46. Воссоединение
Прошло три дня.
Три долгих, тянущихся дня, в которых время будто растворилось.
Айзек почти не отходил от её кровати. Спал урывками, сидя на стуле, с рукой, всё ещё лежащей рядом с её ладонью. Он ел только потому, что его заставляли. Каждый раз, когда Т/и делала чуть более глубокий вдох или меняла выражение лица, он вздрагивал.
— Она дышит ровно, — который раз повторял Роуэн. — Всё стабильно.
Но Айзеку этого было мало.
В третью ночь он снова говорил с ней — тихо, надломленно, будто признавался.
— Если ты не проснёшься… — он замолчал, сглотнул. — Я всё равно буду здесь. Понимаешь? Я никуда не уйду.
Комната была погружена в полумрак. За окном шёл тихий весенний дождь.
И вдруг…
Т/и вздохнула иначе.
Не глубже.
Осознаннее.
Айзек замер. Сердце ударило так сильно, что в ушах зашумело.
— Т/и?.. — почти неслышно.
Её пальцы дёрнулись. Потом — ещё раз.
Ресницы задрожали, будто она боролась с чем-то внутри себя.
— Нет… не уходи… — выдохнула она, не открывая глаз.
Айзек резко подался вперёд, слёзы сами выступили на глазах.
— Я здесь. Я с тобой. Ты не одна.
Её брови нахмурились, дыхание сбилось.
Она резко вдохнула — и красные глаза распахнулись устремив свой взгляд в потолок.
Взгляд был мутным, растерянным, полным боли.
— Айзек?.. — прошептала она.
Он не выдержал. Осторожно, дрожащими руками притянул её к себе, боясь навредить.
— Я здесь, — повторял он снова и снова. — Я жив. Ты жива. Мы живы.
Т/и задохнулась всхлипом и уткнулась лбом ему в грудь, пальцы вцепились в его рубашку.
— Ты умер… — дрожащим голосом. — Я видела…
— Я знаю, — прошептал он, целуя её в висок. — И я знаю, что ты сделала.
Она замерла.
— Я не могла иначе… — слёзы потекли без остановки. — Я не хотела жить без тебя.
Айзек отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза.
— Больше никогда так не думай. Даже если мне будет больно — ты должна жить.
Она дрожащими пальцами коснулась его лица, будто проверяя, настоящий ли он.
— Ты тёплый…
— Потому что живой, — хрипло улыбнулся он сквозь слёзы. — И потому что ты меня вернула.
Т/и закрыла глаза, прижимаясь к нему.
А за дверью Энид тихо расплакалась — но на этот раз от облегчения.
Айзек всё ещё держал её в объятиях, словно боялся, что стоит ослабить руки — и всё окажется сном. Его сердце билось быстро, неровно, будто не верило до конца.
Т/и медленно отстранилась, дыхание всё ещё дрожало. Она огляделась, словно только сейчас начала осознавать, где находится. Светлая комната, занавески, знакомые лица за дверью.
— Я… — голос сорвался. — Я помню двор. Выстрел. Боль… и темноту.
Айзек напрягся, пальцы сильнее сжали её плечи.
— Тише. Не надо сейчас вспоминать всё сразу.
— Нет, — она покачала головой, слёзы снова выступили. — Я должна.
Она посмотрела на него прямо, вглядываясь в каждую черту.
— Я думала, что потеряла тебя навсегда.
Айзек опустил лоб к её лбу.
— А я думал, что потерял тебя. Каждый день. Каждую ночь.
Дверь тихо приоткрылась. Энид осторожно заглянула внутрь, глаза покрасневшие, но сияющие.
— Можно?.. — прошептала она.
Т/и подняла голову и увидела её.
— Энид…
Энид не выдержала — подбежала и осторожно обняла Т/и, стараясь не задеть.
— Ты нас так напугала… — всхлипнула она. — Я чувствовала тебя. Всё это время.
Т/и слабо улыбнулась сквозь слёзы.
— Я тоже тебя слышала. Ты была… как свет.
Айзек тихо выдохнул, глядя на них, и только сейчас позволил себе отпустить напряжение в груди.
В дверях появились остальные. Роуэн остановился первым.
— Добро пожаловать обратно, — сказал он мягко. — Ты сделала сложный путь.
Т/и посмотрела на него.
— Вы… вытащили нас?
Прабабушка шагнула вперёд, опираясь на трость.
— Нет, дитя. Вы вытащили друг друга.
Т/и опустила взгляд на свои руки, потом снова на Айзека.
— А мой отец?..
В комнате стало тише.
Айзек аккуратно сжал её ладонь.
— Сейчас важнее ты. Остальное — потом.
Она кивнула, принимая это.
Силы начали покидать её, плечи опустились.
Айзек тут же заметил.
— Тебе нужно отдыхать, — мягко сказал он. — Я рядом.
Она легла обратно, но не отпустила его руку.
— Не уходи.
Он наклонился и поцеловал её в лоб.
— Даже если ты уснёшь — я здесь.
Т/и закрыла глаза, дыхание постепенно выровнялось.
Но теперь это был не сон между мирами.
Это была жизнь.
Комната снова погрузилась в тишину, но уже другую — живую, тёплую.
Т/и уснула быстро, словно силы закончились в один миг. Её дыхание было ровным, спокойным.
Айзек всё ещё сидел рядом, не разжимая пальцев. Только теперь он позволил себе опереться спиной о спинку стула и закрыть глаза на несколько секунд.
— Ты можешь отдохнуть, — тихо сказал Люцион из-за его плеча. — Мы присмотрим.
Айзек покачал головой.
— Я обещал.
Прабабушка посмотрела на него внимательно, долго.
— Тогда хотя бы дыши, — сказала она. — Ты всё ещё держишься, как будто мир может рухнуть.
Он слабо усмехнулся.
— Он уже рухнул. И собрался заново.
Она кивнула, принимая ответ.
---
Через несколько часов Т/и пошевелилась. Не проснулась — просто чуть повернулась на бок, ближе к Айзеку. Её пальцы машинально нашли его руку, сжали.
Айзек вздрогнул и наклонился ближе.
— Я здесь, — прошептал он, хотя она не слышала.
В этот момент дверь снова тихо открылась. Энид заглянула внутрь с кружкой в руках.
— Я… принесла тебе чай, — сказала она шёпотом. — Ты совсем бледный.
Айзек взял кружку, кивнув.
— Спасибо.
Энид посмотрела на Т/и, на их сцепленные руки, и её глаза наполнились слезами — но теперь светлыми.
— Она будет жить, — уверенно сказала она. — Я чувствую.
Айзек посмотрел на неё.
— Я тоже.
---
Под утро Т/и снова проснулась. На этот раз медленнее, спокойнее. Она моргнула, привыкая к свету, и сразу увидела его.
— Ты опять не ушёл, — прошептала она.
— Я же говорил, — он улыбнулся устало. — Я упрямый.
Она слабо улыбнулась в ответ, потом вдруг нахмурилась.
— Айзек… если бы ты не проснулся первым…
Он наклонился ближе.
— Не думай об этом. Мы здесь. Вместе.
Т/и глубоко вдохнула и кивнула.
— Тогда… давай жить.
Айзек сжал её руку.
— Давай.
За окном начинался новый день.
***
Дверь в дом открылась тихо, но звук шагов в коридоре всё равно отозвался эхом — слишком напряжённой была тишина внутри.
Айзек поднял голову первым.
— Это она, — сказал он негромко.
Т/и вздрогнула, сердце стукнуло быстрее.
— Мама?..
Энид уже была в коридоре. Она увидела женщину в тёмном пальто, с уставшими, покрасневшими глазами. В руках — сумка, сжатая так, будто она держалась за неё, чтобы не упасть.
— Она проснулась, — тихо сказала Энид. — Она жива.
Мама Т/и замерла. На секунду — словно перестала дышать. Потом сумка выскользнула из рук и глухо упала на пол.
— Где… — голос дрогнул. — Где моя девочка?
Энид молча указала на дверь.
---
Она вошла медленно, будто боялась, что один резкий шаг разрушит всё. Увидела кровать. Увидела Айзека рядом. И — Т/и.
Живую.
— Т/и… — выдохнула она, прижимая ладонь к губам.
Т/и повернула голову.
Глаза наполнились слезами мгновенно.
— Мам…
Этого было достаточно.
Женщина почти упала на колени рядом с кроватью, дрожащими руками коснулась лица дочери, словно проверяя — тёплая ли кожа, настоящая ли.
— Ты здесь… — шептала она сквозь слёзы. — Ты вернулась… я так боялась…
Т/и всхлипнула и протянула руки.
— Прости… пожалуйста… я не хотела…
Мама прижала её к себе так крепко, как позволяли силы, уткнулась лицом в её волосы.
— Главное — ты жива, — повторяла она. — Всё остальное не важно.
Айзек тихо поднялся, собираясь выйти, но остановился, когда почувствовал прикосновение.
— Останься, — сказала мама Т/и, не поднимая головы. — Ты тоже часть этого.
Он замер, потом кивнул и снова сел рядом.
Мама посмотрела на него — впервые за всё время. В её взгляде была боль, благодарность и что-то ещё — принятие.
— Спасибо, — сказала она тихо. — За то, что вернулся к ней. И за то, что не отпустил.
Айзек опустил глаза.
— Я бы не смог.
Т/и сжала их руки вместе — свою, мамину и Айзека.
— Мы здесь, — сказала она слабо, но уверенно. — Все вместе.
И впервые за долгие месяцы это прозвучало не как мечта.