Глава 22
— Максим! — я перехватил предплечье друга и попытался его остановить. — Макс, да постой же! Давай поговорим!
Парень всё же остановился и повернулся ко мне лицом. Выражение полнейшего ахуя и шока с его лица ещё не пропало. Я отступил от него на некоторое расстояние и вновь вытянул вперёд руки в капитулирующем жесте.
— Какого хера это было?! — прокричал он, набрав воздуха в лёгкие. Я бы рассмеялся его тону, да только вот что-то вообще было не смешно. Я даже не знал, что ему нужно сказать. «Прости, друг, но я как-то немного по парням, что ты уже успел заметить»? «Прости, что нанёс тебе травму своими обжиманиями с парнем, которого мы раньше недолюбливали»? — Нет, я, конечно, понял, какого хера это было… Но какого хера это было?
— Слушай, — я постарался взять себя в руки. — Тебе нужно успокоиться. Я не хотел, чтобы ты узнал об этом вот так.
Максим фыркнул так громко, что на него обернулся проходящий мимо дед. Мы молчали некоторое время, но я видел, как руки друга подрагивали.
— Бля, ты понимаешь, что это пиздец?
Я виновато опустил плечи.
— Понимаю.
Макс провёл рукой по своим волосам и смачно выматерился. Потом что-то обдумывал, глядя куда-то в сторону. Лёгкий пар от его тяжёлого дыхания взмывал в небо.
— Мне надо переварить всю эту хуйню, — он сморщился так, словно у него болела голова. Я смотрел на друга как побитая собачонка и чувствовал себя последним дерьмом в этой жизни. — Я… Короче, мне просто надо побыть одному.
— Прости, — выдавил из себя я. Максим посмотрел на меня долгим-долгим взглядом.
— Не извиняйся. И иди обратно в квартиру, мать твою. Холодно на улице.
И пошёл прочь. Я пошёл обратно домой с невесёлой улыбкой на лице и камнем на сердце.
Славик сидел на диване, сгорбившись, и ждал. Я закрыл за собой входную дверь и направился к нему, садясь рядом. Мы молчали, каждый думая о своём. Так и сидели минут пятнадцать как олухи, глядя в пустоту. Я даже не знал, что можно сказать — нужно ли вообще что-либо говорить?
— Слав… Мне кажется, он меня ненавидит, — наконец выдал я, удивляясь, как все мысли смогли уместиться в такое маленькое простое предложение. Слава подвинулся ближе — всё это время мы сидели на расстоянии вытянутой руки, — и приобнял меня, прижимая к себе.
— Не ненавидит. Он просто охуел немножко.
Я расхохотался как какой-то ненормальный.
— Что он сказал тебе?
— Хочет побыть один и подумать. Но я просто уверен на все сто процентов, что он сейчас пойдёт к Филу и будет изливать ему душу весь оставшийся вечер, — я осмотрел пол. — А где пакет, который он принёс?
— Всё, что в нём было, я в холодильник положил, — Славик поцеловал меня в висок. Я чуть-чуть расслабился в его объятиях. Я не мог сейчас думать о чём-либо — любая мысль о Максе и о том, что у него там на уме сейчас, приносила какое-то неприятное ощущение. Мы с незапамятных времён дружим… Он же не бросит меня из-за такого? Верно?
Я мог бы сказать, что это — пустяк, но нет, пустяком это ни капельки не было. Макс не бросит меня. А вдруг бросит? Вдруг он меня сейчас терпеть не может, и потом со мной не заговорит?
— Он никогда нас с Филом в беде не бросал, — пробормотал я, углубившись в свои мысли. Славик чуть пихнул меня и приподнял голову за подбородок.
— Ты чего так загрузился? Не переживай из-за этого. Макс, мне кажется, из таких людей, которые примут тебя любым, каким убогим бы ты ни был. Так что перестань грустить. Он очухается, вы поговорите, и всё — жизнь наладится.
Я хотел спросить что-то о Стёпе, но не стал. Сейчас пока рано. Славик мог бы и сам прислушаться к своему совету — словно говорил это и для себя, и для меня. Мы ещё немного сидели и смотрели телевизор, комментируя фильмы и веселясь, но я не мог перестать думать о друге.
Славик ушёл ближе к шести, напоследок поцеловав меня таким поцелуем, от которого чуть сердце не остановилось.
— Не грусти. Всё будет хорошо, вот увидишь, — говоря это, он улыбнулся как-то грустно, и ушёл. Я закрыл дверь и поплёлся за телефоном, который лежал где-то в глубине квартиры без особой надобности.
Как я и ожидал, написал Филя — ещё пару часов назад.
Филипп: твою мать, вы там совсем охренели? Можно было хотя бы дверь запереть, голубки?
Влад: Макс всё-таки пошёл к тебе.
Написав, я сел обратно на диван. Ответ пришёл незамедлительно, словно Фил только его и ждал сидел все эти два часа.
Филипп: да, и весь вечер насиловал мне мозг по поводу увиденного. Потом к себе пошёл. С ним всё нормально, если что. Он даже не напился.
Влад: я не думал, что он придёт так рано. Мы просто не ожидали его. Он слишком неожиданно ворвался.
Филипп: да я уж понял. Ну вы даёте — так глупо спалиться. На вашем месте я бы всё же заперся.
Влад: да кто знал-то?
Филипп: ладно-ладно, не волнуйся так. Он уже давно остыл. Ворчал как старый дед скорее по привычке уже.
Влад: он меня теперь терпеть не может?
Ответ некоторое время не приходил, я уже даже успел приготовить себе ужин, попаниковать немного и начать есть. Фил написал мне спустя долгие полчаса, в течение которых я успел переделать столько, сколько не делал в течение всей своей жизни.
Филипп: с дуба рухнул? Всё нормально будет. Он обязательно поговорит с тобой, не переживай так. Но уж точно не сегодня и не завтра.
Влад: похоже вообще никогда.
Не став дожидаться ответа, я улёгся на диван, да так и задремал, снедаемый невесёлыми мыслями.
***
POV Стёпа.
Я чувствовал себя последним дураком. Особенно в последнее время это ощущение усиливалось, причём усиливалось прямо-таки с космической, мать её, скоростью. Я просто не мог понять, какого хрена я так часто пялюсь на Фила, и почему тот постоянно липнет ко мне, как банный лист.
Казалось бы, жизнь продолжалась — была такой же, как и до этого. Только Славик со мной не общался, даже не глядел в мою сторону, и всё время ходил чуть ли не под ручку с Владом, будто специально пытаясь выбесить меня. Я старался не обращать на них особого внимания, но, естественно, игнорировать сладкую парочку было невозможно.
Может быть, я уже даже и не чувствовал такой сильной боли. Скорее, раздражение — какое бывает, когда видишь по весне сосущиеся парочки везде, где только можно. Хочется плеваться ядом и ворчать что-нибудь наподобие: «Зажимаются тут всякие, делать им, что ли, нечего!». Но такой уж ненависти я не испытывал.
Это было немного странно. Ну ладно, очень-очень странно. Вася на мой рассказ об этом глубокомысленно произнёс что-то о том, что я уже давно Славу разлюбил, поэтому ненависть так быстро проходит. Скорее, ревновал и бесился просто с привычки.
Я подумал немного и сообщил другу, что эта его теория какая-то дебильная. Он в ответ просто и меланхолично послал меня и пошёл обниматься с девушкой.
Рожа Филиппа мелькала перед глазами почти каждый день.
Не то, чтобы я был против. Но вообще — я был против. Фил прилип ко мне, словно банный лист, никак не желал отвязаться. На все посылы куда подальше вообще не отвечал ничего, ходил вслед, как собачонка какая-то, постоянно приглашал куда-нибудь — погулять или выпить, и, что самое стрёмное — я, пусть и отказывался, по какой-то причине всегда шёл с ним.
Я так и не понял, какого хрена Фил за мной увязался в последнее время. Попахивало чем-то вроде жалости. Я даже гаркнул на парнишку, сказал что-то вроде: «Хватит меня жалеть, мать твою!», но тот даже ухом не повёл.
— Мне тебя не жалко. Просто я хочу чуть-чуть тебя излечить, вот и всё, — ответил Фил и пожал плечами. Я потом едва ли не всю ночь думал над его словами.
Какой-то грёбаный фарс. Филипп вновь позвал меня гулять. Я, ожидаемо, послал его нахуй. Но это же Фил, мать его, он же не отстанет, пока не добьётся своего. Всеми словами отговорит, падла, даже может надавить на жалость и сделать обиженное личико, когда ему будет угодно.
— Я понимаю, что тебе не слишком приятно моё общество, но, может быть, сделаешь хотя бы вид, что я тебе как-то интересен? — сейчас он ещё и губы надул. Выглядел как малое дитя, честное слово. Я пытался не попасться на эту уловку вновь, потому что ну его нахрен.
Кстати, фраза его прозвучала довольно-таки двусмысленно. Я даже нахмурился, зависнув на ней, а Фил и бровью не повёл. Видимо, сам ещё не понял, что сказал.
— Я даже делать вид не хочу. Отвали от меня, — я отвернулся и пошёл в сторону выхода из универа. И, кто бы мог подумать, этот утырок последовал за мной.
Фил поравнялся со мной довольно быстро — мне некуда было спешить. Я старался не обращать внимания на бредущее рядом существо, старался приложить все усилия, лишь бы не согласиться.
— Да пойдём гулять, что тебе мешает!
— Не хочу я никуда идти, отъебись.
— Знаешь, мне твоя каменная рожа надоела уже. Тебе не кажется, что пора немного развеяться?
Я остановился даже. Сил нет вообще. Мимо пробегали студенты и преподы, которым хотелось уже поскорее свалить из этого портала в ад. Я закрыл глаза, сосчитал от десяти до одного и обратно, и уже потом посмотрел Филиппу в глаза.
— Чего ты хочешь от меня? — спросил я почти миролюбиво. Парниша смотрел на меня почти что с вызовом.
— Хочу, чтобы ты забыл о нём. Перестал страдать и досаждать окружающим своим кислым лицом.
— Как благородно. Ну и что я должен сделать? Сплясать перед тобой, что ли? Фокусы начать показывать? Перестать страдать… Хорошо. Завтра приду с утра с широкой улыбкой до ушей — буду весь день улыбаться, как идиот, и радостно бегать туда-сюда, как какой-нибудь ебанутый оптимист. Буду приставать лично к тебе, чтобы ты смог понять, что меня уже ничего не колышет. Согласен?
Фил, кажется, разозлился — хоть что-то в этой жизни меня радует.
— Я не добиваюсь от тебя широкой улыбки и радостных танцев, идиот, — проговорил он, глядя мне в глаза. — Я просто хочу, чтобы ты стал чуть-чуть счастливее и перестал загоняться по поводу Славика Неужели ты этого не понимаешь?
Меня словно холодной водой окатили. Какое вообще левому парню дело до моих чувств, состояния, загонов? Мы никто друг другу — даже хорошими знакомыми трудно назвать, а друзьями и подавно. Я почувствовал, как сердце ёкнуло — это до боли знакомое ощущение, которое впервые я ощутил ещё много лет назад. Ещё в школе.
Нет. Так не должно быть. Я его даже не знаю.
— Просто погуляй со мной, а потом мы сходим ко мне домой, в игры сыграем, или что-то наподобие, — он всё ещё смотрел мне в лицо, и взгляд его был каким-то странным. А я боялся дышать, боялся прислушаться к своему грёбаному сердцу, потому что такого не может быть. Это вообще бред какой-то.
Так легко согласился после слов Фила, и пошёл с ним гулять? Так легко я поддался на милую обиженную мордашку, так легко сдался этому засранцу, заделавшемуся чёртовой добродетелью?
Да. Я поддался и пошёл с ним гулять. Поддался и на милую мордашку Филиппа, и на его слова. Степан, какой же ты долбоёб…
Что странно — я забыл обо всём на свете совершенно. Просто всё вылетело из головы, когда мы шатались по городу, как два неприкаянных, когда пошли посидеть в какое-то кафе, как Фил о чём-то трещал без остановки, а потом к нему (конечно же, с неохотой) присоединился я. Забыл о Славе, Владе, о боли и раздражении. И настроение волшебным образом поднялось с отметки «ниже плинтуса» до «вполне нормально».
Это что, чёртова магия?
Так странно было видеть улыбающегося Филиппа. Так странно было говорить с ним и даже подшучивать иногда во время разговора. Слишком. Мать твою. Странно.
Прогуляли мы где-то часов до восьми вечера. Уже стемнело, когда мы поднимались по лестнице в квартиру Фила. Я вслушивался во внезапно возникшую тишину, старался сохранять спокойствие. Лишь сейчас ворох мыслей свалился на меня, как снежный ком какой-то.
Что-то происходило между мной и Филиппом. Сразу я вспомнил те переглядки в столовой, и это ёкание, которое ощутил сегодня. Всё казалось слишком правильным, и это напрягало немного.
— Чай будешь? — дружелюбно спросил парниша, слегка улыбаясь. Я замялся, закрывая за собой входную дверь.
— Да. Нет. Наверное, — он пожал плечами, и Фил тихо рассмеялся.
— Ладно, тогда подожди меня в гостиной, я сейчас всё сделаю. У меня, кстати, печенье есть…
Я не хотел идти в гостиную. Я за каким-то хреном попёрся вслед за Филом на кухню. Тот, впрочем, возражать ничего не стал. Он налил воды в чайник и поставил его на плиту, а сам, опираясь на кухонный стол, посмотрел мне в глаза.
— Ты опять мрачный, — заметил он с лёгкой улыбкой. Я передёрнул плечами и прислушался к тому, что находилось у меня в груди. Билось как обычно, никаких признаков того самого не подавало. Наверное, это могло бы успокоить меня, но не успокоило. — Что-то случилось?
Я молчал и осматривал лицо парня так, словно видел его впервые. Красивый. На него хочется смотреть, хочется видеть его улыбку. Странное желание, но я, наверное, никогда не смогу привыкнуть ко всем мыслям, появляющимся в голове время от времени.
Фил задумчиво склонил голову и как-то весь подобрался от моего внимательного взора.
— Я же вижу, что тебя что-то беспокоит. Может быть, скажешь, наконец?
— Не могу, — мой голос как-то охрип, и я тут же прокашлялся. Филипп приподнял брови в каком-то подобии удивления.
— Ну ладно, не говори, — он сложил руки на груди и чуть опустил голову, улыбка вновь появилась на его лице — только не искренняя. Одна из тех, которые предназначены малознакомым людям, коллегам по работе, одногруппникам. Хотя, если подумать, то мы даже не одногруппники. Я сам удивился странности своих мыслей. — Блин, чего это я, в самом деле… Ты меня постоянно нахуй посылаешь, а я в душу тебе лезу.
— Зато кроме тебя никто в душу ко мне не лез, — внезапно заговорил я совсем обыденным голосом. Фил опять поднял на меня удивлённый взгляд. — Просто всем как-то похуй было. А ты первый, можно сказать. Частный психолог.
Парень заулыбался, и мне тоже хотелось улыбнуться. Что я и сделал, впрочем — только быстро убрал улыбку с лица, чтобы Фил не увидел.
Хотя какая разница.
— Вот видишь, ты, оказывается, умеешь улыбаться, — всё-таки заметил…
— Просто моя кислая рожа, как ты говорил — это моё обычное состояние. Каждодневное. Улыбаюсь я совсем редко, только в кругу друзей.
— Которых у тебя осталось ровно две штуки, вместо трёх.
— А вот это уже и впрямь не твоё дело.
Фил поднял руки в капитулирующем жесте. Чайник начинал закипать, я не мог отвести взгляда от филипинного лица.
Вот и оно — снова. Снова что-то предательски ёкнуло, что-то увеличило скорость биения чёртовой мышцы. Я нахмурился. Ну вот за какие такие прегрешения мне это всё? Хотя, пожалуй, за последние недели прегрешений набралось предостаточно.
— У меня что-то с лицом не так?
Я растерянно моргнул.
— Всё так. Вроде бы.
— Тогда не смотри на меня таким мрачным взглядом. Мне не по себе становится, — Фил выключил газ на плите и начал разливать воду по кружкам. Я всё ещё стоял на месте в смешанных чувствах. Нужно было что-то сделать, как-то себя проверить. Но как? Если я решу «проверить», влюбился ли, Филипп может за такую проверку по шее надавать.
Может быть, это всего лишь стрёмное наваждение. У меня такое и раньше бывало, когда только-только отходил от событий в школе. Проходило где-то за неделю-две, дольше никогда не длилось. Всегда были симпатичные парни и даже девушки, на которых я обращал внимание. Думал, что в них влюблён.
Бред какой-то.
— У тебя настроение меняется по щелчку пальца буквально, — произнёс парниша, ставя кружки с чаем на стол и жестом приглашая меня сесть. Я пошёл к столу медленно-медленно. — Я даже не могу сказать, напрягает меня это или же просто удивляет.
— Такое у всех часто бывает. Есть люди похуже меня, поверь.
— Что ж, я рад этому.
Филипп отхлебнул горячего напитка и спохватился тут же.
— Совсем про печенье забыл. Сейчас.
— Ну да, это прямо-таки самое главное, — съехидничал я, но в тот же миг стал серьёзным. — Знаешь… Я хотел кое-что спросить.
Фил поставил вазочку с печеньем в центр стола и уселся почти напротив меня.
— И что же? — спросил он немного настороженно. Я тяжко вздохнул, будто в воду нырять собирался.
— Зачем это всё? Я, конечно, понял, что ты у нас типа дохуя добродетельный и всё такое, но… Я-то зачем тебе сдался? Я же твоего друга терроризировал, пусть сейчас и жалею об этом. Я же просто мешаю всеобщему счастью и покою. Что тебя сподвигло помочь мне?
Фил помешал сахар в кружке, задумавшись на несколько секунд.
— Вообще, я просто хотел помочь Владу со Славой. Я понимал, что вмешательство третьего сильно могло ударить по ним. Конечно, им и сейчас фигово, потому что Славик не примирился с тобой, а у Влада появились проблемы с Максом. Но не суть. Да и, к тому же, — он запустил руку себе в волосы и улыбнулся как-то виновато. — Я видел, что тебе было очень плохо. Раньше я тобой никак не интересовался, мы и пересекались-то редко. А тут такой шанс.
— Шанс? — задумчиво переспросил я. Фил бегло посмотрел на меня и тут же отвёл взгляд, будто смущаясь.
— Да просто… Было просто интересно узнать тебя поближе, что ли.
— И… что ты будешь делать, когда я вконец разлюблю Славика? Если вообще не разлюблю?
— Мне остаётся надеяться, что всё-таки разлюбишь. Ну или на то, что вы хотя бы помиритесь. Я бы всё равно с тобой общался. Теперь, когда я узнал, что ты умеешь шутить и улыбаться, я от тебя не отстану, — Фил попытался обратить всё в шутку, но я на сей раз не улыбнулся. Он вдруг очень заинтересовался чаем в кружке, будто там находилось что-то очень познавательное.
— И тебя даже не волновало в начале нашего общения, что я тебя просто терпеть не мог?
— Волновало, конечно, — парень всё не поднимал взгляда. — Даже обидно было, знаешь ли. Сейчас привык, наверное. Понял, что ты меня не ненавидишь, и теперь стал относиться спокойнее к твоим закидонам.
Я ещё некоторое время раздумывал над тем, сказать ему эти слова, или не сказать. И всё-таки решился.
— Да, не ненавижу. Хоть ты и доставучий засранец, я уже не отношусь к тебе так хреново, как раньше.
— Правда?.. — я кивнул и едва сдержал желание погладить его по голове. Что же он так мило смотрит, почему глаза такие у него красивые? Я закусил губу, чтобы вновь не ляпнуть чего лишнего.
Или не сделать чего лишнего.
— Пей чай. Он вкусный. Мне дед из Китая привозил.
— Ага, — я отпил немного. И правда вкусный. Я не особо любил пить чай, но этот мне понравился. — Знаешь… Насчёт Славы… Мне кажется, что я слишком быстро начинаю забывать о нём. Ну, не ревную его уже. Это так странно, если честно…
Я не знал, зачем это говорил — может быть, чтобы посмотреть на реакцию Фила. Тот вновь начал блуждать взглядом по кухне, потом поднялся со стула и открыл окно, чтобы пропустить немного прохладного ветра в тёплое помещение.
— Это же здорово. Ты уже не страдаешь, и это хорошо. Вскоре будешь готов к примирению, я думаю, — он улыбнулся, помявшись. Я услышал, как по оконному стеклу забарабанили капельки дождя. В комнату прокрался запах холодной свежести. Да и ветер на улице, судя по звукам, разгулялся. — Что тебя напрягает в этом?
— Напрягает то, что я, кажется, начинаю переключаться.
Он нахмурился непонимающе. Я вдруг решил дойти до конца. Мне нужно было проверить. Нужно было проверить себя прямо сейчас — как раз момент подходящий.
— Э, в смысле?
— Ты понял, о чём я, — я откинулся на спинку стула и посмотрел ему в глаза. — Мне кажется, что я влюбляюсь в кое-кого другого.
Сердце херачило слишком быстро, но я не старался его утихомирить. Фил вновь скрестил руки на груди и склонил голову. Кажется, он даже не знал, что сказать.
— Ну и кто такой счастливчик? — спросил он осторожно, а я почти задержал дыхание. Кто знает, что руководило мной в этот момент. Я словно наблюдал за всем со стороны, не узнавал себя. Мной двигало лишь желание проверить, правдивы ли мои… чувства?
Я даже не знал, на что надеялся, говоря это Филиппу. Хотел ли, чтобы чувства оказались правдой, или же, наоборот, страшился этого?
— Ты.
Комната неожиданно погрузилась в темноту. Мы не шелохнулись — словно знали, что после моей фразы сразу потухнет свет. Фил продолжал смотреть на меня, не издавая никаких звуков. Молчание длилось минуты две, не меньше.
— И…
— У меня было такое раньше. Я чувствовал лёгкую влюблённость по отношению к другим и думал, что забыл Славу, но всё равно каждый раз оказывалось, что это просто увлечение. Или что-то типа того.
Жаль, в темноте не было видно лица Фила. Мне казалось, что он вообще не дышал.
— И что теперь будешь делать с этим?
— Я хотел проверить, настоящая ли влюблённость.
— Каким образом?
Вот он — момент. Я быстро поднялся со стула и подошёл к парню. Тот не шелохнулся. Мне казалось, что я делаю что-то противозаконное, когда я поднял одну руку и прикоснулся к лицу Фила. Провёл пальцем по нижней губе и подался вперёд, решив не тянуть, пока не передумал. Я не знал, зачем, но мне нужно было это сделать. Жизненно необходимо было поцеловать его, необходимо было прикоснуться к нему.
Фил ответил на поцелуй. Я едва не возликовал, прижимая парня к себе. Тот накрыл ладонями мои плечи и прильнул ближе, а я на мгновение выпал из реальности. Как бы невзначай я положил ладонь ему на сердце — и почувствовал его быстрое биение.
«Он тоже в меня влюбился», — подумал я со странным ликованием и, оторвавшись на мгновение, вовлёк парня в новый поцелуй. Я не знал, почему был так уверен в этом. Мне, если честно, было плевать на всё, кроме человека, который стоял передо мной.
Я отстранился спустя, наверное, несколько вечностей. Фил тяжко дышал, глядя на меня.
— Проверил?
Я отошёл на пару шагов.
— Да.
— И что скажешь теперь? Настоящая влюблённость или нет?
Я смотрел на него в упор и молчал. Честно говоря, теперь я и сам не знал ответа на этот вопрос.