Глава 20
POV Влада.
На следующий день Макс пришёл довольный как объевшийся котяра, ещё и надо мной подшучивал весь день. Это его состояние продлилось и на следующий день, и на день после этого, и вообще на всю неделю подряд, если не больше. Я постоянно ходил со Славой едва ли не под ручку и немного нервничал, чувствовал себя странно после всего, что случилось. Макс не говорил ни слова ни о Степё, ни о том, что собирался его отмудохать. Быть может, это было и к лучшему?
Сам Стёпа в универе не появлялся. Я подумывал о том, что Максим отделал его настолько, что пришлось в больницу везти. У Славы спрашивать было бесполезно, он о Степане тоже не говорил и старался вести себя как ни в чём не бывало.
— Филипп сегодня странный какой-то, — протянул я, глядя на Фила, который буквально бегом вылетел из столовой с крайне задумчивым лицом. Славик с невозмутимым видом поедал шаумру, словно в этом и заключался весь смысл его жизни, а сам незаметно мацал мою коленку под столом.
Очень, сука, беспалевно. Максим сидел напротив и посасывал сок из трубочки с подозрительно невинным лицом.
— Да о педиках своих думает опять, — проговорил друг, а я едва не задохнулся, потому что рука блондина переместилась вверх, и пальцы начали поглаживать внутреннюю сторону бедра. — Кстати, о пидорах. Вы же…
Я подавился, Славик закашлялся и тут же убрал руку, его лицо как-то странно посинело. Макс смотрел на нас удивлённо, а у меня в голове крутилась лишь одна дебильная мысль: «О знает про нас, он про нас знает!»
— Вы чего, с ума, что ли, сошли, — всё так же удивлённо проговорил друг и, подождав, пока мы прокашлялись, продолжил свою мысль. — Есть надо аккуратнее, придурки. Так вот, о чём я. Слышали, что нашего физрука кто-то из перваков в гей-баре видел? Походу, наш обворожительный мужчина, которому строит глазки большая часть девушек, всё же девушками не интересуется.
Я переглянулся с блондином и едва не засмеялся — тот выглядел так, словно его огрели мешком по голове. Я и сам испугался до усрачки, и сейчас испытывал неподдельное облегчение.
— Расскажи это Филу, — нервно посмеялся я. — Его эта тема заинтересует куда больше, чем нас.
— Да ну, — друг прищурился, хитро улыбаясь. — Вы же у нас теперь самая голубая парочка. Думал, вам будет интересно узнать вашего собрата по несчастью.
— Вон отсюда, — почти одновременно проговорили мы со Славой, а Макс едва не загнулся от хохота. Сердце всё ещё немного пошаливало, а кашель так и рвался из горла.
— Ладно, пойду покурю, пока время есть, — Макс встал из-за стола и потянулся. — Кто со мной?
— Я ещё не доел, — и Славик вновь принялся за свою дебильную шаурму. Я лишь молча указал на свою тарелку, пустую лишь наполовину, и Максим, пожав плечами, удалился, напоследок вновь отпуская какую-то охуительную шуточку.
Как только он скрылся из столовой, я в гневе ударил Славу.
— С ума сошёл? А если бы он увидел, как ты меня наглаживаешь? — прошипел я как можно тише, потому что за соседними столиками начали на нас оглядываться. Блондин приподнял брови и пожевал немного прежде, чем ответить.
— Ну не увидел же, верно?
Замечательный ответ.
— Дурак, — я пихнул своего парня в плечо. — Больше при нём так не делай, понял меня?
— И как долго мне скрывать свои высокие чувства к тебе, дорогой?
Я помрачнел и отодвинул от себя тарелку. Как странно, даже аппетит весь пропал.
— Просто мне кажется, что он догадывается, что мы вместе, — проговорил Славик куда серьёзнее, чем до этого, а я воззрился на него почти в ужасе. — Что? Это всего лишь моё предположение. Это же Максим — он знает про тебя такое, чего ты сам про себя не знаешь.
И то верно.
— И всё же, давай так не палиться, хорошо?
Славик смотрел на меня как на самое милое существо на этой планете, а потом вдруг протянул руку и погладил по волосам.
— Как скажешь, — и улыбнулся, боги, улыбнулся так, что в другой ситуации и в другом месте я бы его поцеловал и затискал, но я лишь отвернулся с глупой улыбкой и продолжил уплетать свой обед.
***
POV Стёпы.
Я открыл дверь, не глядя, кто пришёл, и тут же пожалел об этом.
— Ты заебал, знаешь? — устало проговорил я, на что Фил лишь пожал плечами. Губы его тронула лёгкая странная улыбка. — Говори, зачем пришёл, и проваливай.
— Тебя неделю не было в универе. Я решил проведать, как ты.
Нет уж. Достаточно, что он видел мои слёзы в тот день, теперь ещё жалеть меня будет? Я ощутил уже знакомое раздражение и злость.
— В заботливые мамочки податься решил? Я приду в универ, когда захочу. Если мне вздумается — вообще не приду. Тебе какое дело?
— Это из-за Славика?? — в лоб спросил парень, а у меня словно воздух выбило из лёгких.
Да. Из-за него. Из-за этой поганой любви.
— Пошёл на хуй.
— Стёпа, — я хотел закрыть дверь, но Фил удержал её ногой и втиснулся в квартиру почти наполовину. — Хватит жрать себя этим. Он раньше не любил тебя, и теперь не полюбит, как бы ты ни убивался. Ему тоже хуёво, поверь мне, но он же держится.
Он со своим сахарным мальчиком, ему нормально. Я почувствовал, как слёзы скапливаются в уголках глаз. Нет, только не снова!
— Уходи, — проговорил я, разделяя каждый чёртов слог. Почему этот придурок не уходит, почему не слушает меня? — Лучше уходи, иначе я тебе ебало раскрашу.
— Лучше приди в универ завтра и убедись, что жизнь продолжается, — отчеканил Филипп, глядя на меня серьёзным взглядом. — Если ты запрёшься в четырёх стенах и в себе, станет лишь хуже. Так что проветри мозги и перестань себя жалеть.
Мне всё-таки удалось закрыть чёртову дверь. Я щёлкнул щеколдой и, запустив руки в волосы, опустился на колени. Фил по ту сторону двери всё ещё стоял, не собираясь уходить.
Пусть он уйдёт поскорее, пусть отстанет…
Спустя вечность в подъезде раздался звук чужих шагов. Он ушёл, и я взглянул в глазок, чтобы проверить. Мне вдруг захотелось остановить засранца и извиниться за грубые слова, но я одёрнул себя и пошёл обратно на диван.
«Перестань себя жалеть». Ничего этот Фил не понимает. Я уже давно привык не жалеть себя — привык себя ненавидеть. Ненавидеть свои чувства, которые хочется вырвать из груди и растоптать жестоко и безжалостно, потому что они не нужны. Лишние, ненужные, неважные, как и я сам.
Даже дружбу со Славой проебал. Действовал на одной лишь ненависти, на порыве эмоций, и к чему это привело?
«Жизнь продолжается».
Мне казалось, что моя жизнь уже давно должна была закончиться. Ещё в старшей школе, когда в ответ на отчаянный поцелуй меня оттолкнули с каким-то потрясённым ужасом в глазах.
Утром я проснулся часов в шесть и ещё немного тупил, глядя в потолок. «Я не послушаю этого придурка, — подумал я, когда стрелка часов показала без пяти семь. — Я не пойду в универ. Никогда больше туда не приду».
И всё же, когда часы показывали почти восемь, я уже мчался на своём мотоцикле, подрагивая от непривычно холодного ветра.
Ожидаемо — Слава не обращал на меня внимания. Может быть, это было и к лучшему. Я прошмыгнул на заднюю парту ближе к окну и сидел там всю пару, пока преподаватель нудно читал свою лекцию.
Я старался всеми силами не смотреть на Славу, и пока у меня неплохо получалось. Вид за окном немного заебал, конечно, но отвлекал от ненужных мыслей. Монотонный голос препода навеял скуку, и я едва не уснул — проснулся лишь когда кто-то из однокурсников толкнул в плечо.
Какие все, блять, заботливые.
День пролетал на удивление быстро. Я и оглянуться не успел, как наступила большая перемена. Желудок радостно завыл, напоминая, что хозяин ничего не ел дня этак три, выживая за счёт сначала пива, а потом минералки, попеременно обнимаясь с белым другом в туалете.
Конечно же, первым делом, когда я зашёл в столовку, в глаза бросился Славик со своим Владом И Макс здесь, и Фил — все в сборе. Я скрипнул зубами, отворачиваясь, набрал еды побольше и наткнулся взглядом на Васю и Анатолия, рядом с которыми место было свободно. Недолго думая, я подлетел к ним и уселся напротив друга.
Они не стали изменять себе — всегда и везде были вместе и словно бы не надоедали друг другу. До тех пор, пока я не подсел к ним, они о чём-то увлечённо болтали и смеялись, как обычно, а потом Тоша вдруг помрачнел и откинулся на спинку стула, глядя на меня недовольным взглядом.
«Он знает всё», — мрачно подумал я.
— Вам ещё не надоело друг с другом постоянно быть? — слишком резко спросил я.
— Тебе ещё не надоело страдать по Славе? — бросил в ответ Анатолий, и я уже хотел было шикнуть на него, но запоздало вспомнил, что он уже лет пять не посторонний. Между нами не было какой-то там офигенной дружбы, но Толий знал всё о нас и не раз помогал в трудных ситуациях, так что его можно было считать полноправным членом нашей ебанутой «семьи».
— Уделал, — признал я с якобы непринуждённым смешком. — Кто рассказал тебе обо всей этой херне?
— Слава, в отличие от некоторых, свои чувства и опасения не замалчивает.
— Ты мне сейчас нотации читать будешь?
— Я тебе не мамочка, чтобы нотации читать. Но впредь, будь добр, прежде чем совершать глупость, лучше подумай головой, а не жопой, и приди хотя бы ко мне, чтобы спросить совета.
Я разозлился.
— Тоже мне, блять, советчик нашёлся.
— Хватит, парни, — бросил Вася, когда Анатолий было открыл рот, чтобы сказать что-то явно неприятное. Но меня уже было не остановить.
— Прежде, чем советы раздавать, надо хотя бы знать мои ощущения от всего этого. Побывать в моей шкуре хотя бы некоторое время. Ты никогда такого не испытывал, Толь. Тебе не понять, что я чувствую сейчас.
Только через секунду, когда лицо парня помрачнело, а кулаки сжались, я понял, что за хуйню сейчас сказал.
«Какой же я дурак, — с какой-то потаённой паникой подумал я, глядя на друга, ярость которого напугала даже Васю, привыкшего к его заскокам. — Сейчас ещё и его потеряю из-за своей глупости. Степан, хуже тебя в этом универе ещё никого не придумали».
— Я знаю, что это такое — страдать по тому, кого любишь. Помнишь, я влюбился в Асю? когда она с кем-то встречалась? Тот парень был частью нашей старой компании, и я каждый чёртов день видел, как он обнимал её, целовал её. Я каждый день видел это, видел эти ебучие синяки и засосы, которые тот ублюдок оставлял на ней, словно собственность свою помечая. Я знаю, каково это, когда твою любимую везут, блять, в больницу из-за перелома руки, знаю, каково это, когда она с синяками на лице плачет из-за уёбка, который своей «любовью» портит ей жизнь. Я терпел лишь до того дня, ты же это помнишь, Стёп. А потом мы всей компанией пошли к этому уроду. Это же был первый человек, которого я отпиздил, верно?
Я смотрел на него и вспоминал. Сейчас друг ходит весь свежий, сияющий улыбкой и радостный, когда как раньше по нему было видно, что он от своей бывшей был готов на другой континент сбежать. Он боролся за свою любовь и победил. Я боролся и проиграл, потому что боролся неправильно.
Нужно ли вообще было делать всю эту херню? Нужно ли было добиваться любви Славы вообще?
Дурак. Какой же я дурак, блять…
— Так что прежде, чем тыкать мне тем, что я ничего не понимаю, лучше заткнись и перестань выделываться, — Толий поднялся из-за стола и смотрел на меня ледяным взглядом. Я чувствовал, что теряю его. Этого нельзя допустить. Если я скажу что-то не то, если я вообще промолчу, у меня больше не останется друзей. Я вновь буду один. — Знаешь, что я думаю по этому поводу? Ты любил его раньше, не спорю. Но сейчас это не так. Ты просто хватаешься за прошлое, потому что тебе кажется, что кроме Славы у тебя никого не будет больше. Но… Посмотри назад. Всю неделю ко мне и Васе подходил Филипп и спрашивал, здоров ли ты. Вчера он сбежал с пар и, держу пари, пошёл к тебе. И прямо сейчас он смотрит на тебя, беспокоится за тебя и бегает за тобой. Может быть, не стоит отвергать его внимание к тебе и постараться принять его? Он же не хочет тебе зла. Одумайся уже, чувак. Хватит жить прошлым и страдать из-за этого. Славик счастлив, я счастлив, и ты будь. Я не хочу видеть тебя вечно разбитым и страдающим по тому, чего ты не чувствуешь.
Друг хотел было уйти, но я схватил его за край рубашки, не давая уйти. Сердце билось оглушительно, а в голове была полнейшая каша.
Я должен сказать это, должен хотя бы раз в жизни послушать мозг, а не другое то место, которым я думал всю свою никчёмную жизнь.
— Прости, — выдавил я, не поднимая головы. Перед другом было ужасно стыдно. — Прости меня. Я ебучий эгоист, всегда только о себе и думаю. Не злись на меня… и не уходи, пожалуйста.
Он застыл напротив, некоторое время молчал. Я чувствовал на себе его взгляд и боялся, что не простят. Друг выдернул рубашку из моей руки и уселся обратно на своё место, приподнимая уголки губ в доброй улыбке.
— Я, конечно, зол на тебя, потому что ты тот ещё мудила. Но я же твой друг. Я не брошу тебя никогда, понял меня? Даже несмотря на то, что ты натворил. И ещё… Просто, когда переболит… Поговори со Славиком. Я думаю, если вы решите всё и расставите все точки над «i», он тебя простит.
Я вздохнул сначала с облегчением, а потом стало грустно.
— Не простит. Я, блин, покушался на его парня несколько раз. Такое простить невозможно.
— Увидим, — глубокомысленно произнёс парень.
— Может быть, в знак чудесного примирения, пойдём после пар и по пивку пропустим? — подал голос Васька.
— Не-е-ет, — рассмеялся я, в кои-то веки искренне. — Я его столько выпил за эту неделю, что тошнит уже просто.
— Окей, для нашего болезненного закажем минералочки и будем дразнить его алкоголем, — Толий увернулся от полетевшей в него трубочки из сока и заржал. — Что ты как барышня. Лучше ешь давай… Только постарайся потом до туалета добежать.
— Да иди ты, — я оглянулся и увидел, что Славик с Владом выходят из столовой. Я не хотел на них смотреть, но взгляд сам собой упал на это — пока никто не видел, Слава взъерошил волосы мальчишки и взял его за руку. Я едва проглотил пищу, почти не прожевав, и встретился взглядом с Филиппом. Тот долго-долго смотрел на меня странным взором, и я отвернулся, возвращаясь к разговору с друзьями Сейчас я очень странно себя чувствовал.
Пожалуй, мне просто нужно переварить всю эту херню как следует.