Глава 17
Сказать, что я охуел — ничего не сказать.
Я чувствовал себя так, словно пребывал в каком-то странном психоделичном сне. Лицо Стёпы расплывалось перед глазами, а в голове было столько много вопросов, что они просто не вмещались в черепную коробку.
Среди этих вопросов выделялся лишь один-единственный, и звучал он вот так: «За что?»
За что досталось Максу? За что Стёпа натравливал на меня этих гомофобов? Что ему это дало вообще?
Я был настолько в шоке, что не удосужился задать эти вопросы вслух. Парень смотрел на меня сверху вниз, его дружки стояли позади, растерянные и не знающие, что им вообще делать. На некоторое время воцарилось полнейшее молчание, пока я осознавал ситуацию, а Стёпа, видимо, ждал от меня какой-либо реакции.
— Э-э-э, — протянул самый высокий из компании, и Степан незамедлительно повернулся к нему. — Так чё делать будем? Ты же не будешь один его пиздить, верно?
Я точно не мог сказать, какое там было выражение лица у повернувшегося к остальным парням Стёпы, но, видимо, ничего хорошего в этом выражении точно не было. Громила отступил на шаг, а всё ещё мне валяющемуся на земле стало почему-то смешно. Или ещё больше страшно. Или страшно смешно.
— Какого хера вы ещё тут? — негромко спросил парень, его пальцы сжались в кулак. — Я вроде сказал вам свалить отсюда, пока я вам все кости нахер не переломал. Чего стоим? Пошли вон отсюда!
Парни бросились врассыпную. Это выглядело довольно забавно, так что я бы посмеялся, если бы не ситуация, в которой находился сейчас. Я даже не знал, чего хочу больше — просто спросить, какого хера тут происходит или просто набить Стёпе морду. Второе желание преобладало над первым, конечно же.
Парень вновь повернулся ко мне.
— И что ты хочешь от меня? — наконец я сообразил, что сказать. Стёпа молчал, глядя на меня странным взглядом. В полумраке невозможно было определить точное выражение его лица, но я был уверен, что всепоглощающая ненависть с него никуда не пропала.
«Чего он хочет? — голос разума включился как раз вовремя. — Ну, может быть, хочет, чтобы ты умер. Или хочет, чтобы ты отстал от Славы, потому что его это раздражает. Я даже не знаю, какие варианты ещё можно рассмотреть».
Меня терзал другой вопрос. Почему парня раздражало и бесило то, что я общаюсь со Славиком? Какие-то догадки всплывали в мозгу, но я старался не особо зацикливаться на этом. Что уж там, я даже не мог представить, что именно Стёпа, друг Славы, мог стать организатором всей этой гомофобской херни или чего-то наподобие. Конечно, я подозревал парня, но не так уж сильно, честно говоря.
Так что выход «таинственного злодея» из тени, мягко сказать, поразил меня до глубины души.
А ещё было обидно за Макса, и хотелось как следует вмазать Стёпе по лицу. Я привстал с холодной земли, и теперь смотрел я на парня не снизу вверх, а был вровень с ним. Так было немного спокойнее. Конечно, если бы его сподручники не сбежали, я бы подумал раз десять перед тем, как встать.
Может быть, попытаться выяснить причину, а потом уже морду бить? Со Степаном всегда было сложно разговаривать, но однажды я с помощью своей болтовни сбавил гнев Славика, когда тот ещё хотел убить меня и стереть с лица Земли.
— Что ты сейчас сделаешь со мной? Побьёшь немного? Ножиком пригрозишь, как один из твоей шайки уже делал с Максимом? — спросил я более резко, чем того хотелось бы. Раздражение и ярость прямо-таки придавали голосу громкости. Стёпа смотрел на меня с той же неизменной ненавистью в глазах. — Ты типа волен решать за Славу, с кем ему общаться, а с кем нет? Или говорить с ним могут только избранные, а избранных этих ты отбираешь лично? Вместо того, чтобы нормально сказать в лицо, что тебе не нравится, ты как крыса начинаешь действовать и нападать исподтишка, со спины? Так, что ли? Или я чего-то не понимаю?
Язык мой — враг мой. Я не успел сказать ещё что-то более резкое, чем до этого — меня со всего размаху впечатали в стену, выбивая весь воздух из лёгких. Взглядом парня можно было плавить сталь. Он так сильно вцепился в мою куртку, что ткань начала трещать под его пальцами.
— Заткнись, сука. Просто заткнись, мать твою.
— Или что? Ты прикажешь своим дружкам выебать меня, а сам будешь стоять и наблюдать, как до этого делал? Ручки марать неохота?
Поток моей речи остановила резкая боль — это кулак впечатался мне в челюсть, и я повалился навзничь, не успев сосчитать все звёздочки перед глазами. Но ярость внутри заглушала любую боль, и я поднялся на ноги и попытался сделать ответный удар, даже не особо видя, куда бью.
— Ну ты истеричка, чувак, — выдохнул он, когда мне снова прилетело прямо в солнечное сплетение. Весь воздух вышел из лёгких, а перед глазами потемнело, согнулся пополам и попытался привести дыхание в норму, но меня как следует пнули в бок, и я вновь оказался на асфальте.
В глазах немного прояснилось. Стёпа стоял надо мной и ступнёй давил прямо на ребро. Я попытался сбить его с ног, но не особо вышло — парень лишь пошатнулся, но вновь оказался на ногах. Опять перед глазами помутилось, и я едва не выплюнул свои внутренности, когда парень пнул меня в живот.
— Сколько раз мне нужно тебе повторять, чтобы ты к нему не лез, а? — зарычал он, наклоняясь почти к самому моему лицу. — Ты совсем тупой? Ничего не понимаешь?
— Я понимаю только то, что ты мудак конченный, — прохрипел я, злобно ухмыляясь и вновь стараясь подняться с земли. Мне вновь прилетело в лицо, но на сей раз Стёпа немного промахнулся. Я схватил его руку и попытался скрутить её, но парень вовремя вывернулся из неудачного захвата. Мы отошли друг от друга на более-менее безопасное расстояние.
— Я мудак? Я? — голос его почти срывался на крик. — Ты, сука, ни во что его не ставишь! Пользуешься тем, что он влюблён в тебя и таскается за тобой, как побитая собачка. В твоё отсутствие всегда говорит о тебе и улыбается так…
— Его чувства ко мне взаимны, — прервал его я, сжимая и разжимая кулаки, порываясь расквасить наконец это искажённое злобой лицо напротив. — Ты и понятия не имеешь, что я чувствую к нему. Я не ставлю его ни во что? Ты, что ли, совсем из ума выжил, да?
— Я его друг. И я хочу оградить его от такого, как ты.
— Ага, и поэтому ты с помощью своих ручных головорезов сначала напал на меня, потом избил Макса до предобморочного состояния. А затем опять на меня напал, но даже теперь сделал это не сам. Молодец, что тут сказать!
Степан вдруг снова набросился на меня с громким яростным криком и с силой толкнул в сторону той же несчастной стены. Я ударил наотмашь, и удар пришёлся прямо парню в висок. Он отшатнулся и схватился за голову, но тут же выпрямился, и ненависти в его взгляде стало ещё больше, чем когда-либо.
— Я делал это лишь ради его блага. Я знаю его больше, чем ты. Я знаю, что с тобой он не будет счастлив, потому что однажды он уже спотыкался на такой херне. Больше я этого не допущу, понял меня, мудила?!
Я внезапно замер.
Спотыкался?
— Что ты имеешь в виду? — спросил я негромко, но парень ничего не ответил.
— Пошёл ты нахуй. Ты недостоин его. Что бы он там о тебе не рассказывал, я никогда не поверю, что эти его чувства реальны. Когда-нибудь вы обязательно разбежитесь, потому что это временно. Перегорит, понимаешь? Если не прекратить это сейчас, то он будет страдать, как тогда! Я не хочу, чтобы это повторялось.
— Плевать мне, что ты там хочешь. За избиение Макса ответишь. Как только он узнает, мокрого места от тебя не останется.
— Да плевать мне, — парень ухмыльнулся неприятно. — Пусть хоть всё лицо мне расквасит. Моего отношения к тебе это не изменит. Когда-нибудь вы со Славой расстанетесь. Месяца через три, не больше. Тогда посмотрим, кто из нас был прав, ублюдок.
Я даже не знал, что ответить. Уголок губ болезненно саднило, наверняка там останется ранка. Дышать всё ещё было тяжело, бок ныл от сильного удара. Мы некоторое время смотрели друг на друга, не говоря ни слова, пытаясь отдышаться.
Устраивать мордобой больше никому не хотелось.
«А я хотел сохранить их дружбу, наивный дурак, — подумал я, глядя на то, как Степан, говоря что-то неразборчивое, разворачивается и идёт в ту сторону, откуда вся компания и прибежала. И тут, глядя на его походку, я вдруг с удивлением осознал, что друг Славы пьян. И как я раньше этого не заметил? — А тут, оказывается, нечего было сохранять. Что это за друг, который не поддерживает тебя, с кем бы ты ни встречался? Каким бы болезненным не было расставание? Защитить Славу от боли, конечно, хорошее дело. Но такими способами?»
Я смотрел в спину уходящего парня, а в голову вновь пришла та догадка по поводу его странного агрессивного поведения. Я постарался не думать об этом слишком подробно. Лишь достал телефон из кармана куртки и набрал уже выученный номер. Гудки в трубке казались мне бесконечно долгими.
— Привет, я как раз только домой приехал, — весёлый голос Славы едва не заставил меня отключиться, но я лишь сжал телефон в дрожащих пальцах. Если я скажу… Может быть, так будет правильно?
— Слава, я хочу с тобой поговорить.
***
Филя был бледен как полотно. Мы сидели в аудитории не одни — помимо нас ещё несколько человек из группы. Я теребил ручку в руках и не мог отделаться от странного поганого ощущения в груди.
— Ты ничего не говорил Максу по этому поводу? — спросил Фил так тихо, что я едва его услышал.
— Нет. Подожду немного, иначе это будет пиздец космических масштабов.
— А Слава сегодня что-нибудь говорил? Появлялся ли Стёпа вообще?
— Славик лишь сказал, что со всем разберётся. Стёпу я видел на большой перемене, он только скрылся сразу, как только увидел Славика, — я провёл рукой по волосам и тяжко вздохнул, вспоминая вчерашний разговор с неприятно сжимающимся сердцем. — Может быть, я поступил неправильно, рассказав ему всё о Степане?
Филипп подумал немного прежде, чем ответить.
— Даже не знаю. Если Стёпа за спиной Славы вытворял такое, какой он ему друг тогда? Не скажу, что ты поступил правильно, конечно, но другого выхода не было. Он избил Макса, мудила. И ты ещё молчать об этом собирался?
Мы помолчали немного, прислушиваясь к болтовне одногруппников.
— А ты бы что сделал на моём месте? — вдруг спросил я, поднимая взгляд на друга. Тот задумчиво посмотрел на меня в ответ. — Например, если бы узнал, что Максим за моей спиной творит чёрт знает что. Ты бы сразу рассказал мне, или решил бы разобраться сам?
Фил молчал, тщательно и серьёзно обдумывая ответ. И чем больше он тянул, тем больше я начинал догадываться, каким будет этот ответ.
— Я думаю, перед тем, как рассказать всё тебе, я бы набил ему морду, — решительно ответил Филя. Я неловко улыбнулся.
— Смотрите! Там драка! — вдруг завопил староста, тыча пальцем в окно. Я встрепенулся, Филя лишь лениво повернул голову в сторону парня.
— Кто с кем? — спросил я, одновременно боясь и желая услышать ответ.
— Слава со Стёпой, — задумчиво протянул староста, и я тут же подорвался с места. Выбегая из кабинета, краем глаза увидел, что Фил поднимается и бежит за мной следом. Я сам не знал, почему бежал туда, во двор универа. Сам не знал, почему так сильно испугался, не знал, почему толкал остальных студентов и так рвался выбежать на улицу.
Мне показалось, что я едва не снёс входные двери. На улице уже столпилось достаточно народу, все наблюдали за тем, как Славик и Степан метались туда-сюда. Я увидел, как Слава с силой врезал своему другу по лицу кулаком, а тот даже не сопротивлялся особо.
Драки не было. Просто Стёпу избивали, а он даже не делал вид, что отбивается.
Филипп, расталкивая собравшуюся толпу, оказался в самом эпицентре драки и едва не был повален на землю прилетевшим прямо на него Стёпой. Друг схватил падающего парня и постарался поставить на ноги. Тот не сопротивлялся. Славик было хотел накинуться на друга с новой порцией «живительных пиздюлей», как это бы назвал Максим, но я его остановил, преградивший ему дорогу.
И тут же пожалевший об этом. Никогда я не видел в глазах парня такой всепоглощающей ярости.
— Влад, отойди бога ради, — прорычал Слава, у которого уже была разбита губа, но не так сильно. Видимо, Стёпа всё же отбивался для приличия. Сначала. — Дай мне прибить этого ублюдка!
— Пожалуйста, остановись, — я и сам не знал, почему пытался остановить всё это. Быть может, потому, что они и так привлекли к себе слишком много лишнего внимания? Я подал знак Филу, и тот начал орать собравшейся толпе, чтобы они быстро свалили отсюда, иначе не поздоровится уже им. Толпа, к слову, расходилась неохотно.
— Пошли вон отсюда все! — кричал парень. Краем глаза я видел, как Стёпа вытирал рукавом чёрного свитера кровь с лица. Славик вновь пытался прорваться к нему, чтобы навалять ещё немного, но вновь был остановлен мной, я буквально обнял его, лишь бы тот не вырвался. Даже через одежду я чувствовал, как сильно колотится сердце Славы — Кто ещё будет пялиться — головы поотрываю! Тут вам не представление, блять! Разошлись!
Когда толпа всё же рассосалась, Славик вдруг оттолкнул от себя меня, и я едва не грохнулся на землю.
— Ты совсем конченный? — закричал он яростно, постепенно надвигаясь на Стёпу. Тот даже не удосужился потупить взгляд или отступить назад. — Ты хотя бы ведаешь, что творишь? Или у тебя совсем мозги отшибло нахер?
— Слав, давай лучше…
— Влад, прошу тебя, не лезь во имя всего святого, иначе я могу не сдержаться и навредить тебе, — Славик вновь обратился к своему другу. Фил стоял за спиной последнего, готовясь в случае чего разнимать обоих. — Чем ты думал, когда делал всё это? Задницей своей, что ли? Или тебе жить надоело?
Стёпа стоял напротив него и смотрел пустым взглядом. Ничего в нём не было — ни ненависти, ни злости, ни намёка на какие-то чувства. Я дрожал то ли от накатившего неприятного волнения, то ли из-за полнейшей растерянности. Слава вновь заговорил, только на сей раз голос его понизился и стал каким-то обречённым.
— Я ведь считал тебя лучшим другом. Я думал, что ты в любом случае будешь рад за меня, всегда поддержишь. А ты… ведёшь себя как последняя сволочь. Почему? Что такого я тебе сделал, что ты так поступаешь со мной, Стёпа?
Разбитые в кровь губы Стёпы изогнулись в неприятной улыбке. Парень тихо и немного нервно рассмеялся, глядя парню в глаза. Я начинал нервничать — в глазах Славика вдруг промелькнуло какое-то страшное понимание.
— Ты сам знаешь, почему, Слава. Не притворяйся, что не знаешь. Может быть, ты думал, что это давно прошло, но нет, блять.
Славик застыл на месте, словно статуя. Фил посмотрел на меня, а я вдруг начал паниковать. Неужели мои глупые призрачные догадки были верны? Такого не может быть.
— До сих пор? — спросил Слава непривычно тихим голосом, а Стёпа вновь рассмеялся, — и я мог поклясться, что увидел поблёскивающие слёзы в уголках его глаз.
— Да. Представляешь, Слав… Я до сих пор люблю тебя, сука!