"Луна"
Заразить миледи, когда она была в таком подавленном состоянии, оказалось легче лёгкого. Примерно через два часа после начала пути, Филиппа зарыдала, начала откровенничать с Летицией. Высказала все переживания и обиды. Она настолько была не в себе, что обняла свою слугу. И именно в этот момент получила свою порцию смерти.
Летиция дала ей пять часов, но уже успела пожалеть об этом. Да, у неё больше нет жалости и раскаяния, но они есть у Паэна. Девушка беспокоилась, что слушая за поводьями, как ломается душа Филиппы, зная, что скоро она умрет, он сжалится. Летиция постоянно поглядывала в окошко впереди, внимательно вслушивалась в ритм езды и нервничала при каждом его изменении. Она чувствовала, что Паэну тяжело, но видела, как он себя сдерживает, уговаривает.
Примерно через час после заражения миледи уснула от усталости, головной боли и плохого самочувствия. Было довольно странно наблюдать за такой смертью. Как в сказке. Она разлагается, тает, но не просыпается. Неужели даже от боли и жжения бубонов она не очнется?
- Я подсыпал снотворное, – сказал Паэн, остановив карету. – Нам не к чему привлекать внимание криками, да и мне будет спокойнее, что она умрет без мучений.
Парень соскочил с кареты, открыл дверь и вытянул руки, готовый уложить умирающую на землю, пока не потекла кровь.
Летиция молча подвинула Филиппу головой к двери, взяла её за ноги. Парень схватил девушку под руки и помог вытащить.
- Сколько ей ещё осталось?
- Примерно час. – Ответила Летиция.
- Тогда переодевайся. Всё равно, пока в этом платье разберешься, время почти пройдет.
Конечно, час девушка не копошилось, но надеть то, в чём перед Рогиром хотела предстать Филиппа, оказалось действительно непросто. Куда разных завязок, корсет, да и самого платья чуть ли не три слоя. К тому же, октябрь, холодно вот так на ветру застегивать кучу пуговиц онемевшими пальцами.
Что Филиппа окончательно испарилась они поняли, когда прекратились чавкающие звуки уходящей в почву крови. Остались лишь кости. Последний шаг – раскидать как можно дальше. Паэн собрал нижнюю часть и пошел в одну часть леса, Летиция в другую. Оба понимали, что это ненадежный способ всё скрыть, но другого просто не было.
Когда с большей частью костей было покончено, девушка думала, как быть с черепом. Она аккуратно прикоснулась к челюсти. Отчего-то было навязчивое желание забрать его. Как напоминание о том, кто она ныне есть, на что способна, не намереваясь сдаваться.
В голове у Летиции промелькнуло воспоминание:
«- «Луна» свидетельствует о том, что у тебя есть какие-то тайны, тёмная сторона. Она может привести к опасности, проявлению сильных отрицательных эмоций. Совет: веди себя осторожно, что бы ты там не задумала. А то можешь попасть в собственную ловушку»
Нет, это не про нынешнюю ситуацию, ничего такого не будет. Она лишь заберет её череп, облепит глиной и покрасит. Будет похоже на нечто декоративное, никто даже не догадается. Решившись, девушка взяла череп и положила его в свою сумку с травами. Туда точно никто не заглянет.
Паэн эту сцену увидел. Он ничего не сказал девушке, пытаясь скрыть тревогу и мурашки, прошедшие молнией по телу.
Дальнейшая дорога прошла в тишине. Летиция тем временем обдумывала, что сказать, когда её спросят о второй слуге. Ведь там предупреждены, что приедут трое. Соврать, что она осталась? Сказать, что ей стало плохо и «Филиппа» оставила её в ближайшей деревне? Сбежала? А может сказать, что…
- На сносях, - улыбнулась Летиция слуге, который их встречал, спросившему, где ещё девушка. – Она меня ослушалась. Сама не понимаю, когда успела, - развела девушка руками. – Я её оставила там, она мне больше не служит. – Специально язвительно и обиженно, будто ребенок, сообщила «Филиппа».
- Мне очень жаль, миледи. Такое предательство в нынешнее и без того тяжелое для вас время.. – посочувствовал Вал? Вил? Летиция от страха, что её разоблачат, даже не пыталась запомнить его имя. – Слуг, приставленных вам здесь, в Вилитасе, позвать сейчас?
- Знаете, я бы хотела, чтобы они приходили тогда, когда я буду в них нуждаться. Их постоянное присутствие совершенно необязательно, – ответила Летиция. Чем меньше любопытных ушей и глаз, тем лучше. – Мне хватит моего верного Паэна. – Она с улыбкой показала рукой на паренька. Тот поклонился.
Вил-Вал подозрительно посмотрел на слугу «Филиппы» и странно ухмыльнулся, явно предположив что-то не то.
- Как вы пожелаете, миледи. В таком случае, сейчас они вам не нужны?
- Нет, благодарю.
Разместили их на третьем этаже дома Рогира. Всего один этаж из шести комнат, а выглядит намного богаче, чем всё поместье сэра Вальдинга. Сев на мягкую кровать, Летиции слоило бы радоваться, что она будет жить в таких замечательных условиях. Но ей это всё было чуждо. Девушка сразу вспомнила их с отцом небольшой домик с кузницей. Там уюта было явно больше, чем в этой норе, наполненной алчностью и гордыней.
Кроме того, она не забывала, кто хозяин сего величия. Одна лишь мысль, что, вместо этого особняка, у её деревни могло быть больше денег, что отец был бы жив, заставляла возненавидеть всю чистоту и комфорт в комнате.
«Жалкий грешник.. Гордыня – вот твой смертный грех, Рогир. И за него ты будешь казнен. Моей собственной кровью».
Сразу после этих мысленных слов внутри у Летиции стало тепло, как будто рядом с сердцем разгорался костер. А в ушах тихонечко шептали: «убей».
«Филиппе» позволили обустраивать комнату, как она пожелает. Ей очень хотелось сделать уголок для занятий лекарством, но она не знала, насколько были осведомлены о слуге. Вдруг они знали, что та собирает травы? В таком случае, развесить всё и разложить книги по лекарскому делу – всё равно, что написать у неё на лбу «убийца».
Пока она развешивала одежду, постучался Паэн. Сообщил, что сейчас ей дадут отдохнуть после дороги. А вечером она приглашена на приемный бал и личную встречу с Рогиром.
- Отлично, только спать мне не хочется, - сказала Летиция, доставая череп из сумки. – Могу я попросить тебя об одной странной вещи?
- Есть что-то страннее того, что ты в руках держишь череп убитой?
«Действительно, чего это я..»
- Это касается его. Надо замаскировать под глиняную фигуру. Достань мне, пожалуйста, белой глины.
- Как прикажете, миледи. – Покорно поклонился Паэн и ушел.
Пока верный слуга искал, Летиция взяла растение под названием вайда. Она нарвала его чуть позже по дороге в Вилитас. Всё дело в том, что при перемалывании его зветки дают сок синей окраски. Которым можно разукрасить череп. Его даже в простонародье называют синильником.
Паэн нашел глины даже больше, чем было необходимо. Он не решился помочь Летиции, а та и не просила. Она сама размочила глину в воде. Он лишь наблюдал, как тоненькие пальчики медленно облепливают череп. Челюсть, затем переносица, глазные впадины, лобная кость. Даже внутри облепила. После девушка оставила череп сушиться на воздухе.
- Почему не оставишь так? Зачем именно красить? – спросил Паэн, пока девушка готовилась к этапу покраски, раскидывая на столе ненужные тряпки.
- Больше веры будет, что это декоративный. Никто не отдает такие вещи чистым полотном. Только для бедняков. А я сюда приехала из богатой семьи, да ещё и придирчивой.
Летиция налила немного воды в ступку, где лежали два желтеньких цветочка вайды, и начала медленно перетирать. Паэн заворожено смотрел, как яркие теплого цвета растения дают глубокий синий цвет.
Когда девушка поняла, что больше выжать не получится, она взяла и вылила жидкость на череп. Лоб и надбровные дуги медленно окрасились в голубой. Всё это она повторяла до тех пор, пока череп не был полностью окрашен, растирая аккуратно пальцем места разводов, чтобы всё было гладко.
- Почему нельзя было просто положить его в чан с этим красителем? – полюбопытствовал Паэн.
- Глина бы совсем размокла и вся работа пошла бы насмарку. А так она успевает подсыхать.
После недолгого высыхания Летиция проверила, нет ли трещин. Всё было в порядке.
- Вот и всё. Надо бы прибрать тут, избавиться от следов и переодеться.
Перед встречей с Рогиром, до которой оставался час, она чувствовала дрожь. Не от страха или волнения. От голода.