45. Айзек очнулся!
Ночь тянулась медленно, будто проверяя их на терпение.
Никто не ушёл. Никто не спал.
Часы сменяли минуты, минуты — часы. За окнами бледнело небо, весна осторожно впускала утро.
Айзек и Т/и продолжали дышать. Их грудь поднималась и опускалась почти синхронно, словно между ними всё ещё существовала невидимая нить.
Прабабушка сидела в кресле у стены, не сводя с них глаз.
— Они не просыпаются, потому что не понимают, где они, — сказала она негромко. — Им нужен якорь. Что-то знакомое. Тёплое.
Энид сразу подняла голову.
— Я могу… говорить с ней?
— Можно, — кивнула прабабушка. — Но тихо. Как во сне.
Энид склонилась ближе к Т/и, осторожно взяв её за руку.
— Ты дома… слышишь? Мы все здесь. Ты не одна.
Пальцы Т/и едва заметно дрогнули.
Роуэн замер.
— Реакция есть.
В этот момент Айзек глубже вдохнул и слегка нахмурился, будто ему что-то снилось.
Люцион подошёл ближе, его голос был хриплым, но спокойным:
— Айзек… я здесь. Ты справился. Ты всё сделал правильно.
Ритм дыхания Айзека изменился — стал чуть увереннее.
— Они слышат, — прошептала Француаза. — Но боятся открыть глаза.
Прабабушка поднялась.
— Потому что знают цену. Возвращение всегда болит.
Она посмотрела на всех.
— Не зовите их назад. Просто… напомните, зачем жить.
В комнате снова воцарилась тишина, но уже другая — тёплая, живая.
Айзек и Т/и дышали.
И где-то глубоко внутри, между сном и реальностью, они начинали чувствовать:
их ждут.
Утро окончательно вступило в свои права. Свет мягко пролился в комнату сквозь занавески, не тревожа, а словно укрывая.
Айзек и Т/и всё ещё спали. Их дыхание стало ровным, почти спокойным, как у живых людей, ушедших в глубокий сон.
Роуэн тихо записывал что-то в блокнот, время от времени проверяя пульс.
— Показатели стабильные… если это вообще можно так назвать, — прошептал он. — Тела приняли жизнь.
Прабабушка подошла к окну и чуть приоткрыла его. Свежий весенний воздух проник внутрь, неся запах мокрой земли и первых листьев.
— Запахи, — сказала она. — Они помогают памяти вернуться.
Энид осторожно коснулась волос Т/и, убирая прядь с лица.
— Помнишь ты любила свежий воздух?.. Ты любила такие утра.
Т/и едва заметно выдохнула глубже, будто узнала это чувство.
В этот момент со стороны Айзека раздался тихий звук — не стон, не слово, лишь срыв дыхания. Его брови нахмурились, губы чуть приоткрылись.
Люцион тут же оказался рядом.
— Айзек… спокойно. Ты дома.
Айзек дышал чаще, но глаза не открывал.
— Сны возвращаются, — сказала прабабушка. — Это хорошо. Значит, сознание рядом.
Лампы больше не мигали. Дом был наполнен живыми звуками: шаги, дыхание, тихие голоса.
Роуэн поднял взгляд.
— Если всё пойдёт так же… они очнутся. Но не сегодня.
— Пусть, — ответила Энид, вытирая слёзы. — Главное, что они с нами.
Прабабушка посмотрела на Айзека и Т/и с редкой мягкостью.
— Иногда жизнь возвращается медленно, чтобы не сломать душу.
***
Прошло ещё два дня.
Дом жил на полушёпоте — никто не повышал голос, двери закрывали медленно, будто любой резкий звук мог оборвать хрупкую нить.
Айзек очнулся внезапно.
Резкий вдох, будто он вынырнул из ледяной воды. Грудь судорожно поднялась, пальцы дёрнулись. Глаза распахнулись, но взгляд был мутным, потерянным.
— Айзек… — первым заметил Роуэн. — Спокойно. Ты дома.
Айзек резко попытался приподняться, но тело не послушалось.
— Т/и… — голос сорвался, сухой, почти неслышимый. — Где она?..
Люцион мгновенно оказался рядом, положив руку ему на плечо.
— Тише. Она здесь. Рядом с тобой. Она жива.
Айзек замер. Его взгляд медленно скользнул в сторону.
Т/и лежала рядом — бледная, неподвижная, но дышащая.
Он выдохнул так глубоко, будто держал этот воздух вечность.
— Я… — он сглотнул. — Я помню выстрел.
В комнате повисла тяжёлая тишина.
Энид отвела взгляд, прижимая ладонь к губам.
Ксавье сжал кулаки.
— Айзек… — тихо начал Люцион. — Ты должен знать, что было дальше.
Айзек напрягся, будто заранее чувствовал боль.
— Когда её отец… — голос Люциона дрогнул, но он продолжил, — когда он выстрелил в тебя… Т/и не смогла жить дальше без тебя.
Айзек медленно покачал головой.
— Нет… она бы не…
— Она всё вспомнила, — прошептала Энид сквозь слёзы. — В тот момент. Всё. И… она выбрала тебя.
Айзек побледнел.
— Что она сделала?..
Роуэн отвернулся.
— Она выстрелила в себя.
Слова упали в комнату, как камень в воду.
Айзек смотрел на Т/и, не моргая. Его дыхание сбилось.
— Нет… — хрипло. — Она обещала… она сказала, что будет жить…
Люцион наклонился ближе.
— Она сказала, что любит всех нас и что не сможет без тебя.
Айзек сжал простыню так, что побелели костяшки пальцев.
Слёзы потекли сами — беззвучно, тяжело.
— Я должен был… — он задыхался. — Я должен был её защитить…
— Ты защитил, — сказала прабабушка, входя в комнату. — Даже после смерти. Ты не дал ей уйти окончательно.
Айзек посмотрел на неё, потерянный, сломанный.
— Она не проснулась…
— Пока нет, — ответила она мягко. — Она ждёт. Как и ты ждал.
Айзек медленно протянул дрожащую руку и коснулся пальцев Т/и.
Её рука была тёплой.
— Проснись… — прошептал он, прижимая её ладонь к груди. — Пожалуйста… Я здесь. Я никуда больше не уйду.
И будто в ответ дыхание Т/и стало чуть глубже.