохновлённая его азартом, начала в такт постукивать ногой. С каждым ударом она ощущала, как повседневные заботы отступают, а на смену им приходит необыкновенное удовольствие. Музыка заполняла пространство, и в этот момент казалось, что весь мир – лишь фон для их маленького концерта, где они были единственными зрителями и участниками.
— Тебе нравится? — спросил Эдвард.
— Это моя любимая группа, — смущённо призналась девушка.
— Серьёзно? Я их большой фанат, — радостно сказал мужчина, — на скольких концертах ты была?
— Никогда не была, мой папа не считает это песнями или искусством, он считает искусством классическую музыку девятнадцатого и более ранних веков. Он меня и мою сестру и брата учил играть на различных классических музыкальных инструментах, привил мне любовь к музыке, но не ко всем инструментам, я люблю скрипку, но...
— Но? — с интересом спросил Эдвард.
— Мой преподаватель учил меня играть на бас-гитаре, и мы играли именно эту песню, так я и полюбила группу «Rocks».
— Круто, — искренне восхитился Эдвард, — я всегда мечтал научиться играть на барабанах, но жизнь привела меня в полицию и в качестве хобби притащила меня в садоводство.
— Ты тоже любишь цветы?
— Конечно, моя мама их обожала, высаживала во дворе, за домом всё было в цветах.
— А мне папа не разрешает, говорит, что от них много грязи и пыли.
— А мне папа не разрешает, — с грустью сказала она. — Говорит, это грязь.
— Даже на улице?
— Тем более! Он увлечён безопасностью и чистотой... — задумчиво ответила Клер.
— Твой отец... интересный человек, — озадаченно сказал Эдвард.
— Он просто помешан на безопасности, чистоте и идеале, — пояснила Клер, — но порой он ведёт себя странно и даже несправедливо, однако, он очень заботливый и внимательный, папа знает, что если я выучусь и стану известным музыкантом, то это станет успехом всей семьи.
— А ты правда хочешь учиться там, куда тебя пригласили? — спросил он. Клер замерла в раздумьях, ее мысли путались, и точного ответа у нее не было. — Я... не знаю. Мне просто нужно учиться, чтобы... стать лучше. Чтобы отец мной гордился, — произнесла она, подавляя неуверенность и еле заметно улыбаясь. В воздухе повисла тишина, но ее прервал Эдвард, остановившись у заправки.
— Я ненадолго, Клер, куплю тебе чай, — сказал он, поспешно исчезая за дверями кафе. Девушка приоткрыла дверцу и вдруг заметила вдали знакомую машину Гарри. В панике она быстро захлопнула дверь и опустила спинку кресла. Накрывшись курткой Эдварда, Клер наполнила легкие ароматом сладких цветов и парфюма. Она выглядывала в окно, и сердце ее сжалось от страха: машина отца остановилась рядом. Мысли о том, что делать, рвались в голову, но, притворившись спящей, она старалась скрыть и платье, и свое лицо. Вдруг она услышала голос Ларри, и ей стало внезапно стыдно и больно.
Девушка сидела в машине, а слова парня стремительно удалялись, унося с собой остатки спокойствия. Ветер льстил её волосам, но в глубине души нарастало волнение. Как только автомобиль Гарри исчез за поворотом, она вернулась к своим мыслям, ожидая Эдварда, который вскоре вновь появился. Он сел рядом и внимательно посмотрел на Клер.
— Всё в порядке? Что-то произошло, пока я отсутствовал? — спросил он, ощущая напряжение в воздухе. Клер потупила взгляд, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Меня ищут... Отец, Кевин и... и Ларри, — произнесла она, усталостью проникая в каждое слово, в последний момент не сдержав дрожь в голосе.
— Они причиняют тебе боль?
— Нет, просто... Я ушла из дома и не знаю, как вернуться. Мне... стыдно, а Ларри... — Слёзы текли по её щекам, она пыталась вытереть их белым шарфиком, но это лишь усиливало её смятение.
— Тише, Клер, — мягко произнес Эдвард, — отпусти свои эмоции. Поплачь, и тебе станет легче. А я пока довезу нас в одно уютное местечко, где ты сможешь выговориться, хорошо? — Он осторожно взял её за руку, нежно притянув к себе. — Плачь, не сдерживайся. Подавленные чувства нам не нужны, — шептал он, обнимая её. Клер, прижавшись к его плечу, не могла сдержать слёз. Её прозрачные капли стекают по его одежде, исчезая в мягкой ткани.
— Поехали? — спросил Эдвард, и она быстро кивнула в ответ. Их путь оказался коротким. Они остановились у набережной, где ожидали уютные столики, скамейки и лужайки, усыпанные цветами. Фонари, давно погасшие, стояли в тени. Клер и Эдвард неспешно направились к столику, залитому теплом утреннего солнца. Девушка первая присела, а Эдвард разложил их завтрак на деревянном столе, подавая два стакана, сэндвичи и булочки с кремом.
— Я отрезал тебе ещё кусочек тёплого яблочного пирога, — загадочно произнёс Эдвард. — Ты не откажешься?
Клер, почувствовав сладкое искушение, улыбнулась и кивнула. Мужчина осторожно поставил перед ней картонную коробочку, в которой дразнил аппетитный ломтик. — От яблочного пирога никогда никто не отказывался, — добавил он с весёлым блеском в глазах, садясь напротив. Запах свежих ингредиентов наполнил воздух, словно они оказались в маленьком кафе, вдали от суеты города.
— Ты расскажешь мне, как так рано оказалась здесь, такая красивая, в парке? — спросил Эдвард, делая глоток кофе. Клер слегка сжалась, не зная, как начать и поймёт ли её Эдвард. Но, заглянув в его светло-зелёные глаза, она решила рассказать о том, что случилось этой ночью.
— Я дура, — произнесла она, — но я так жаждала любви. Все мои подруги встречались, а я мечтала о Ларри, представляла себя только с ним. Теперь же понимаю, что у него другая...
— Клер, слушай, ты не дура. Ты просто очень любящая и преданная, и это не плохо, — Эдвард мягко коснулся её руки. — Ты невероятная девушка, которая найдет себе в тысячу раз лучше кандидата. Ты веришь мне?
Клер шмыгнула носом и кивнула в знак согласия. Ей было крайне приятно такое понимание и поддержка, которой она не ожидала, но от этого становилось ещё теплее, и Клер искренне улыбнулась.
— Спасибо...
— Всегда рад помочь, — с улыбкой ответил мужчина.
— Твоё предложение подвезти меня домой всё ещё в силе?
— Разумеется, — усмехнулся Эдвард, потягивая оставшийся кофе. Клер и Эдвард неспешно шли по набережной, наслаждаясь великолепием водной глади, что, словно зеркало, отражало небесную синь и отдалённые здания. Вокруг царила удивительная тишина, как на поляне в лесу, где всё наполняется безмятежностью и спокойствием. Эдвард вёл беседу о любимых песнях, цветах и увлечениях, их разговоры легко перетекали друг в друга, как волны у берега. Они не хотели расставаться, но, наконец, автомобиль остановился у дома Клер. Она вышла на тротуар, и Эдвард, не раздумывая, вышел следом, чтобы проводить её до двери. Тепло их общения оставляло приятный след в воздухе, обещая новые встречи, которые они обе так ценили. Это утро оказалось волшебным. Клер, нежно потянув мужчину к себе, ласково коснулась его щёки своим лёгким поцелуем.
— Спасибо тебе большое, — произнесла она, оставляя после себя светлую улыбку, и, помахав на прощание, исчезла за дверью. Эдвард остался в лёгком ошеломлении, но волна тепла прокатилась по его груди, словно небесный греющий луч, который растопил его сердце от этого почти невесомого, но такого сладкого поцелуя. Клер, вернувшись в свою комнату, увидела лёгкий беспорядок и неразобранные коробки с кассетами и дисками. Они хранили богатство музыкальных записей — выступления оперных див и волнующие симфонии. Она сбросила с себя одежду, задернула светлые шторы и уютно устроилась на своей большой мягкой кровати, застеленной огромным голубым одеялом. Вскоре рядом с ней очутился её верный Поппи, который, используя специальный трамплин, прыгнул на постель и уютно устроился под боком у Клер.
— Мне плохо, — сказала Клер, поглаживая мягкую шёрстку своего шпица Поппи. Тот ластился и жался к хозяйке, ведь он не любил с ней расставаться и всегда бегал за ней, когда ему хватало сил.
— Я люблю Ларри, а он меня нет... И я не знаю, как теперь смотреть ему в глаза, — Клер закрыла лицо руками и тихо всхлипнула. Она вспомнила ночь с Ларри и утро с Эдвардом. В её груди смешались чувства тревоги и тепла, от чего хотелось плакать и кричать. Но тут из коридора донеслись внезапные голоса, и Клер поспешила залезть под одеяло, притворяясь спящей. В комнату заглянули, кто-то осторожно прошёл к кровати и прикоснулся к волосам девушки. Клер сразу поняла, что это был Ларри: его тонкие и холодные пальцы нельзя было спутать ни с чьими другими, а этот вздох...
Ларри с нежной улыбкой поправил одеяло, глядя на Клер, и сказал: «Спи, принцесса, больше не убегай». Клер не смогла вынести этого и резко подскочила.
— Уйди от меня! — фыркнула она.
— Клер, — выдохнул Ларри, — я не понимаю, что сделал не так. Я же сказал правду.
— Спасибо, но не надо со мной сюсюкаться теперь, — ответила Клер.
— Ты ведь это любишь, Клер, — попытался дотронуться до неё Ларри.
— Нет! — рявкнула Клер. — Не трогай меня! Я и правда найду себе лучше тебя!
— Послушай, принцесса, я просто был честен с тобой и не хотел лгать. Почему ты злишься? Да, у меня есть другая. Я не изменщик и не собираюсь её предавать.
От такой правды у Клер снова защипало в носу, и глаза налились слезами.
— Уходи! Я тебя видеть и слышать не хочу! — крикнула она.
Ларри сжал пальцы в кулак, сделал глубокий вдох и выдох, а затем с неприязнью посмотрел на Клер.
— Хочешь, я скажу тебе полную правду? — спросил он. — Мы были детьми, и я почти не помню нас вместе. Ты для меня новый, почти чужой человек. Я отвык от вас.
— Почему тогда ты так хорошо общаешься с Алисией и Кевином? — с обидой спросила Клер.
— Её я запомнил лучше, может быть, потому что в детстве она была для меня авторитетом, и я ровнялся на неё. А Кевин — мой друг, как и ты. С тобой мы были лучшими друзьями в детстве, Клер. Я скучал по вам, но уже успел забыть некоторые моменты из своего детства.
— Я поняла. Уходи. Мне завтра в университет... — ответила Клер.
— Я обещаю, Клер, что больше ни слова о своей девушке не скажу, чтобы не делать тебе больно.
— Очень любезно, — тихо съязвила Клер.
— Успокойся, — холодно ответил Ларри напоследок.
Девушка спряталась под одеялом и зарылась в подушки, давая волю своим чувствам. Обида переполняла Клер, заставляя её злиться ещё больше, и она уже не могла контролировать свои эмоции. Но усталость взяла своё, и через несколько минут она затихла.
Кевин спешил к кафе. Было прекрасное воскресное утро, прохладный ветерок освежал и дул в спину. Однако на душе у Кевина было неспокойно, словно он предчувствовал что-то плохое. Он шёл по тротуару, широко шагая, с сигаретой в зубах и решительным видом. Пройдя немного, он затушил сигарету и вошёл в кафе. Все посетители обратили внимание на его взъерошенный, уставший и угрюмый вид. Он молча подошёл к хозяину кафе, который сидел за столиком, и присел рядом.
— Доброе утро... Вы не знаете, где можно найти Хилари? — спросил Кевин с надеждой и беспокойством глядя на пожилого мужчину.
— Доброе, сынок, — улыбнулся старик. — А ты не знаешь? Мужчина отложил газету и вынул трубку, взяв её в правую руку, что мелко дрожала.
— У меня нет её номера телефона, забыл спросить, — ответил Кевин с явным стыдом и досадой.
— Молодёжь... Симпатия и любовь вам голову срывает, как ураган, — сказал мужчина. Он взял со стола салфетку, достал из кармана лакированную ручку и написал на салфетке номер телефона, подписав его именем девушки.
— Спасибо, у вас не будет телефона? — поинтересовался парень.
— Справа от барной стойки, юноша, — подсказал мужчина и проводил Кевина взглядом.
Молодой человек, похожий на большую мрачную скалу, заслонил собой стационарный телефон и набрал номер. В трубке послышались долгие тревожные гудки, а затем раздался голос Хилари:
— Слушаю, кто это?
— Хилари, — в панике начал Кевин, — это я, Кевин, помнишь?
— Кевин? Да, конечно, помню. Прости, что не пришла вчера. Дело в том, что вчера вечером Ребекку увезли в больницу. Я провела с ней всю ночь и только сейчас вернулась домой, чтобы взять для неё кое-какие вещи.
— Всё хорошо, я уже думал, что с тобой что-то случилось, — с облегчением выдохнул Кевин, слегка ударив кулаком по стене от чувства облегчения. — Может быть, тебе нужно что-нибудь? Может быть, ей что-то нужно из личной гигиены или ещё что-нибудь?
— Буду очень признательна, если вы купите бумажные полотенца и прокладки. Врач сказал, что она будет находиться в больнице долгое время.
— Что с ней?
— Сердечный приступ. Вечером она готовила ужин, и ей внезапно стало плохо: закружилась голова, она побледнела и начала биться в конвульсиях. Я очень испугалась и сразу же вызвала скорую. А Мию я оставила с подругой. Сейчас состояние Ребекки ухудшается. Судя по анализам, она очень истощена, хотя по ней этого не скажешь, — рассказала Хилари. Кевин слушал с тревогой в сердце. Он уже был готов отправиться в больницу. — Скажи мне адрес, и я приеду как можно быстрее, — попросил Кевин. Получив адрес, он отправился за всем необходимым для послушницы. Он взял даже больше, чем нужно: некоторые продукты и антисептик. Всю дорогу в такси Кевин нервно стучал пальцами по коленям. В его голове роились мрачные мысли, а плохое предчувствие вновь охватило его и без того беспокойный разум. В больнице его встретила Хилари, которая выглядела крайне взволнованной. Мия, милая рыжеволосая девочка, сидела за маленьким столиком и рисовала. Она весело качала ногами и напевала что-то. Когда она подняла свои тёмно-серые глаза, то испуганно посмотрела на Кевина.
— Мия, познакомься, это Кевин — мой друг, — с улыбкой сказала Хилари, присаживаясь рядом с девочкой. Мия, отвлёкшись от своего рисунка, выглядела немного растерянной. Она тихо спросила:
— А ты будешь моим папой?
Кевин, мягко говоря, опешил и посмотрел на девочку. Он не моргал, как и Хилари, которая прервала молчание.
— Нет, милая, он просто мой друг, — ответила Хилари.
— А когда придёт наш папа? — спросила Мия. Хилари тяжело вздохнула и выпрямилась.
— Наверное, когда он точно будет уверен, что ты его дочь, — прошептала она с ноткой некой отрешённости и печали.
— Он сомневается? — спросил Кевин, и его лицо помрачнело.
Хилари кивнула:
— Сказал, что пока не будет уверен — даже не подойдёт ни ко мне, ни к ней.
— Подонок, — фыркнул Кевин и скрестил руки на груди. — Как зовут этого «героя»?
— Билли Одли, — ответила Хилари на выдохе. — Пойдём в палату, — она повела парня за собой.
— Где он сейчас? — с ноткой любопытства поинтересовался Кевин.
— Не знаю, но он появлялся недавно, скандалил. Я устала... Он отец Мии, и я это знаю, но я не собираюсь записывать его как отца, он не заслуживает этого.
— Такому даже кактус доверить нельзя, не то что ребёнка на него записать, — усмехнулся Кевин. — Разбери покупки, я сейчас сбегаю за врачом, уточню по поводу её состояния, — сказала Хилари, спешно направляясь к доктору, который проходил по длинному коридору. Кевин осторожно заглянул в палату. Там царила светлая атмосфера, поражающая свежестью. На больничной койке лежала молодая женщина, лицо её было иссушено муками, а тёмные круги под глазами, бледные губы и впалые щёки выдавали физическую усталость и страдание. Она неподвижно лежала, лишь прибор неотступно фиксировал её сердцебиение, создавая напряжённую тишину. Кевин глубоко вздохнул, чувствуя, как сочетаются в воздухе тревога и надежда. Молодая женщина, потерявшая в борьбе с недугом, казалась такой хрупкой и беззащитной, что в груди у него сжималось от боли. Парень подошёл к окну и аккуратно разложил все свои покупки, когда вдруг неведомый голос эхом прозвучал в тишине. Он вздрогнул и, неохотно обернувшись, встретил взгляд Бекки. Её чёрные глаза, словно покрытые кровавой завесой, пронзили его до самого сердца. Она медленно поманила Кевина к себе жестом, полным тревоги. Он не мог оторвать взгляда от её необычного облика, осознавая, что эта мгновенная встреча изменит всё. Каждый миг тянулся словно вечность, наполненный напряжением и неопределённостью, которая витала в воздухе, как тёмная тень непонятных предчувствий. Парень почувствовал, как в груди закипает волнение — что же она хочет от него? Кевин, осознав, что ей требуется помощь, приблизился и склонился над женщиной. Она положила руки на его плечи, и прежде чем он успел издать хоть звук, послушница, обладая нечеловеческой силой, впилась в его губы. Холодный пот пробежался по его спине, когда он ощутил, как её горячий, склизкий язык вторгся в его горло. Он извивался, как змей, наполняя его нутро странной, невыносимой энергией. В эту жуткую секунду нечто вышло из её глотки и проникло в горло Кевина. В нём закипели рвотные позывы, прежде чем накатила внезапная волна боли в груди. Невидимая сила оттолкнула его, и он споткнулся о ножку кровати, падая на спину. Ошарашенный и испуганный, он попытался понять, что же только что произошло, и какой ужасной тайной была охвачена эта загадочная женщина. Он наблюдал, как послушница бьётся в агонии, визжит, срывает с себя кожу и отбрасывает огромные лоскуты в стены, вены в её теле лопались, как воздушные шарики, глаза вылетели из орбит и безвольно повисли, как ёлочные игрушки, нижняя челюсть разорвалась от очередного взрыва вены, рот залился кровью, крики приглохли, санитар, который ворвался в палату, пал на месте, а Кевин с ужасом смотрел на это и вспоминал слова Патрика... Прошёл час, а может, и больше. Кевин всё ещё сидел на унитазе, прокручивая в голове её прикосновения. Вдруг, осознав это, он вскочил и бросился к раковине. Летящее холодное течение воды наполнило его горло, он жадно пил, умыл лицо и руки — стремился смыть с себя её следы. Куртка больше не могла оставаться с ним, не задумываясь, запихнул в мусорное ведро.
Скоро он оказался в коридоре, рядом с Мией. Она смотрела на него с тревогой и уже начинала волноваться. Он хотел успокоить её, но собственные мысли не давали покоя. Серая тишина окутывала пространство, в нём разгорались противоречивые чувства, и, глядя на Мию, он вновь ощущал ту невыносимую близость. Время, казалось, остановилось, и только тревога девочки будила его из этого зыбкого забвения. Краем глаза Кевин уткнулся в рисунок Мии, и его лицо снова побледнело, а руки затряслись от нарастающего ужаса. Он глядел на картину, задумываясь, не снится ли ему всё это. На листе бумаги, как в детском сне, была изображена уютная комната: кроватка из светлого дерева, шкаф и ящик, полный игрушек. У окна стояла полка с книгами, а за окном было усыпанное звёздами. Но в углу, под самым потолком, сидела нечто, подобное пауку, с остроконечными конечностями, и это нечто смотрело на него. Внутри него вспыхнула тревога, он мгновенно понял, что это монашка. В её взгляде таилась холодная безмолвная угроза. Не в силах вынести этого, Кевин просто отвернулся, встал и покинул комнату, как будто убежал от тени, с которой ему не одолеть.
Ветер вечерней поры нежно ласкал улочки, словно шептал свои тайны между домов и дорог. Алисия устроилась в такси, свесила запястье за окно, наблюдая за мимо проплывающим пейзажем. Прошло несколько дней с тех пор, как она получила долгожданное приглашение, и в доме царила странная атмосфера — холод и напряжение, словно все замерли. Алисия, колеблясь в решении, уже собиралась отказаться от поездки на фестиваль, однако настойчивые слова отца, полные поддержки и надежды, подстегнули её смелость. Вот она, полная неожиданных ожиданий, направлялась навстречу главному редактору. Внутри неё бурлили противоречивые чувства: страх и волнение переплетались с искрами надежды и мечты. Ветер за окном продолжал музыкой напоминать ей о том, что каждая встреча — это новая глава, где непредсказуемость путей, возможно, приведёт к самым ярким свершениям.
Девушка ещё раз перебрала вещи: фотоаппарат, диктофон, записную книгу, карандаш и канцелярский ножик – ненавязчивый аксессуар, который мог пригодиться, чтобы подточить карандаш в любой момент. Алисия подготовила черновик для своей будущей статьи, чтобы не упустить ни одной важной детали. По мере того как автомобиль приближался к парку, где ярко разгуливали краски фестиваля, девушку окатила новая волна тревоги. Сердце забилось чаще, предвещая что-то незабываемое. Машина остановилась у входа, и девушка, ощущая легкое волнение, расплатилась с водителем, быстро попрощавшись с ним. Она выдохнула, настраиваясь на предстоящие события, и, собравшись с мыслями, шагнула в мир творчества и вдохновения, готовясь запечатлеть самую суть фестиваля.
Алисия неторопливо двигалась по широким дорожкам, словно витающая в облаках. Она с любопытством оглядывалась, запечатлевая на фотокамеру яркие мгновения развлекательных островков, которые оживляли это место. Вокруг царила атмосферная суета: детский смех лился в воздухе, перемешиваясь с веселыми голосами и мелодиями музыки. Запах сладкого попкорна окутывал её, разносился на многие метры, заставляя умирать от желания попробовать хоть немного. Повсюду маячились ларьки с яркой сладкой ватой и аппетитным мороженым, словно манящие оазисы в этой картине радости. Алисия ловила каждое мгновение, окунаясь в мир веселья, где в воздухе витало ощущение беззаботности и счастья, подобно волшебной феерии, обрамляющей её путь.
В приглашении упоминался музыкальный островок, где две очаровательные скрипачки распевали свои мелодии под аккомпанемент контрабаса. Девушка сквозь небольшую толпу направилась к пятому столику. Она заметила симпатичную блондинку с волнистыми короткими волосами. Эта женщина сидела с расслабленной улыбкой, словно искорка света в темноте, даря окружающим тепло и спокойствие. Алисия подошла ближе, и в этот момент взгляды их встретились. Эта встреча была объемным, насыщенным мгновением, полным ожидания и таинства. Музыка вокруг продолжала звучать, но волнение сердца порой заглушало её волны. Девушка почувствовала, как мир вокруг стал не столь важен, а только они вдвоем наполняли пространство своим безмолвным общением. Каждое движение этой женщины казалось особенным, словно она была частью того волшебства, которое витало в воздухе.
— Миссис Холидей? — уточнила Алисия, улыбаясь мягкой, обворожительной улыбкой, а её глаза сверкали, как звёзды от немыслимого восторга.
— Верно, вы мисс Блэк?
— Да, это я, Алисия Блэк, — подтвердила девушка. Мэгги жестом пригласила её занять место рядом.
— Вы выглядите потрясающе, — с теплом произнесла Мэгги Холидей.
— Спасибо, — ответила Алисия, краем глаза окинув зал и вновь обратив взгляд на небольшую круглую сцену.
— Вы пишете о фестивале, так? — с интересом спросила Мэгги.
— Да, я собрала множество материалов, — отозвалась Алисия, — мистер Олдер предложил мне встретиться с вами, чтобы обсудить дополнительные задания для получения работы.
— Они здесь, — произнесла Мэгги, передавая Алисии аккуратный конверт с листом заданий. — Мне нужно отыскать этих людей и взять у них интервью? — уточнила Алисия, ощущая волнение и азарт перед предстоящей работой.
— Да, мы с мистером Олдером решили предоставить вам ваше финальное задание заранее, — заявила Холидей с теплой улыбкой. — Ваше резюме произвело на нас глубокое впечатление, а ваша статья о фестивале лишь подтвердит наши ожидания. Мы уверены в вашем успехе.
— На этом, пожалуй, всё, — добавила она с легким сомнением. — Если вы захотите, я могу оказать вам поддержку. Здесь произошли небольшие изменения, и некоторые участки теперь напоминают лабиринт, — предложила Мэгги.
— Нет, спасибо, — произнесла Алисия, тепло улыбаясь, и, схватив сумку, уже собиралась уйти, когда Мэгги неожиданно воскликнула:
— Ты ведь понимаешь, откуда узнала о вакансии?
— Что? О чём вы говорите? — удивилась Алисия. — Я нашла это объявление на сайте и отправила вам своё резюме...
Во взгляде Мэгги проскользнул тревожный огонёк, который она старалась скрыть. В её глазах мелькнуло что-то, вызывающее смятение, но тут же она пришла в себя.
— Хорошо, не буду вас больше задерживать, — произнесла женщина с улыбкой, словно разрешая Алисии уйти. Девушка, полная недоумения, почувствовала, как на душе становится тяжело. Вопрос остался без ответа, а воздух вокруг будто потяжелел, оставляя пространство для размышлений. Она скрылась за дверью, а в голове всё ещё звучали слова Мэгги, как неугомонное эхо, оставляя её в раздумьях о том, что на самом деле скрывается за этой вакансией.
Алисия углубилась в свою работу, погружаясь в мир, где каждое мгновение наполнялось смыслом. Она фиксировала мысли в своем блокноте, запечатлевала моменты на камеру и вновь возвращалась к записям. Кажется, число людей вокруг росло с каждой минутой, а музыка, наполнявшая пространство, звучала все громче и радостнее. В уединённой части парка царило ощущение уюта: милые пары неспешно прогуливались рука об руку, семьи с детьми наслаждались моментами счастья. Над головами всех пестрели гирлянды теплого, нежного рыжего света, создавая волшебство. Каждая искорка этих огней, как нежное прикосновение, добавляла праздности в этот идеальный вечер, словно заполняя пространство не только светом, но и светлыми эмоциями, которые объединяли людей. Алисия сделала несколько снимков, запечатлев моменты, и продолжила свой путь. Она уселась на скамейку, достала из сумки записную книжку и принялась делать небольшие заметки. Все пункты ее плана были успешно выполнены, и с радостью она направилась домой, где царила непривычная тишина. Это было первое ощущение такой гнетущей тоски внутри знакомых стен. Девушка никогда не предполагала, что родное место может казаться таким пустым и холодным. Однако вскоре её раздумья прервала Маргарет, уже дожидавшаяся её с чашкой теплого чая. Ласковый пар поднимался к потолку, наполняя комнату теплом. В эту минуту Алисия почувствовала, как тоска постепенно уходит, уступая место недолгому, но столь важному ощущению домашней заботы. Алисия с радостью делилась впечатлениями о фестивале, а женщина слушала её, не перебивая, словно впитывая каждое слово. Вернувшись к своим занятиям в уединенной комнате, Алисия продолжала работу в тишине. На кровати, закутавшись в нитки, сидела Маргарет, её глаза время от времени искали Алисию, и она с заботой спрашивала: не проголодалась ли та. Маргарет измотала душу повседневность; её тревожило, что Ларри почти не возвращался домой, а Клер и Кевин, казалось, стали чужими. Гарри бесконечно носил с собой куклу в стеклянном ящике, размышляя, где бы её разместить в кабинете; он словно старался игнорировать нарастающие трудности, хотя порой всё же стремился поговорить с Клер и Кевином, но каждый такой разговор неизменно заканчивался ссорами... В воздухе витала подавленность, как будто мир вокруг терял яркость, оставляя лишь серые будни, полные недосказанности и обид.
Неустанная работа и жестокий недосып, но Алисия не испытывала ничего, кроме гордости. Она завершила статью раньше срока и с трепетом несла её в редакцию, полная надежды на одобрение главного редактора и руководства. На следующий день пришло восхитительное письмо — просьба написать о людях из особого списка. Все они были мастерами своего дела, художниками различных направлений, но каждый создавал скульптуры, и это общее эхо сплавляло их воедино.
Алисия с воодушевлением составила план, подобрав идеальный маршрут, чтобы встретиться с каждым из талантливых создателей. Она представляла себе их работы, далекие и близкие, чувствовала, как вдохновение пульсирует в воздухе. На следующее утро, полная решимости и ожидания, она отправилась в путь. Вокруг неё простирались новые горизонты, наполненные ароматом творчества и возможностями, о которых она только мечтала.
День выдался неожиданно душным и ясным, словно воздух навевал предчувствие перемен. Алисия, погрузившись в свои мысли, не собиралась отклоняться от намеченного плана. Она уверенно шагала по улицам, занимаясь своими делами с настойчивостью, которая предвещала успех. Но когда к вечеру остался всего один мастер, она решила не спешить. Словно в поисках вдохновения, девушка неспешно направилась к нужной улице, наслаждаясь каждым шагом. Улицы, сверкающие под вечерним солнцем, открывали ей новые горизонты и ощущения. Взгляд её скользил по витринам с яркими вывесками, а в воздухе витали запахи свежести. Улица безмолвствовала, окутанная одиночеством, когда взгляд Алисии зацепился за одинокое здание у маленькой речушки. Оно, старое, но ошеломляюще красивое, было обвито зелеными лозами, словно природа пыталась украсить его древнюю одежду. Над широкой витриной гордо висела вывеска: «Магазин Джейсона — создателя игрушек».
Алисия остановилась на пороге, и в ушах раздался резкий щелчок, внезапно лишивший её ощущения прочной земли под ногами. Вокруг мир на мгновение затрепетал, как ветер поднимает пыль, заставляя её думать, что вот-вот она упадет. Но, собрав все свои силы, она ступила внутрь. В этот момент тьма обняла её, а ноги и руки, словно стеклянные, ощутили прикосновение невидимых игл, которые сжимали их с неумолимой силой. Сердце забилось в груди, словно пытаясь вырваться на волю, а дыхание стало тяжёлым, как в затянутом облаке. Воздух вокруг казался разрежённым, и голова закружилась, словно в танце. Однако вскоре это экстремальное состояние прошло, как утренний туман, не зачарованно растворяющийся под солнечными лучами. Алисия, приспособившись к новым ощущениям, подняла взгляд и встретилась взглядом с хозяином магазина, что стоял за прилавком.
Мужчина выглядел загадочно и поразительно, словно сошедший с волшебных страниц. Его высокая статная фигура притягивала взгляд, а бордо-красные пряди волос изысканно касались ключиц, создавая облик, полный таинственности. Грим усиливал красоту его бездонных медовых глаз, в которых мерцало нечто странное, смесь безумия и недоумения, что заставляло её замереть. Алисия ощущала, будто уже встречала этого странного человека, но воспоминания ускользали, пока не всплыл неожиданный сон, как гром грянувший в её сознании, вызывая лавину звериного ужаса. Мужчина, ощутив в ней что-то родное, нежно положил руку на левую часть груди и слегка сжал, демонстрируя комкание белоснежной рубашки под своими пальцами, словно сжимая нечто важное. Его глаза внезапно заискрились зеленым огнем, и Алисия, потеряв равновесие, выронила карандаш из рук, оставшись застигнутой врасплох его новым жутким обликом.
— Это действительно ты... — произнесла девушка, её голос дрожал на грани крика, но страх сжимал её горло, словно крепкие оковы.
— Отдай мне шкатулку! — гремел голос мужчины, и в его гневе прозвучали зловещие нотки. Его руки, словно иссохшие ветви, потянулись к Алисии, обнажив острые, как у диких хищников, белые когти. Девушка, переполненная ужасом, провела лезвием офисного ножа по лицу Джейсона, оставив на его коже тонкую красную линию. В ответ её собственную щеку обожгло лёгкой болью, и это простое прикосновение лишь усилило страх, охвативший сердце. Алисия, чувствуя, как адреналин поднимается, искала выхода, думая лишь о бегстве к двери. Но она не могла дотянуться до спасительного света; Джейсон уже был рядом, его грозный силуэт окутал пространство. В этом мгновении, когда мир словно замер, ее мысли метались, как птицы в клетке. Вся жизнь девушки свелась к этому моменту, и единственным желанием оставалось вырваться из его ловушки, но мрак шагал рядом.
Выбора не оставалось — она стремглав вскочила за прилавок и бросилась в тёмный коридор. Ужасный сквозняк пронзал её, словно холодная рука, вытягивая из последних сил. Сердце колотилось, когда она выскочила к лестнице, но уже там её поджидал монстр. Его мёртвенно-белые волосы раскачивались в воздухе, а пара зелёных, сверкающих глаз смотрела на неё с остервенелым безумием, уже найдя жертву. Алисия замерла на мгновение, сжав зубы от страха, но затем инстинкт самосохранения забурлил в ней, и она бросилась вперёд, пытаясь вырваться из его полных ненависти объятий. По пути к свободе её мысль была погружена в темноту, и лишь эти жуткие глаза не давали покоя, разрывая тишину своим многоголосым шёпотом. Она знала, что должна выжить, что у неё нет другого выбора, кроме как бежать, несмотря на угрозу, стоящую на пороге. Помчавшись обратно, девушка в ужасе остановилась у кирпичной кладки. Вход, который когда-то светился надеждой, теперь запечатан гнилой, худой рукой, закрывающей последнее окошечко света старым дряхлым кирпичом. Алисия прижалась к стойке, в руках сжимая ножик, осознавая, что вряд ли сможет что-то изменить. Но хотя бы задержать его — это было ее единственное желание. В тот момент, когда страх перерос в истерику, и лицо чудовища возникло из-за прилавка, она метнула лезвие ножа в его глазницу. Джейсон вскрикнул, схватившись за правый глаз, а Алисия почувствовала, как по щеке стекает кровавая слеза, и ее собственный глаз заливает красное облако. Время словно замерло, окружая их ауру отчаяния и ярости. Каждое биение сердца отзывалось в тишине, словно предвещая неизбежный исход. Она поняла, что не может сбежать от этого ада, но ни на миг не собиралась сдаваться. Не различая дороги, девушка мчалась сквозь слёзы и кровь, что размывали ей путь. Ветер из коридора словно звал её к себе, наполняя воздух спасительным светом. Всего один решительный прыжок — и она оказалась среди листвы, упав в её нежные объятия. Силы покидали её измождённое тело, но страх придавал новые силы, и, не задумываясь ни о чём, она снова понеслась вдаль...
В каждом шаге её ощущалось стремление к свободе, откликаясь в сердце посланием о надежде. Деревья шептали ей что-то важное, а ветер, игриво трепавший волосы, уводил прочь от мрачных теней. Она больше не оглядывалась, не искала ответы на вопросы, что терзали её душу. Лишь вперёд, туда, где свет пробивался сквозь листву, где мир казался новым и полным возможностей. Каждый вдох наполнял её смелостью, и вот, она снова преодолевала преграды, обретая ту силу, о которой даже не подозревала.