Жестокая справедливость
Маленький невзрачный человек, перебирая короткими ножками, семенил вдоль высокой краснокирпичной стены старого кладбища. Синеватая осенняя дымка густела, низко стелясь, становилась туманом, и из него поднимались, словно призраки, глубокие сумерки. Быстро вечереет осенью, и на кладбищах в это время не спокойно. Дурно на кладбищах, потому не первое десятилетье служба в стране есть надзирающая и проверяющая.
Близоруко щурясь, прохожий дошёл до главных кладбищенских ворот, у которых его встречала целая делегация. Рослый полицмейстер с окладистой бородой вышел вперёд и с подобострастием, которое не вязалось с его грозной наружностью и статусом, поклонился новоприбывшему.
- Ваше Высокородие, господин Зарецкий, здраствуйте-с. Заждались мы уж вас.
Статский советник Зарецкий Август Вильгельмович глянул из-под половинчатого пенсне и вежливо улыбнулся. Окружали его мужчины в форме да погонах, штатских было не много, и все выше да куда пригляднее него. Но это вовсе не смущало маленького человека:
- Прошу прощения, господин Светлов, надо проверить было деталь одну.
Голос у статского советника был неподходящий. Совершенно неподходящий его внешности - глубокий, звучный, очень приятный, с властными нотками, таким голосом можно и речи медоточивые вести и резать словами, как бритвами. Казалось, что голос этот больше подошёл бы певцу или декламатору, но не Кладбищенскому Инспектору.
Он скользнул взглядом по лицам полицмейстера, начальника коронёрской службы и жандармов и задумался, словно не досчитавшись кого-то.
- Господа, а где же господин Смотритель кладбища Вышинский Андрей Егорович? Почему его нет с нами, в моих инструкциях даны чёткие указания...
Его опасливо перебил лысеющий начальник коронеров:
- Извините, Ваше Высокородие, но Смотритель ушёл на погост с четверть часа назад. Он просил вам передать-с, что с момента кризиса минуло излишне много времени, сдерживающие печати стремительно теряют свою силу, и поэтому-с господин Вышинский не желает ждать, когда орды мертвецов ринутся в город, чиня беззакония.
Нехорошо сверкнули за стёклами пенсне холодные глаза статского советника, он как-то весь подобрался и больше уже не был комичным, скорее пугал. Жёсткие складки залегли вдоль поджатых губ.
- Что ж. Пойду и я за ним. Господа, скоро сюда прибудет владыко Митрофаний, во всём его слушайтесь.
Про себя Август хмыкнул: «Да кто-ж его ослушаться-то посмеет, хотел бы я знать. Владыко в юности своей немало воевал, до сих пор выправку армейскую имеет, клир, ему подотчётный, вышколен весь. И эти не забалуют. А если не справлюсь я, то Огонь Небесный, им призванный, выжжет всю пакость мёртвую, ни одна нежить не выйдет в город».
По опыту своему чиновник Ведомства Кладбищ и Захоронений точно знал, что хороший священник ничуть не хуже обученного некроманта кладбища в порядке содержит, но всё меньше становится тех, чья вера крепка, а больше златолюбцев, интриганов да пьяниц. Оттого и некрополи по всей Российской Империи неспокойными стали.
Под сенью кладбищенских деревьев царила непроглядная темнота, которая совершенно не смущала статского советника. Каждый уважающий себя некромант в первый же год обучения овладевал умением видеть в темноте. Если учесть специфику профессии и то, что частенько приходится спускаться в крипты, склепы, подвалы и прочие слабоосвещённые или вовсе бессветные места - то умение это было ко всему прочему не просто удобным, но и жизненно необходимым.
Неслышно ступая по мощёной булыжниками дороге, Август Вильгельмович размышлял о человеческой слепоте. Вот в городе стали пропадать дети, прямо из спален. И что предпринимают власти? Патрули усиляют, но причины не ищут. Тел-то нет. А у нас как заведено? Нету тела, нету дела, так в народе говорят. Может, цыгане увели, может, сами ушли. Свидетелей опять-таки нет, следствие встало. А потом на кладбище городском первого ушедшего мальчика нашли, тело нетронутое, от чего умер сразу сказать невозможно, коронеры после вскрытия говорят - остановка сердца. Выходит, нежить не при чём, мясо не объедено, кровь не выпита, следов насилия нет. Ну, пришёл на кладбище ребёнок, взял и умер - бывает. А потом и остальных пропавших на этом кладбище нашли, и не ясно, почему они туда приходят, что их убивает. Один только толковый следователь сыскался, начал первопричину выяснять и вызнал всё и сигнал в Ведомство Кладбищ и Захоронений отправил. И буквально вчера нашли его на этом кладбище поутру, тело изуродовано, глаза выдавлены, живот распорот, и держал он в руках еле живого ребёнка, собой закрывал, унести хотел.
А сегодня ещё солнце не село, с кладбище пение донеслось - ласковая колыбельная, мягкая, зовущая, и все дети в городе как загипнотизированные стали на улицы выходить да к кладбищу стекаться. Тут уж народ поднялся, объединился, детей кого повязали, кого усыпили снотворным, всех под присмотр взяли. Но точно известно, что с десяток ребятишек успел уйти на погост к источнику сладкоголосого пения, а кто за ними вошёл под сень дерев - не вернулся, только крики жуткой боли слышались из-за краснокирпичных стен.
Вот раскинулись в пожухлой траве истерзанные тела храбрецов, решивших, что по силам им вернуть детей родным. Страшную они смерть приняли - жестокую. А
впереди встав полукругом, замерли дети, широко раскрытыми глазами смотрели они на призрачную фигуру женщины в простом платье, что танцевала перед ними, напевая колыбельную.
- Прасковья, остановись. Слушай меня, - властно молвил некромант. Призрак женщины замер, в тёмных глазах засветилась ненависть, смешанная с яростью и обидой.
Что есть призрак? Незаконченное намеренье, непрощённая обида, месть, не нашедшая выхода, неоконченное дело, любовь, несправедливость - вот что такое призрак. Сильные эмоции и желания, что неспособна побороть даже смерть.
Прасковью обвинили в убийстве собственного ребёнка и повесили пять лет назад. Всё по закону - улики, свидетельские показания мужа и его сестры, соседей - всё говорило против неё. Женщина клялась перед судом, призывая в свидетели Бога, что никогда на свете, ни за что она бы не причинила вреда собственной плоти и крови, ведь так она ждала это чадо, так желала. Но верёвка со следами младенческой кожи найдена в её вещах, а муж говорил, что не раз слышал, будто в тягость жене дитё. И соседи подтвердили его слова. Прасковья яростно кричала, что муж просто нашёл способ от неё избавиться, ловкий способ. Ни жены, ни ребёнка, сам невинный. А соседям он денег посулил, не иначе. Но глух был судья, а прокурор хотел скорее закончить это нудное дело, судьба женщины была ему безразлична.
И когда петля обхватило её шею, громко и чётко сказала Прасковья, что вернётся и накажет бессердечных, жадных и скверных людей, да так, что они этого вовек не забудут. Пусть нет справедливости на земле, придёт она из-под земли - неотвратимая и жестокая.
Всё это узнал статский советник из бумаг покойного следователя, который установил, что все погибшие дети принадлежат семьям прокурора да судьи, свидетелей да лживой сестры прасковьеного мужа.
И вот стоит он перед лицом той, что жаждала справедливости, что хотела сама наказать обидчиков - беспощадно. Жалел он её и понимал, но так же понимал он, что мстительный дух, напитавшийся детскими жизнями, на этом не остановится. Ненавидя всё живое, стряхнув оковы погостной земли, станет Прасковья нести гибель, по белому свету казня виноватых и безвинных, а этого нельзя допускать.
- А, явился прихвостень властей, пришёл меня в землю загонять? Не бывать этому! Допою и стану сильнее прежнего, к мужу явлюсь и вырву сердце его поганое! Чую, чую, новую жену завёл, на сносях она ходит, вспорю брюхо ей, от бремени разрешу.
- Стала ты хуже тех, что на повешенье тебя обрёк. Не справедливости ты хочешь, а только лишь жизней чужих. Посмотри на себя, нежить. Ты не мстительница, ты убийца, и место твоё в земле.
- Лжешь! - взвизгнула Прасковья и, взлетев к кронам деревьев, ринулась вниз, остро сверкнули когти, отлитые из ледяной тьмы. Но некромант не посторонился, не отскочил, поднял он руку в знаке подчинения, и нежить, словно ударившись о невидимую стену, рухнула у его ног. Яростно поднялась она и шагнула к человеку, оскалив уже совсем не человеческие зубы.
- Убью, разорву.
- Одумайся, женщина. Тебя предали, отняли ребёнка, ты сполна отомстила обидчикам, забрав их детей. Детей, Прасковья, не виноватых ни в чём. И сейчас ты
хочешь убивать не из мести, но ради чужой жизненной энергии, что даёт тебе силу. Сейчас ты же не мстительница - убийца. Этого ты хотела? Это нужно тебе?
Ледяные когти замерли у шеи некроманта, по лицу призрачной женщины прошла дрожь, казалось, в глазах мелькнули слёзы. Отступила она. Замерла.
- Ты прав. Гнев во мне чёрный кипит. Не смогу остановиться. Утешь меня, успокой, человек.
***
Спустя три четверти часа из кладбищенских ворот показался статский советник Зарецкий. Лицо его было сосредоточенным и печальным. Грозный мужчина в архиерейском облаченье с тревогой во взоре устремился на встречу к нему:
- Какие новости, сын мой? Дети что?
- И вам доброго здоровья, владыко, - улыбнулся некромант. - Живы все, но ослаблены, - и, подняв голос, приказал жандармам да приехавшим медикам - Как можно скорее ступайте на седьмую аллею, там где склеп купцов Черемисовых, возьмите носилки и одеяла. Дети на земле лежат, не ровен час, застудятся.
***
Опытный некромант способен сломить волю нежити, подчинить её и развоплотить, но твёрдо знал Август Вильгельмович, что зло всегда возвращается, рано ли, поздно ли. Но если нежить сама попросит её упокоить, добровольно согласится на небытие, то больше не появится никогда и не потревожит живых.