38. Отголоски памяти.
Глубокой ночью тишина стала почти невыносимой. Часы тихо отсчитывали секунды. Айзек так и не ушёл — сидел у кровати, не меняя позы, с красными от усталости глазами.
Т/и беспокойно зашевелилась.
— Нет… — сорвалось с её губ во сне.
Айзек тут же наклонился к ней.
— Т/и, — шёпотом. — Я здесь.
Она вздрогнула, дыхание участилось, брови нахмурились, будто она боролась с чем-то внутри себя. Айзек, не думая, осторожно накрыл её ладонь своей.
И не отпустил.
— Всё хорошо, — тихо повторял он. — Ты не одна. Я рядом.
Через несколько секунд дыхание выровнялось. Она не проснулась, но её пальцы непроизвольно сжали его руку.
Айзек замер.
Сердце пропустило удар.
— Ты почувствовала… — прошептал он, почти не веря.
Он склонился ближе, лбом почти касаясь её руки.
— Даже если разум забыл… — едва слышно. — Сердце всё равно помнит.
Айзек остался так до рассвета, не разжимая её ладонь, боясь пошевелиться. Боясь спугнуть этот крошечный, почти невидимый знак, что она всё ещё где-то рядом.
И впервые за эту ночь в его глазах появилась не только боль — но и слабая, дрожащая надежда.
***
Утро в палате наступило тихо. Сквозь полуприкрытые шторы пробивался бледный свет, осторожно касаясь стен и кровати. Т/и медленно пошевелилась, чувствуя странную тяжесть в теле и слабость. Она нахмурилась и чуть повернула голову.
Первое, что она увидела, — Айзек.
Он сидел рядом с кроватью, опустив голову на край матраса. Его пальцы всё ещё сжимали её ладонь, будто он боялся отпустить даже во сне. Лицо было уставшим, под глазами залегли тени, волосы растрёпаны. Было видно — он не спал всю ночь.
Т/и вздрогнула и резко вдохнула.
— Ты… — голос вышел хриплым.
Айзек тут же проснулся. Он резко поднял голову, в глазах мелькнула тревога, которая мгновенно сменилась осторожной надеждой.
— Прости, — быстро сказал он, выпрямляясь. — Я не хотел тебя напугать. Я просто… сидел здесь.
Она посмотрела на их переплетённые пальцы. Несколько секунд молчала, прислушиваясь к себе. Паники не было. Только странное тепло и ощущение, будто так и должно быть.
— Ты не ушёл, — тихо сказала Т/и.
Айзек едва заметно кивнул.
— Я обещал, что буду рядом, — спокойно ответил он. — Даже если ты меня не помнишь.
Она медленно убрала руку, но не резко — скорее неуверенно. В её взгляде не было отторжения, лишь растерянность.
— Я не знаю, кто ты для меня… — честно призналась она. — Но… мне не было страшно, когда ты был рядом. Даже во сне.
Айзек замер, словно боялся поверить услышанному.
— Это уже больше, чем вчера, — тихо сказал он.
Т/и опустила взгляд, задумавшись.
— Мне снилось что-то странное, — произнесла она спустя паузу. — Я не видела лиц… но чувствовала. Будто кто-то держал меня за руку и не отпускал.
Айзек осторожно улыбнулся — впервые за долгое время, с болью, но и с теплом.
— Значит, я всё делаю правильно, — прошептал он.
В этот момент дверь палаты тихо приоткрылась, но Т/и этого даже не заметила. Её внимание всё ещё было приковано к нему.
— Айзек… — она попробовала имя на вкус. — Ты правда останешься?
Он посмотрел ей прямо в глаза, не отводя взгляда.
— Сколько бы ни понадобилось, — твёрдо сказал он. — Я никуда не уйду.
И хотя память всё ещё молчала, в груди Т/и что-то едва заметно дрогнуло — будто внутри начал просыпаться забытый отклик.
***
В палату быстро вошла Энид. На её лице мелькнула ободряющая улыбка, хоть в глазах всё равно пряталось волнение. В руках она крепко держала фотоальбом, будто это было не просто собрание снимков, а нечто по-настоящему важное.
— Сейчас будем возвращать память! Ну… хотя бы пытаться! — сказала она и почти сразу подошла к кровати.
— И как? — спокойно, но с заметной настороженностью спросила Т/и.
— Фотки! — с уверенностью ответила Энид. — Так ты хоть чуть-чуть окажешься во воспоминаниях, — добавила она, протягивая альбом.
Т/и взяла его в руки. Альбом был не особо большим, с простой серой обложкой, на которой аккуратно было подписано: «Самое важное». Она осторожно провела подушечками пальцев по поверхности, словно пытаясь на ощупь вспомнить что-то давно забытое. В груди на мгновение отозвалось странное чувство. Энид села рядом, ближе, а Айзек слегка наклонился вперёд, не отрывая от неё взгляда.
— Не знаю почему… — тихо произнесла Т/и, глядя на альбом, — но… я почему-то вам доверяю.
— Потому что мы тебе близки, — мягко сказал Айзек, всматриваясь в её спокойное, но растерянное лицо.
Т/и подняла на него глаза. Внутри всё сжалось от противоречивых эмоций — от страха и непонимания до едва уловимого, почти болезненного тепла. Она снова опустила взгляд на альбом и осторожно открыла его, медленно листая страницы.
Энид ткнула пальцем в одну из фотографий. Чёрно-белый снимок: Т/и и Айзек стояли, обнимая друг друга, и смотрели прямо в глаза, забыв обо всём вокруг.
— Это я фоткала! — с лёгкой гордостью сказала Энид.
Внутри Т/и неприятно сжалось от чувства собственного бессилия — будто она видела доказательство жизни, которую не могла вспомнить. Она слабо улыбнулась и перевернула страницу. Айзек невольно улыбнулся в ответ, заметив эту едва заметную реакцию.
Энид снова указала на фотографию. На ней были Ксавье и Т/и — в форме кофейни, оба смеющиеся.
— А это вы в кафе работали! На дне сближения!
Т/и задержала дыхание, снова пробегаясь взглядом по снимкам.
— Так много… разных фотографий… — тихо произнесла она и почувствовала, как внутри всё болезненно сжимается. — И так странно… будто сердце помнит, а я — нет.
Она закрыла альбом, прижимая его к себе.
— Ты вспомнишь… и всё будет хорошо, — тихо сказал Айзек. — А мы тебе в этом поможем.
Его голос был спокойным, уверенным — таким, которому хотелось верить.
***
— Так! — протянула Энид, копаясь в рюкзаке и явно нащупывая что-то важное.
— Твоё «так»… слегка пугает, — подметила Т/и, наблюдая за ней с настороженным интересом.
Энид наконец вытащила тот самый пушистый плед — мягкий, тёплый, знакомый. Тот, который когда-то подарил Айзек. Она молча протянула его Т/и.
Т/и аккуратно взяла плед, осторожно сжав его пальцами, будто боялась спугнуть ощущение. Ткань была тёплой и удивительно знакомой. Айзек не сводил с неё взгляда, пытаясь уловить хоть малейшую перемену в её лице, любую реакцию.
Т/и долго смотрела на плед. Внутри, словно эхом, начали прорываться обрывки памяти. Всплыло первое знакомство с ребятами — тревожное, опасное, наполненное страхом. А потом… спокойствие. Принятие. Никто больше не боялся её. Перед глазами мелькнул Ксавье, момент, когда из-за него она выронила учебники, и как он тут же помог собрать их, неловко улыбаясь.
Т/и сжала плед сильнее и прикрыла глаза, дыхание сбилось. Айзек сразу же положил одну руку ей на спину, поддерживая, а другой накрыл её ладонь, сжимающую плед. Энид выпрямилась и тоже положила руку поверх второй ладони Т/и, словно замыкая этот тихий круг поддержки.
— Т/и… — обеспокоенно позвал Айзек.
Т/и резко вдохнула, отпустила плед и растерянно посмотрела на него.
— Я вспомнила день знакомства… — её голос дрожал. — Как чуть не спалила комнату Энид… и как Ксавье помог донести мне книги. — Она смотрела прямо в глаза Айзеку, её собственные глаза были влажными. — А… больше ничего.
На мгновение повисла тишина.
— Это уже победа, — мягко сказала Энид, стараясь улыбнуться.
— Вот и первый шаг, — спокойно и тепло добавил Айзек.
Он не убирал руку, будто боялся, что если отпустит — воспоминания снова исчезнут.
Всё только начинается.